Архипелаг аншлаг

Не только об одном онанизме же читать всю жизнь ;-)

Модератор: 0льгерт Палтус

Ответить
Аватара пользователя

kamill

почётный профессор
почётный профессор
Сообщения: 13605
Благодарил (а): 418 раз
Поблагодарили: 492 раза

Архипелаг аншлаг

Сообщение 28 авг 2017 11:32

– Сто лимонов. Ваш откат тридцать, вашему заму десять, мне сорок, а эту вашу шнягу ставим за двадцать. В роли Гагарина вижу Ярмольника. Королёв – Фоменко, он тоже в тачках разбирается. Кровавый гебист, запирающий испуганного Гагарина в ржавую ракету – Ефремов. Юная неполживая медсестра, выбегающая за оцепление с криком: «Прости нас, НАСА!» – Ахеджакова. Амнуэль за кулисами издаёт визг двигателей, ракета медленно поднимается, теряя всякие детали, так как у нас ничего не могут сделать нормально, и тут, апофеозом мучительной аллегорической драмы, из-за кулис звучит великолепный гимн Макаревича: «Мы все теперь в говне!» Занавес.
читать полностью
Весеннее апрельское солнышко ярко заливало строгий, аскетичный кабинет начальника колонии № 18. Сидящий напротив начальника заместитель по воспитательной работе невольно щурил свои грустные глаза.

– Ну какой спектакль в честь Дня Космонавтики? Они там, в Москве, что, все с ума посходили? – в третий раз простонал заместитель. – Вы же знаете наш контингент – почти сплошной блатняк! Они даже прогнозы погоды по телевизору смотрят только с сурдопереводом, думая, что это такая распальцовка по понятиям.

Подполковник Волков тяжело вздохнул, хотел было согласиться, но вовремя взглянул на портрет министра на стене и осёкся.
– Надо! – сурово сказал он и стукнул ладонью по листку с приказом. – А артистов у соседей попросим, их там много сидит.
– В творческой шарашке? – лицо майора озарилось. – Ну вы и голова, Николай Петрович!

***
«Особое творческое объединение № 5» ФСИН России находилось недалеко, в районе села Болотное.

Основной задачей ОТО являлось использование заключённых специалистов для участия в съёмках аншлаговых патриотических фильмов. Если сборы такого фильма в прокате равнялись двум бюджетам – срок уменьшался на два года, если трём – на пять лет, а если фильм получал Оскара, Пальмовую ветвь или собирал пять бюджетов – следовало освобождение с полным восстановлением в правах, как искупивших талантом. За десять бюджетов награждали премией Ника и ужином в ресторане с министром культуры.
Если же фильм не окупался – следовал месячный карцер с одним плавленом сырком «Дружба» в день и водой.

Начальник шарашки полковник Мельпоменов встретил соседей радушно.
Хорошо поставленным голосом он пригласил гостей «отведать чайку-с», за столом обильно цитировал Станиславского и искромётно шутил. Потом выслушал просьбу коллег и задумчиво сказал:
– Я бы рад помочь, но почти весь контингент занят на съёмках. В бараках остались только отказники и беспредельщики, с ними трудно – все гении. Вот Андрон например. На днях его попросили снять блокбастер о Чапаеве, так он пошёл в отказ, привязал себя к кровати и потребовал свидания с женой, чтобы поесть «как дома». А мы, после его предыдущего «как дома» с десятью переменами блюд, полдня посуду мыли, а начальник оперчасти язык проглотил, когда посмотрел, как люди едят дома. Человек по инвалидности на пенсию ушёл, а ведь отличный был офицер, у него воры в законе рыдали как дети.

Полковник достал из стола бумагу и протянул её Волкову.
– Вот, выбирайте из тех, кто остался.
Подполковник и его зам стали изучать список.
– З\к Виторган Максим, – прочитал Волков. – Вроде молодой, может его на роль Гагарина?
– Нельзя, – вздохнул Мельпоменов. – Он у нас при конюшне, младшим конюхом. Большой любитель лошадей. Да и Невзоров, наш старший конюх, его ни за что не отпустит. Опять будет переживать катарсис и кричать, что у нас в каждом мешке овса по трупу комбайнёра. Начните лучше с выбора режиссёра, мой вам совет.

