Попаданцы

Не только об одном онанизме же читать всю жизнь ;-)

Модератор: 0льгерт Палтус

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Захват «Клементины»

Сообщение 20 июл 2019 14:10

Три недели в Советском Союзе. Дилогия. Фантастическая повесть-ностальгия.epub
Александр Абердин.pdf
Александр Абердин
Три недели в Советском Союзе. Дилогия
Фантастическая повесть-ностальгия
Часть вторая. Бегство из СССР.
отрывок из главы 2.
Мы съездили к одному типу, который работал в платёжной системе хавала, и поменяли лиры на доллары, так как я знал секретный пароль, открывавший доступ к этой платёжной системе, после чего отправились в порт. Там уже шла погрузка тюков с шерстью и опиумом в трюмы «Клементины». Через полчаса все холодильные камеры на камбузе были забиты до отказа и я принялся готовить ужин. На погрузку капитан Хольмквист выгнал из кают даже турок и один только Ману избежал этой участи, сказав, что будет помогать мне на камбузе, а заодно присмотрит за мной, чтобы я не потравил их всех своей стряпнёй. Чтобы не заморачиваться, я решил приготовить три первых блюда — украинский борщ со свининой и суп-харчо из баранины. На второе я приготовил бефстроганов, рагу по-ирландски, на борту было трое ирландцев, пожарил стейки по-американски, а также решил угостить бандитов ещё и зразами с зелёным лучком и рубленым яйцом. Вдобавок к этому я приготовил салат «Оливье», картофель-фри, а также испёк четыре пудинга и шесть шарлоток с яблоками на десерт. Чтобы им было чем промочить глотки, я приготовил также свежевыжатый апельсиновый сок, апельсинов можно было прикупить ещё корзин пять, а также сварил громадный кофейник чёрного кофе. У Ману от той скорости, с которой я метался по камбузу, даже глаза на лоб вылезли и как только всё было готово к подаче на стол, он пошел известить об этом капитана.
Минут через двадцать вся команда, приняв душ, собралась за столом. Все, включая турок, были злые и голодные, а потому вполголоса ругались на родных языках и только один капитан хранил спокойствие. Ну, а я, надев чистую белую куртку, которую успел выстирать, высушить и между делом погладить вместе с поварским колпаком, вышел к ним и прежде всего задал вопрос, кто любит острые блюда, а кому хочется на первое чего-то помягче. Когда я выслушал пожелания каждого, то принялся разливать борщ и суп по глубоким тарелкам и обносить каждого, отчего теперь у всех вылезли глаза на лоб. Вместо хлеба я поставил на стол порезанные на куски чуреки, а к ним белый сыр и зелень. Когда я поставил перед капитаном Хольмквистом тарелку с борщом и солидным островком сметаны, тот спросил:
— Что это такое, парень?
— Капитан Хольмквист, — ответил я, — вы сначала попробуйте, а потом я вам скажу, как это блюдо называется. Поверьте, оно очень вкусное и должно вам понравиться. Во всяком случае где бы я его ни готовил, его везде ели с удовольствием и не было случая, чтобы кто-нибудь запустил в меня тарелкой.
Бобби Стирлинг развёл руками, но всё же вооружился ложкой и попробовал мой борщ. В жизни ещё не было такого случая, чтобы кто-то от него отказался. Уж на что испанцы в этом плане упёртые, но и они трескали мой борщ за милую душу и потом ещё и просили добавки. То же самое случилось с цэрэушником. После первых двух ложек борща он так увлёкся, что слопал его полностью и потребовал добавки, но я вместо неё сунул ему стейк, приготовленный так, как это умеют делать только в Техасе, да, и то не на каждом ранчо. Ну, я в Штатах ни разу не был, но меня этому научил один американец, кстати, тоже бывший цэрэушник, но работавший в этой конторе аналитиком. Троим ирландцам и одному англичанину я подал ирландское рагу на второе, отчего все четверо мигом повеселели, так как они хотя и слопали борщ, были слишком удивлены им, чтобы восхищаться или ругать его. Зато турки, французы и корсиканцы были в восторге от супа-харчо. Понравились им также бефстроганов и зразы. В общем ужином все остались довольны, так как после того, как с коком случился инфаркт и его пришлось засунуть в холодильник, они питались всухомятку. По-настоящему же все обрадовались тогда, когда я внёс в кают-компанию графины с апельсиновым соком, чёрный кофе, пудинги и шарлотки.
Сам я за всё то время, что нанялся в коки, так ни разу и не присел. Стоя немного поодаль, я молча смотрел, как эта банда наркоторговцев набивает себе животы моей стряпнёй и мне даже сделалось немного не по себе. Их бы всех следовало отправить в мордовские лагеря, кормить совсем по-другому и заставлять при этом валить лес от зари до зари вручную. На противоположной от меня стороне стола сидел в окружении двух смуглых, коренастых мужиков лет сорока пяти, корсиканец Рене. Он был помоложе них, лет тридцати двух, выше ростом и намного борзее. Этот тип, похоже, был сыном главаря какого-то корсиканского клана. Одарив меня нелестным взглядом, это чучело, косившее под другого корсиканца, Наполеоне де Буонпарте, вдруг сказало, обращаясь ко мне на ломаном английском:
— Эй, кок, чем стоять здесь и пялиться на нас, пойди и прибери в моей каюте, пока я пью кофе. Заодно постирай мои рубашки и бельё, да, смотри, не порви, голову откручу. Кивнув, я ответил наглецу с улыбкой по-французски:
— Никаких проблем, Рене. Двести баксов и я засуну твоё тряпьё в стиральную машину и приберусь в твоей берлоге.
— Что ты сказал? — Отставив чашку с кофе завопил возмущённый хлюст — Ты пойдёшь и сделаешь это немедленно!
Усмехаясь и всё также держа руки на груди сложенными, я весёлым, насмешливым голосом сказал:
— Хорошо-хорошо, Рене, ты только не вопи так громко. Если у тебя нет денег, расплатишься со мной как-нибудь по-другому. Я придумаю, как именно. У меня богатая фантазия.
Все бандиты радостно заулыбались и замерли в ожидании развязки. Корсиканец, одетый в тёмно-зелёные спортивные брюки, бежевую тенниску и велюровую коричневую курточку, моментально вскочил, выхватил из рукава узкий кинжал-корсо, традиционное оружие корсиканских брави, и метнул его в меня, целясь в сердце. Я мгновенно ускорился, расцепил руки, хлопнул в ладоши и поймал кинжал, после чего включил тормоза. Сидевший за столом наркоторговцы, похоже, не сразу поняли, что произошло и поначалу было подумали, что корсо с рукоятью красного дерева с серебряными темляком и гардой, похожей на знак параграфа, торчит у меня в груди, но я взял его за остриё, помахал им и рассмеялся. Рене, быстро оценив обстановку, выхватил из-под курточки уже армейский «Кольт» сорок пятого калибра и с насмешкой спросил меня, снова прицелившись точно в грудь:
— Кок, интересно, а пулю ты сможешь поймать? Улыбнувшись ещё шире, я ответил:
— Рене, прежде чем ты нажмёшь на спусковой крючок, позволь мне дать тебе один совет на будущее. Никогда не начинай того дела, которое ты не сможешь довести до конца.
После этого я снова ускорился, сделал замах и метнул корсо намного точнее, но самое главное, сильнее, чем это сделал Рене, после чего вышел из ускорения с уже сложенными на груди руками, но всё же раньше, чем корсо с громким лязгом вонзился в ствол пистолета и надёжно заклинил его. Вот теперь ему точно не следовало стрелять из «Кольта». Ствол точно разорвало бы выстрелом. Да, он всё равно и не смог бы, так как кинжал вонзился в ствол пистолета, стоявшего на предохранителе, с такой силой, что отшиб ему руку. Рене громко вскрикнул и выронил пистолет на стол, разбив пустую тарелку, а я сказал ему:
— Парень, теперь тебе нужно либо остыть, либо достать свой самый длинный вендетта корса, но учти, если ты это сделаешь, то, прежде чем воткнуть тебе его в очко, я порежу твою задницу на британский флаг. Поэтому лучше сядь и пей свой кофе, а в каюте прибирайся сам. Я нанялся на судно капитана Хольмквиста коком, а не поступил в твой замок горничной.
Ирландцы и англичанин, которые прекрасно знали, как выглядит «Юнион Джек», тут же громко и насмешливо заржали. Бобби Стирлинг демонстративно похлопал в ладоши и насмешливым голосом сказал по-французски:
— Браво, юноша. Великолепный бросок, я даже не успел заметить, как ты метнул кинжал. Хорошо, а теперь пойдём в мою каюту и поговорим. Если тебе не трудно, принеси мне кофейник кофе. Я попью его там, беседуя с тобой. — После чего властным голосом распорядился — Ману, отправь двух человек на камбуз, чтобы они перемыли всю посуду. Наш новый кок и так сегодня славно поработал, так что пусть отдохнёт. А ты Рене, прислушайся к совету кока. Это действительно золотые слова.
Капитан ушёл, а один из корсиканцев, взяв «Кольт» с вонзившимся в его ствол узким лезвием корсо, принялся выдёргивать его. Тот не поддавался и корсиканец с упрямством обезьяны, в руки которой попала граната, стал с силой его раскачивать. За столом сидели специалисты своего дела. Они мигом накричали на него, отобрали пистолет, вынули из него обойму, патрон из патронника и когда совместными усилиями выдернули таки кинжал из ствола, то выяснилось, что своим броском я безнадёжно испортил и «Кольт», ствол пошел на выброс, и корса, так как стальной клинок попросту искорёжили, когда выкручивали и выламывали его из ствола пистолета. Зато Рене успокоился и посматривал на меня теперь с опаской и уважением.
Глава 4. Захват «Клементины»
.

Как и в первый раз, «Клементина» плутала по всему Средиземному морю так, словно капитан Хольмквист не знал, куда ему плыть. Сначала она направилась в сторону Крита, но потом повернула к побережью Израиля. Однако, проплыв миль триста, резко развернулась и поплыла в сторону Ливии и так петляла восемь суток, пока не доплыла до Болеарских островов и уже от них пошла тихим ходом курсом на Марсель. Если не увеличивать скорость, то через двое суток «Клементина» должна была доковылять до конечного пункта назначения и порта своей приписки. Четыре последних дня изрядно штормило, но когда мы миновали сороковую параллель, шторм, как обрезало. Это произошло рано утром, я как раз заканчивал готовить завтрак, а вместе с тем готовился произвести захват судна. Бандиты к тому времени мне уже осточертели так, что я был готов их загрызть, но у меня был готов для них сюрприз совсем иного рода, куда более высокотехнологичный, но вместе с тем не совсем гуманный. Ну, и чёрт с ним, с этим долбанным гуманизмом. Это же бандиты! В любом случае всё будет длиться недолго и как только они выпьют опийной настойки, то проснувшись ничего не вспомнят.