Волков опять уткнулся в список.
– Может з\к Райкин Константин? – неуверенно спросил он. – У него вроде театр свой.
Полковник Мельпоменов скорбно покачал головой.
– В лазарете. После того, как его доставили сюда, а театр сняли с финансирования, он стал демонстрировать активное психофизическое действие на сцене при преодолении препятствий на пути к сверхзадаче.
– Это как? – не понял Волков.
– Связал себе шнурки и теперь не может ходить. Не пойду, говорит, пока в мои мозолистые руки не вернут госфинансирование. А он такой, а он упрямый. Одна наша заключённая из женского барака, Рената, его за это ампутантом обозвала, уж очень ей это слово нравится. Константин обиделся, забурлил глубокими эмоциями и стал кричать, что этой бездарности повезло, что он не может ходить, а то бы он… В общем, у них так всегда.
– Твою ж мать… – уважительно покачал головой подполковник. – А я уже год не могу внучку в детский садик устроить, неудобно как-то просить, очереди жду.
– Они особые люди. Они ради нас жгут свои нервы на сцене, – пояснил Мельпоменов.
– Интересно тут у вас. Богема! – вздохнул зам по воспитательной работе. – А у нас одни урки.
– Ну, ваши урки ради денег тоже на всё готовы, – слегка осадил майора полковник и выразительно посмотрел на часы:
– Короче, предлагаю Звягинцева. Маститый режиссёр, с наградами, чертовски талантлив. Только водки ему не давайте, а то он на съёмках «Левиафана» здорово к ней пристрастился, когда пытался постичь душу простого россиянина. Что характерно, вся массовка из местных простых россиян всегда была трезвой, а непростой режиссёр с главными героями к концу каждого съёмочного дня уже лыка не вязали. Свободны, так же, з\к з\к Ярмольник, Фоменко, Ефремов, Ахеджакова, Макаревич и видный документалист, доктор и лектор Амнуэль. Только вы смирительную рубашку с него не снимайте, а то он вчера пытался съесть печень надзирателя и запить её кьянти.
– А Макаревич-то нам зачем? – удивился Волков.
– А музыкальное сопровождение? – в свою очередь удивился Мельпоменов. – С песенниками у нас дефицит, учтите. Есть ещё Меладзе Константин, но мы его отпустили на Евровидение в Киев под подписку, и за него ещё поручился полк «Азов», побратимы его новой жены. Так что берите, пока хоть это даю.

В кабинет ввели Звягинцева. Он снял шапку и отчеканил, что заключённый Звягинцев, из второго режиссёрского отряда прибыл.
Полковник предложил ему сесть, и только было отвернулся к гостям, как режиссёр схватил с его стола плоскую фляжку и жадно к ней припал.
– Вода! – укоризненно покачал головой полковник, отнимая фляжку.
– Простите, но вы, на мой взгляд, просто волчина, как бы это сказать образно, позорный! – обиделся даровитый режиссёр, брезгливо выплёвывая воду.
Затем он с интересом выслушал предложение Волкова, немного подумал и отчеканил:
– Сто лимонов. Ваш откат тридцать, вашему заму десять, мне сорок, а эту вашу шнягу ставим за двадцать. В роли Гагарина вижу Ярмольника. Королёв – Фоменко, он тоже в тачках разбирается. Кровавый гебист, запирающий испуганного Гагарина в ржавую ракету – Ефремов. Юная неполживая медсестра, выбегающая за оцепление с криком: «Прости нас, НАСА!» – Ахеджакова. Амнуэль за кулисами издаёт визг двигателей, ракета медленно поднимается, теряя всякие детали, так как у нас ничего не могут сделать нормально, и тут, апофеозом мучительной аллегорической драмы, из-за кулис звучит великолепный гимн Макаревича: «Мы все теперь в говне!» Занавес.

Полный аншлаг, все театры Бродвея стоят в очереди с ангажементами, гастроли по развитым демократическим странам, и главное – деньги, много денег! Ну как, по рукам?

Когда подполковнику Волкову, наконец, отпустили руки и вернули отобранный пистолет – талантливого режиссёра уже увели.

– Как вы с ними такими работаете? – потрясённо спросил подполковник, всё ещё тяжело дыша.
– Вот так, – хмуро ответил Мельпоменов. – Уже несколько раз просил перевести меня в «Чёрный дельфин», даже пусть с понижением. Хочется тишины, покоя среди простых и понятных маньяков, но не отпускают.