Когда зашла речь о том, как захватить в плен такую большую банду, Бойл, после некоторых раздумий, предложил мне воспользоваться для этой цели гипнонаркотиком, причём особым, бинарным. Ещё за три месяца до побега я синтезировал его под руководством мудрого Бойла и потому прихватил с собой три ампулы. В одной находилась жидкость оранжевого цвета, из-за чего я и купил столько апельсинов. Это был базовый наркотик. Во второй ампуле была жидкость сиреневого цвета, антидот, снимавший все последствия, отчего я мог спокойно пить апельсиновый сок вместе с бандитами и ничего не бояться. В третьей же ампуле находился второй компонент гипнонаркотика и сегодня он находился во всех напитках — в апельсиновом соке, чае и кофе. Всего я взял с собой в дорогу три ампулы гипнонаркотика, но в любой момент мог синтезировать любое его количество. Вместе с тем я также приготовил и опиумную настойку, причём опять-таки по рецепту Бойла, которая должна была погрузить всю банду в сон на трое суток, чтобы на борт «Клементины» смогли спокойно подняться мои друзья. Но только после того, как все уснут глубоким и покойным сном. Единственный человек, с которым я хотел поговорить, был коммандер Стирлинг.
У меня было достаточно много времени, чтобы хорошенько обо всём подумать, а потому, по здравому размышлению, я решил не убивать ни его, ни кого-либо ещё из членов этой банды. Пусть с ними разбираются власти, а я уж если и пролью чью-то кровь, то лишь тогда, когда мне придётся сражаться спасая свою собственную жизнь, либо чужие жизни. Мне и без того предстояло в скором времени привести в исполнение несколько смертных приговоров. Единственное, о чём я жалел, так это о том, что больше никому не набью морду, а ведь мне этого очень хотелось, но пока что от меня досталось всего только трём болванам. Если японец быстро отошел от ударов своими же собственными нунчаками по голове, то оба итальянца дня три едва передвигали ноги. В горячке дуэли они просто не обратили особого внимания на удары резиновых пуль, но уже через несколько минут боль от сильных ударов дала о им о себе знать. По этому поводу я тоже не очень-то переживал, ведь я находился в точно таком же положении, что и они. Если захотят обратиться к кому-то с претензиями, то пусть идут с ними к своему боссу, а не ко мне. Это коммандер Стирлинг подвёл их под мои выстрелы, от которых они не смогли увернуться, да, у них в общем-то ничего толком и не получалось, а ведь я работал без ускорения.
Небольшая рыбацкая шхуна, на которой сутки назад вышли в море мои друзья, уже находилась в каких-то двадцати милях от «Клементины» и Игорь со товарищи готовил к спуску на воду резиновую лодку с мощным подвесным мотором. Ещё три часа и они будут на борту сухогруза. Поэтому я приготовил для них даже не завтрак, а роскошный обед с борщом, пельменями, винегретом и даже налепил вареников с творогом. Всего на борт должно было подняться четыре человека, Игорь, Володя, Алексей и Виктор. Так что настроение у меня было в это утро превосходное и мне его не испортила даже ты ругань, с которой в столовую ввалились корсиканские придурки. Сегодня им что-то не спалось, ну, ничего, уже очень скоро они уснут очень крепким сном, а проснутся, надеюсь, уже на тюремных нарах и пробуждение у них будет очень не весёлым, а точнее совершенно безрадостным. К тому же ещё недели две, если не все три, они будут испытывать постэффект от действия гипнотика и отвечать на все вопросы следователей очень охотно и наговорят такого, что может быть дело дойдёт до самого строгого приговора суда.
За полтора часа я накормил и напоил гипнонаркотиком всех бандитов, явившихся в столовую «Клементины», кроме её капитана, и каждому отдал конкретный приказ. Этот наркотик действует очень жёстко. После того, как кто-то его отведает, он беспрекословно подчиняется каждому человеку, который пристально посмотрит ему в глаза и властным голосом что-либо прикажет ему. Ну, а поскольку бандиты заявились в столовку не все сразу, а приходили по очереди, то мне не составило особого труда подчинить их себе и через полтора часа все, кто не стоял на вахте, собрались в столовке, расселись вокруг большого стола, тупо таращились друг на друга и молчали. Вскоре, ровно в девять утра, «Клементина» должна была лечь в дрейф. Такой приказ я отдал тем бандитам Лорда, которые отправились в машинное отделение и в ходовую рубку. Коммандер Стирлинг обычно часов до десяти торчал в своей каюте и занимался тем, что сортировал бобины с магнитофонной лентой. Все разговоры, которые велись в каютах, записывались и потом трое его подчинённых их прослушивали и составляли краткие отчёты. Бобби Стирлинга интересовали в первую очередь те разговоры, которые могли скомпрометировать в первую очередь французов и отчасти турок, но он не брезговал и болтовнёй корсиканцев.
Подойдя к его каюте, я постучал и кода он спросил, кто это, сказал, что пришел забрать посуду и принёс кофе. За дверью послышался звук задёргиваемой шторы, коммандер Стирлинг подошел к двери, повернул ключ, открыл её и очень удивился, не увидев у меня в руках подноса с кофейником. Секунду спустя он сообразил, что я явился к нему с совершенно другими намерениями и его рука рванулась было к револьверу, кобура с которым была пристёгнута к его брючному ремню справа, но мой удар оказался быстрее и точнее. Правая рука коммандера повисла плетью, я с силой толкнул его в грудь ладонью, он отлетел на середину просторной каюты и попытался схватить револьвер левой, но в следующее мгновенье и она повисла плетью. Громко сопя, Бобби Стирлинг попытался нанести мне ногой удар в живот, но и из этого у него ничего не вышло и вскоре, с полностью парализованными конечностями, он сидел посреди каюты в кресле. Я вышел в коридор, взял поднос с кофе, зашел в каюту, поставил его на стол возле иллюминатора, повернулся и сказал:
— Капитан Хольмквист, я же сказал вам, что намного опаснее, чем кажусь на самом деле. Вот видите, как всё вышло. Вы сидите в кресле и мне даже не нужно вас связывать. Вся ваша банда спит глубоким и покойным сном потому, что за завтраком я напоил их настойкой опия, подмешанной в кофе и апельсиновый сок. Горечь опия ведь не так уж и сложно убрать, и я знаю, как это сделать. Знаю я и то, что вы хотите ввезти во Францию тридцать тонн этой отравы, переработать её в героин и потом продавать парижанам и не только им одним. Из него ведь можно изготовить целых три тонны героина, а это десять миллионов доз. С ума сойти, сколько людей вы таким образом посадите на самый тяжелый наркотик. Нет, капитан Хольмквист, я не дам вам сделать этого. Я сдам вас полиции Марселя.
Бобби Стирлинг глянул на меня зверем, голову он поворачивать мог, и зловещим голосом прорычал:
— Кретин, это специальная операция ЦРУ и если ты вздумаешь нам помешать, то тебя и твоих родителей ждёт смерть. Твою мамочку мигом скормят в Австралии крокодилам, а твоего папашу не спасут его навыки, полученные в «Смерше».
— Вот как? — Удивлённо воскликнул я — Значит вы из ЦРУ, капитан Хольмквист? Ну, раз так то мне нужно оторвать у вас воротник от рубахи. Говорят, что все шпионы зашивают в него ампулу с ядом, чтобы отравиться в случае провала. — Отрывать воротника форменной белой рубахи я не стал, так как не обнаружил в ней никакой ампулы и даже притворно удивился — Странно, цэрэушник, а ампулы с ядом нет. Вы, наверное, всё врёте, капитан. Зато я скажу вам теперь о себе правду. Я не Вик Черноф, а Борис Картузов и я самый обычный перебежчик из Советского Союза, а Виком я назвался только потому, что догадался, в какое дерьмо вляпался, поднявшись на борт вашего судна. Коммандер злобно прорычал:
— Это точно, сопляк, ты вляпался в такое дерьмо, что теперь только я смогу тебя из него вытащить. Сделай со мной то, что ты сделал с Большим Ману и я помогу тебе, раз ты перебежчик.
— Чем поможете? — Снова удивился я — Намажете своим ядом не ручку каюты, а сразу мою руку, капитан Хольмквист? Ладно, вы посидите тут, а я пойду и поставлю «Клементину в дрейф. Ваши бандиты, которые несут вахту, уже должны уснуть.
Покинув каюту капитана, я спустился в столовку и принялся поить кофе с опиатом собственного изготовления бандитов и, пока антидот не начал действовать, приказал им срочно отправляться в каюты и кубрики и ложиться спать не раздеваясь. Позднее, чтобы они не надули и не наделали в штаны, я намеревался основательно замедлить пищеварительные и мочевыделительные процессы в их организме, а перед сдачей бандитов полиции, возобновить их вновь, но с удвоенной силой, чтобы они поскорее проснулись. Когда «Клементина» легла в дрейф, я снова вернулся в каюту капитана и тот насмешливо спросил меня:
— Ну, и что ты намерен теперь делать, Вик? Мы же находимся в нескольких сотнях миль от берега.
Сев на стул напротив коммандера Стирлинга, я закинул нога на ногу, закурил сигарету и спокойно ответил:
— Капитан Хольмквист, повторю, я не Вик Черноф, а Борис Картузов. Вик Черноф, это двоюродный брат одного моего друга. Сын старшего брата его родного отца, который остался после войны на Западе и где-то с год назад стал переписываться с родственниками в СССР. Так что я просто навешал вам лапши на уши, когда понял, что Рене бандит из корсиканской мафии.
Коммандер презрительно скривился и спросил по-русски, причём сказав мне практически без акцента:
— Ну, и как же ты об этом догадался Борис?
— Очень просто, капитан. — Ответил я тоже по-русски — Он же выхватил из рукава ритуальный кинжал корсиканской мафии, который называется корса. — И насмешливо спросил — Вы что, книг про корсиканские вендетты никогда что ли не читали, капитан?
Внезапно коммандер Стирлинг осклабился, застонал, словно от сильной боли, и громко воскликнул по-английски:
— Дьявол! Ты же тот самый русский мотогонщик, который финишировал на мотогонках в Подмосковье два года назад на переднем колесе! А перед этим ты на своём трайке въехал на капот гоночного «Москвича-Метеор». Как это я не смог вовремя вспомнить твою наглую физиономию, сопляк?