***
Спектакль в колонии всё-таки поставили. Обошлись своими заключёнными по бытовым статьям и персоналом.

Когда Петров, сиделец за мелкое хулиганство, сказал: «Поехали!» и махнул рукой, а вольнонаёмная повариха Надя крикнула вслед ракете: «Юра, возвращайся, я буду ждать тебя!» и упала на колени – зал разом встал и захлопал. Все женщины плакали, и даже старый вор карманник, мотавший свой шестой срок, тайком смахнул слезу.

Артистов вызывали на бис восемь раз, а зама по воспитательной работе, сыгравшего Королёва, трижды качали на руках, в благодарность за первый полёт человека в космос.

И даже прибывшая с вечерним этапом малява от авторитетного режиссёра в законе Сокурова: «Вечер в хату всем бродягам и рукопожатным режиссёрам! На косяки с этим спектаклем указать хочу. Несообразность либретто, штампы, фальшь, ходульность режиссуры и актерской игры, но самый серьёзный косяк - не раскрыта тема передачи Курил и Сахалина японцам!» – совершенно не омрачила общего праздничного настроения.

А через два дня в колонию № 18 пришли предложения о гастролях сразу от трёх столичных театров.
Green tea (c)

Аватара пользователя

kamill

почётный профессор
почётный профессор
Сообщения: 13605
Благодарил (а): 418 раз
Поблагодарили: 492 раза

Архипелаг аншлаг

Сообщение 01 сен 2017 08:53

Про Берендеева
Слесарь-сантехник четвёртого разряда Берендеев удачно обмыл с коллегами аванс и уже двигался домой осторожным противоторпедным зигзагом, как вдруг остро ощутил потребность в продолжении банкета.

Разбив витрину небольшого торгового павильона, он сноровисто распихал по карманам две бутылки водки, найденным у кассы маркером игриво написал на стене неприличное слово из трёх букв,
добавил к нему изображение и полез обратно на улицу, где и был радушно принят нарядом полиции, прибывшим из-за сработавшей сигнализации. После чего был доставлен в отделение милиции и помещён в обезьянник до утра.

Примерно в час ночи сонный дежурный по отделению лейтенант Петров вышел на улицу покурить, и был внезапно ослеплён вспышками камер и взят в кольцо какими-то людьми.

– Это правда, что Берендеев арестован? Что ему инкриминируют? Можно его увидеть? – стрекотала девушка в строгом брючном костюме, пытливо тыкая в лицо Петрова огромным микрофоном с надписью «Дождь».

Тот выронил сигарету и вытаращил глаза. Сон как рукой сняло.

– Скажите, правда, что при задержании Берендеев был жестоко избит, хотя не оказывал никакого сопротивления? – допытывался какой-то кудрявый молодой человек с другой стороны, выставив вперёд длинную палку с прикреплённым к ней сотовым телефоном.

– Чего?! Вы кто?! – оторопело спросил лейтенант, пятясь к спасительным дверям.

– Неважно кто я – важно кто вы, и те, кто дал вам право хватать людей! – решительно ответил кудрявый, умело манипулируя палкой, чтобы попадать в фокус вместе с дежурным. Потом он воровато оглянулся и жарко прошептал дежурному:

– Ударьте меня в лицо, я вам денег дам, много, а то у меня популярность падает, а я в жизни больше ничего делать не умею.

К отделению уже подъезжали микроавтобусы с логотипами различных каналов, из них деловито выносили софиты, тянули провода, а симпатичные девушки поправляли причёски и мурлыкали в микрофоны: «Раз, раз! Нормально? Я в кадре?»

Дежурный оттолкнул микрофоны, стремительно кинулся в помещение и закрыл за собой дверь, приказав сержанту с автоматом стоять до конца до прибытия подкрепления.

После чего открыл решётку и долго тряс спящего на лавке Берендеева, вопрошая: «Что ты такое? Ты кто?!» Берендеев приоткрыл мутный глаз, ответил: «Дед пихто!» и перевернулся на другой бок, окатив лейтенанта ароматной волной перегара.

Петров как раз лихорадочно пробивал по базе международного террориста по кличке Пихто, когда зазвонил служебный телефон.

Генерал тревожным голосом потребовал срочно доставить Берендеева в Главное управление под усиленной охраной.

Недовольно мычащего Берендеева подняли и под руки потащили на улицу к машине. Немедленно засверкали вспышки и заработали видеокамеры.