Меня чуть не раздуло от гордости. Не зря я тогда хотя и всего на пару минут, но всё же нарисовался перед кинокамерами без интеграла на голове. Ну, что же, раз я освежил память Бобби Стирлинга, значит можно было укладывать его спать, но перед этим я всё же сказал ему, на этот раз по-русски:
— У вас прекрасная память на лица, капитан Хольмквист. Да, я тот самый советский мотогонщик. Между прочим, тот супербайк, на котором я тогда выступал, был сделан вот этими самыми руками, но меня зажали типы вроде вас, обобрали до нитки, да, ещё и не дали участвовать в авто и мотогонках. Поэтому я и удрал из Советского Союза. Так что не волнуйтесь, в мире мало найдётся людей, кто разбирается в технике лучше меня, а потому и «Клементину» я спокойно доведу до Марселя в одиночку. В ходовой рубке, насколько я успел это заметить, имеется радиотелефон, а я, как вы должны были заметить, свободно разговариваю по-французски, созвонюсь с полицейским комиссариатом этого города и договорюсь с полицией об условиях вашей передачи властям. Глядишь мне ещё выплатят какую-нибудь премию, а если и не выплатят, то ничего, это не страшно. Со своей головой и руками я быстро стану здесь миллионером. Ну, а что касается ЦРУ, то я вам не верю. С какого бы это рожна ЦРУ станет торговать наркотой во Франции?
— Много ты в этом понимаешь, мальчишка! — В запальчивости воскликнул коммандер — Самый лучшее, что ты можешь сделать, это работать вместе со мной. Даже если ты сдашь меня французской полиции, то уже через трое суток я буду на свободе и тебя уже не спасут твои бойцовские навыки. От пули снайпера ещё никому не удавалось увернуться. Беспечно махнув рукой, я ответил насмешливым тоном:
— А мне плевать, капитан Хольмквист. Во-первых, я фаталист, во-вторых — везунчик по жизни, а, в-третьих, помимо полиции, я ведь ещё и позвоню во все газеты и потому в порту репортёров будет больше, чем полицейских. Ну, а кроме того, мне ведь известно, что находится за ширмой, так что самые интересные кассеты с записями я сумею заранее переправить на берег. Это потому, что с головой у меня всё в полном порядке, так что ЦРУ будет меня обходить десятой стороной. Зато вас, капитан, если вы и в самом деле шпион, а не просто жадный ублюдок, они спустят в канализацию. Ваши шефы постараются договориться с французами тихо и мирно о том, что ни о каких тайных операциях ЦРУ на территории Франции никогда даже речи не шло, а вы просто негодяй, спевшийся с корсиканской мафией. Ладно, капитан, вам пора баиньки. Вот ваш кофе, он уже не горячий, а потому я буду поить вас из носика кофейника. — Как только я поднёс кофейник к губам коммандера Стирлинга, тот отвернулся от носика кофейника и я грозным голосом прорычал — Пейте, капитан Хольмквист, иначе я спущусь машинное отделение, возьму там молоток, выбью вам передние зубы и залью в ваше брюхо весь кофейник. За то, что вы хотели меня убить, я ведь сделаю это не с одного, а с пяти или даже шести ударов.
Бобби Стирлинг немедленно присосался к кофейнику и мигом выхлестал половину сваренного для него кофе. Да, правильно говаривал когда-то один умный американец, который потом плохо кончил: — «Доброе слово самый лучший способ договориться с человеком, но доброе слово и пистолет, ещё лучше.» Подождав минут десять и убедившись, что коммандер почти отключился, я разблокировал его конечности и уложил на койку, после чего поднялся в ходовую рубку и взял в руки бинокль. Игорь с парнями были уже на подходе. Надев сначала пробковый спасательный жилет, а поверх него непромокаемую оранжевую куртку с капюшоном, я отправился на палубу и спустил сходни, чтобы ребятам не пришлось подниматься на борт «Клементины» по штормтраппу и уже через полчаса все четверо моих друзей поднялись наверх и даже подняли из воды надувную лодку. Игорь хотел сразу приступить к работе, но я замахал руками и потащил их в кают-компанию, к столу, но сначала выбросил за борт все блюда и напитки, в которых был гипнонаркотик.
Через пятнадцать минут мы ели наваристый горячий борщ со свининой и майонезом вместо сметаны, пельмени, вареники и делились впечатлениями. Мои друзья уже успели малость укорениться в Марселе, а потому им было о чём мне рассказать. Я в свою очередь не рассказывал, какие страсти-мордасти выпали на мою долю и говорил им, что путешествие прошло спокойно. Хотя я и знал, какой будет реакция, мне всё же пришлось рассказать им о том, что на борту «Клементины» находится в двадцать раз больше опия, чем я предполагал. Парни тотчас схватились за голову, а Володя Звягинцев, шумно выдохнув, воскликнул:
— Ни хрена себе! Боря, а может быть ну его, этот опиум? Не будет ли проще взять и утопить «Клементину», этих уродов высадить на спасательные плоты, а тебя залегендировать иначе?
Игорь одарил Володю, заговорившего по-русски, неласковым взглядом и строго сказал ему по-французски:
— Николя, не говори глупости. Этим мы ничего не изменим, а только ещё сильнее разозлим всех. Их нужно сдавать марсельской полиции, как это и было запланировано. — Огорчённо вздохнув, он добавил — Хотя задача и осложняется, не будем унывать, ребята. Как знать, может быть дело таким образом только упростилось. Тридцать тонн опиума это слишком большая партия, чтобы ЦРУ захотело ввязываться в драку. Американцам проще откреститься от Бобби Стирлинга и его группы, чем пойти на такой крупный скандал. Французской разведке тоже будет намного выгоднее представить всё, как операцию против корсиканской мафии и секты «Нурджалар», нежели согласиться с провалом. С лёгкой усмешкой я вставил своё словечко:
— Будет очень мило, Анри, если в конечном итоге ЦРУ, Сюрте Женераль и разведка Турции бросятся друг к другу в объятья и сольются в любовном экстазе, но тогда кому-то из турок, скорее всего Эчмезу Коксалю, придётся стать козлом отпущения. Впрочем, я не завидую им всем, начиная с Фетхуллы Гюлена. Думаю, что эти тридцать тонн опиума принадлежат серьёзным людям и они постараются расправиться со всеми, кто виновен в том, что их так нагло обокрали.
Сказав так, я с улыбкой посмотрел на Игоря, ставшего во Франции Анри Ростиньяком, охотником на слонов, недавно вернувшимся из Африки и он немедленно воскликнул:
— А наши коллеги в Измире тем временем будут внимательно следить за теми людьми, которые захотят предъявить счёт Фетхулле и побеспокоятся о том, чтобы они не стали искать встречи с тобой. Тогда нам останется только добить клан папаши Эмиля Фернана после того, как на него обрушится гнев всех французских спецслужб вместе взятых. Думаю, Борис, что ты в итоге окажешься просто тем маленьким камешком, из-за которого в горах произошел огромный обвал и всем тем большим камням, которые скатятся вниз с горы в трясину, станет не до тебя. Облегчённо вздохнув, я воскликнул:
— Вот и прекрасно, Анри, что ты пришел к такому выводу!
Хотя Володя-Николя всё же не разделял моего оптимизма, мы больше не возвращались к этой теме и, надев на руки резиновые перчатки, принялись обыскивать всё судно в поисках тайников, а их было на нём немало. Бобби Стирлинг, перед выходом в этот рейс свернул свою базу в Лионе и взял с собой всё самое ценное. Позаимствовать у него мы могли только деньги, их исчезновение французы быстро спишут на кражу, а со всей секретной документацией нам пришлось повозиться, но и тут нам очень помогли Дейр с Вилиэн и Бойл, а также то, что в одном из помещений радиорубки стояло два десятка отличных студийных магнитофонов «Телефункен» и мы сделали копии со всех кассет с записями разговоров. Бобби оказался очень предусмотрительным малым и записывал всё, даже свои телефонные переговоры с Ленгли, посольством США во Франции и резидентом. Снимал он многие вещи и на киноплёнку, а потому в руках советской разведки оказалось огромное количество ценных материалов, из-за которых мы на сутки задержали прибытие в Марсель. Однако, ровно за сутки до этого я вышел на связь с полицейским комиссариатом Марселя. Трубку взяла какая-то женщина, судя по голосу молодая, и я вежливо сказал ей:
— Доброе утро, мадмуазель, я хочу поговорить с комиссаром Лагранжем и сообщить важную информацию о господах с соседнего острова, от которых в Марселе так много неприятностей.
Дама из комиссариата полиции, которая поначалу весьма игриво сказала мне: — «Слушаю вас.», тут же серьёзным, даже скорее строгим голосом сказала мне:
— Я мадам, мсье. Как вас представить комиссару?
— Мадам, скажите ему, что с ним хочет поговорить русский перебежчик, который оказался в весьма затруднительной ситуации и теперь решает, как ему следует поступить. — Ответил я и добавил — Неподалёку от меня находится почти три десятка спящих непробудным сном гангстеров, но я могу говорить спокойно, ничего не опасаясь, мадам.
Несколько секунд я не слышал ни единого звука, после чего я услышал в телефонной трубке напряженный голос:
— Мсье перебежчик, о чём вы хотите поговорить со мной? Я Жан-Кристоф Лагранж, комиссар полиции Марселя.
Игорь, знавший комиссара по голосу, кивнул мне и я непринуждённым, даже весёлым голосом ответил:
— Рад с вами познакомиться, господин Лагранж. Моё имя Борис, несколько недель назад я нелегально перебрался из Советского Союза в Турцию, добрался до одного из турецких портов и сел на судно, идущее в Марсель. Вообще-то мне было всё равно, докуда добраться, до Франции или Италии, а потому я нанялся коком на это судно, но уже очень скоро выяснил, что оно везёт в Марсель тридцать тонн опия и мне это очень не нравится. В предместье Марселя корсиканская мафия создала химическую лабораторию. Они хотят переработать опиум в героин и продать его в Париже. Во время завтрака я напоил всех гангстеров, включая капитана, настойкой опиума и теперь они спят, господин комиссар. Если вы дадите мне гарантию, что я смогу поселиться во Франции, то я пригоню судно в Марсель, а заодно расскажу вам, где находится химическая лаборатория.