– Мы видим, что Берендеев уже не стоит на ногах! – восторженно заверещала в камеру с логотипом «Эхо Москвы» растрепанная пожилая девушка с немного опухшим лицом. – Мало что изменилось в методах охранки с тридцать седьмого года!

Уже совсем рассвело. Перед воротами ГУ МВД на Петровке стояло множество каких-то людей.

Заезжая в ворота, Петров с изумлением заметил среди них знакомые по телевизору лица. Известные режиссёры, артисты, популярные ведущие и прочие медийные персоны при виде полицейского УАЗика сразу оживились, заволновались и стали выкрикивать «Позор!», «Свободу Берендееву!» и «Нет репрессиям!».

Одна хрупкая женщина, с лицом до боли знакомым лейтенанту по какому-то фильму, подняла плакат «Прости нас, Берендеев!» и плюнула на лобовое стекло УАЗика так, что оно треснуло, нешуточно напугав водителя.

А другая, незнакомая лейтенанту женщина с полными губами, вцепилась в антенну на капоте, яростно её оторвала и упала на тротуар с воплем: «Снимайте меня! Я буженина!» или что-то в этом роде, лейтенант толком не расслышал из-за шумного мотора.

Он обернулся на Берендеева, который уже протрезвел и с отвисшей челюстью смотрел в окно, и назидательно сказал:

– Видишь, Берендеев? А ещё говорят, что нашей творческой элите на простых людей наплевать. А они вот как за тебя, алкаша, переживают. Ты им всем что – смесители с унитазами бесплатно менял?

Лейтенант сдал Берендеева под расписку и поспешил на доклад к генералу.

Тот сидел за массивным столом, мрачно глядя в монитор.

– На, полюбуйся, что ты натворил, – он повернул монитор к Перову. – Это всё по запросу «Арест Берендеева».

Петров осторожно склонился над монитором и стал читать заголовки:

«Человек, которого боится Вевепу».

«Борец с цензурой и жертва репрессий».

«Художник брошен в подвалы Лубянки»

У лейтенанта закружилась голова, ему стало трудно дышать, он расстегнул воротник и налил себе воды из графина.

– Мне тоже налей, – мрачно попросил генерал.

Петров налил, присел и продолжил читать.

Дальше пошли совсем непонятные слова: «Постмодернизм», «личностное высказывание», «синтез», «развернутая метафора протеста», «инсталляция», «арт-хаус», «трагикомедия, граничащая с эксцентрическим фарсом» и «Берендеев - протагонист современного перфоманса».

– Уже все иностранные газеты пишут, что мы прессуем великого художника, – с тоской сказал генерал. – Что он там нарисовал-то хоть?

Петров вытащил протокол и несколько фотографий из ограбленного павильона.

Несколько минут они с генералом молча всматривались в три криво написанные на стене буквы и выполненный размашистыми мазками поясняющий рисунок к ним.

– А ведь что-то в этом есть, – задумчиво произнёс генерал. – Как считаешь, лейтенант?

Тот поперхнулся и неуверенно ответил:

– Да, эти смелые, парящие линии, эта экспрессия, несущая в себе метафору протеста, этот, как его…

– Перфоманс на грани синтеза, – хмуро подсказал генерал. – Петров, а давай по коньячку?

Не успели они опрокинуть по второй, как в кабинет вбежал заместитель генерала.

– Товарищ генерал, пронесло! – выпалил он и снял журажку. – Появился настоящий Берендеев, театральный режиссёр какой-то, он как раз только что с Сейшел вернулся, где отдыхал, после получения бюджета на новую постановку. Он собирает пресс-конференцию, чтобы заявить, что наш Берендеев – самозванец, который ничего не смыслит в настоящем искусстве. Протестующая внизу элита уже умчалась на пресс-конференцию, напоследок, сурово потребовав дать нашему Берендееву пожизненное за воровство, ибо преступность в стране совсем распоясалась. Хозяин павильона забрал заявление, так как уже продал свой павильон с инсталляцией за тридцать миллионов долларов на Сотбис, так что к нам – никаких претензий!

– Господи! – истово перекрестился генерал. – Майор, лейтенант, сегодня объявляю выходной и приглашаю всех в ресторан. Задержанного отвезти домой на моей машине, и передайте ему от меня три бутылки армянского конька.

Уже выходя из кабинета, он задержался, взял со стола фотографию, ещё раз на неё посмотрел и задумчиво сказал:

– Самозванец не самозванец, а рисует уж точно не хуже.

Green Tea

Ответить