Сказав это, я замолчал в ожидании ответной реакции. Она последовала незамедлительно. Комиссар Лагранж взволнованным голосом воскликнул, делая ударение на первом слоге:
— Мсье Борис, назовите мне ваше полное имя и я лично выйду на катере в море и вручу вам уже оформленный вид на жительство во Франции, а через несколько дней вы получите паспорт гражданина Французской Республики. Вас это устроит?
— Вполне, господин комиссар! — Также оживлённо воскликнул я и деловито сказал — Господин комиссар, возьмите карту Марселя и несколько листов бумаги, я расскажу вам где находится химическая лаборатория и как её охраняют. Там очень много вооруженных людей и поэтому самое лучшее, это подобраться к ним рано утром, в темноте, окружить и объявить им об этом. Учтите, вам придётся брать их логово штурмом. Оружия у них много, есть даже пять пулемётов и два гранатомёта, так что будьте очень осторожны. Ни в коем случае не пускайте вперёд технику, всякие там бронемашины, погубите людей. Лучше откройте по ним огонь из миномётов и гранатомётов. Вот тогда они быстро поймут, что с ними не шутят и сдадутся.
Комиссар может быть и имел на этот счёт своё собственное мнение, всё же спорить со мной не стал и сказал:
— Мы так и поступим, мсье Борис. Говорите, где находится эта корсиканская лаборатория.
Я быстро описал комиссару, где находится старая сыроварня, рассказал о том, как она охраняется и даже сказал, как лучше всего к ней скрытно подойти. Карт с указанием всех огневых точек у меня было целых две штуки. Та, которую мы нашли в каюте капитана, и та, которую для нас составил Бойл с помощью Дейра. Договорившись, что я позвоню комиссару тотчас, как только подведу «Клементину» поближе к Марселю и назову ему название судна и место его нахождения, я положил повесил трубку радиотелефона. Своё нежелание рассказывать обо всём сразу, я объяснил тем, что в комиссариате имеется ещё один предатель, имя которого мне неизвестно. Трёх других, работающих на мафию, я сдал с лёгким сердцем и даже рассказал, где найти улики, свидетельствующие об этом. После этого я стал наблюдать за телодвижениями марсельской полиции с помощью Дейра и Вилиэн, а комиссар Лагранж взялся за дело очень серьёзно. Он сразу же вызвал к себе нескольких инспекторов, поставил перед ними задачу и уже через сорок минут все трое предателей, арестованных в своих кабинетах, сидели в камере и с ними не слишком вежливо беседовали их бывшие коллеги. Кулаки у марсельских ажанов были крепкими и зубы летели во все стороны.
Комиссар немедленно отправился в штаб марсельского управления жандармерии и, положив на стол карту, принялся убеждать её шефа в том, что операцию им нужно провести так, словно они маки и сражаются с бошами. Прямо в штаб отряда жандармерии Жану--Кристофу позвонил его разведчик, посланный к сыроварне, и доложил, что увидел в бинокль с десяток корсиканцев, разгуливающих вокруг подпольной химической лаборатории. Шеф марсельской жандармерии сразу после этого собрал небольшое совещание и жандармы принялись немедленно готовиться к нападению на корсиканцев. Переодетые в штатское, жандармы стали получать на складе тяжелое оружие, включая легкие миномёты и гранатомёты. Оно вывозилось из управления на легковых автомобилях, мотоциклах и даже велосипедах. Оба полицейских в минувшую войну воевали с немцами, а потому хорошо знали, что нужно делать. Они немедленно стали незаметно стягивать к старой сыроварне, стоявшей на отшибе, почему-то рядом с виноградником, силы марсельской полиции и жандармерии, старательно избегая тех мест, где засели наблюдатели.
Ближе к вечеру я принялся обзванивать редакции газет, телевидения и радио, причём звонил не начальству, а самым напористым и пронырливым репортёрам. Всем я говорил одно и то же, завтра в одиннадцать утра в порту Марселя произойдёт нечто неслыханное и полицейские этого города докажут всем, что они не зря получают жалованье. При этом я предупреждал каждого репортёра, что скрытность и молчание продлевает жизнь. Ну, а когда наступил вечер, в половине девятого я позвонил в Париж, причём на квартиру любовницы полковника Жан-Жака Паскаля и когда та взяла трубку, сразу сказал ей требовательным голосом:
— Мадам Софи, дайте трубку полковнику Паскалю, я хочу поговорить с ним по поводу операции «Горгона» и участия в ней крота, работающего на ЦРУ. Речь идёт о его жизни и карьере.
Как и в первый раз, я увидел воочию, как изменился в лице полковник, когда обнаженная молодая женщина, зажав микрофон руками, тихим шепотом сказала своему любовнику:
— Жан, тут какой-то тип хочет, чтобы ты взял трубку и поговорил с ним о какой-то операции «Горгона», в которой участвует ЦРУ. Он сказал, что речь идёт о твоей жизни.
Полковник, лежавший на кровати, немедленно сел, вырвал из рук Софи трубку и жестом приказал ей выйти из спальной. Та обиженно фыркнула, встала с кровати и, виляя роскошным задом, демонстративно вышла из спальной комнаты. Только после того, как дверь захлопнулась, полковник зло прошипел в трубку:
— Кто вы и откуда знаете про операцию «Горгона»? Я громко фыркнул и воскликнул:
— Полковник, вы бы лучше спросили меня о том, откуда я знаю номер телефона вашей любовницы, а также то, что эту операцию спланировали не вы, а господа из Ленгли. Господин Паскаль, майор Морис Шанталь, которому вы так доверяете, уже семь лет, как является двойным агентом и в ЦРУ ему платят вдвое больше, чем в Сюрте Женераль. Американцы хотят не только решить свои задачи в Турции, но и посадить вас на цепь, а теперь несколько слов по существу дела. Я тот самый человек, который захватил «Клементину» вместе со всеми наркоторговцами на борту, и теперь стою перед выбором. То ли мне утопить эту посудину вместе с тридцатью тоннами опиума на борту, целым отрядом агентов ЦРУ, тремя корсиканскими бандитами, пятью турецкими разведчиками и четырьмя французами, то ли сдать их вместе с грузом полиции Марселя. Комиссару Лагранжу я уже позвонил и тот готовится взять штурмом подпольную химическую лабораторию корсиканской мафии, расположенную, ну, вы и сами знаете, где находится эта сыроварня. Кстати, полковник, о том, что ещё на одной сыроварне стоят штабеля ящиков, в которых под сыром лежат автоматы «Калашникова», я культурно промолчал, надеясь на конструктивный диалог с вами, хотя там и находятся двое агентов турецкой разведки, которые представились вам, как члены религиозной секты «Нурджалар». Это ведь у неё вы получили опиум в обмен на китайские автоматы. Теперь несколько слов о том американце, который спланировал эту операцию. Это коммандер Роберт Стирлинг. Он один из тех агентов ЦРУ, которые инспирировали в шестьдесят восьмом чуть ли не студенческую революцию во Франции, чтобы отомстить президенту де Голлю за его политику и особенно за вывезенное из Америки золото Франции. Могу вас обрадовать, если вы проявите благоразумие, то вам достанется в качестве трофея обширный архив коммандера Стирлинга, в котором я с удовольствием порылся и даже нашел номер телефона вашей любовницы Софи с графиком посещения. А теперь подумайте, полковник Паскаль, что лучше, иметь «Клементину», затопленную в открытом море и меня, удравшего с судна со всем архивом Бобби Стирлинга, или преподнести всё премьер-министру таким образом, что вы проводили секретную операцию по выявлению крота с одновременным арестом целой группы американских агентов, проводивших преступные операции на территории Франции и даже убивавших французов и плюс к этому попутно разгромили мощный преступный клан корсиканской мафии и разоблачили агентов турецкой разведки, действующих против Франции. Точнее вы хотели это сделать, но тут в дело вмешался юный, но очень вредный молодой человек, которому не понравились контрабандисты и он их всех усыпил их же собственным опиумом. Нет-нет, полковник, я вовсе не призываю вас устраивать громкий политический скандал на весь мир. С меня вполне хватит и того, что полиция Марселя проведёт блестящую операцию против корсиканцев. Что вы мне ответите, полковник Паскаль на такой вопрос, мне спуститься в трюм и открыть кингстоны или спокойно стоять у штурвала и вести судно в Марсель, на рейде которого вы вместе с комиссаром Лагранжем подниметесь на борт «Клементины» и мы вместе подведём её к причалу? Требование у меня будет только одно, в том катере, кроме четырёх профессиональных моряков, будете находиться только вы и почти ваш тёзка, Жан-Кристоф Лагранж, комиссар полиции Марселя. Учтите, полковник, я здорово умею драться и кулаки у меня очень быстрые.
Пока я рассказывал о положении дел полковнику Паскалю, руководителю отдела секретных операций, тот, не отрывая трубку от уха, быстро одевался и когда я закончил свою речь, быстрой скороговоркой негромко поинтересовался:
— Кто вы такой? Неужели тот самый юный кок, которого капитан Хольмквист взял на борт «Клементины» в Трабзоне? Вы действительно Вик Черноф из Амстердама, сын Николя Чернофа, которого когда-то прозвали Чёрным Кошмаром? Не выдержав, я воскликнул:
— Боже, до чего же все французы любопытные! Кому ни позвоню, всех тут же интересует, кто я такой. Нет, я не Вик Черноф, хотя и знаю про него из рассказов своего школьного друга. Я простой перебежчик из Советского Союза, которого чёрт дёрнул наняться на «Клементину» коком, чтобы доплыть до Марселя. Увы, но я проторчал в Трабзоне четыре дня и за всё это время ни одно судно не отправлялось из этого порта в цивилизованные страны, а шастать по Турции и дальше без документов, мне не очень-то хотелось. Ещё меньше мне хотелось явиться в полицейский участок и сказать, что я сбежал из Советского Союза. Полковник Паскаль, меня зовут Борис Картузов, я мотогонщик и моя физиономия уже мелькала на вашем телевидении. Можете съездить в редакцию канала ТФ1 и вам мигом покажут, как я финишировал два года назад на трассе в Подмосковье. А сбежал я из Союза потому, что меня оттеснили в сторону от моих творений, мотоциклов и автомобилей марки «Метеор», но об этом мы с вами ещё успеем поговорить.
Полковник снова терпеливо выслушал мои излияния, ухмыльнулся и сказал вполголоса:
— Парень, если ты не отойдёшь ни на шаг от той легенды, какую предложил, то можешь полностью рассчитывать на моё покровительство. Многого я тебе не обещаю, но корсиканские гангстеры, услышав твоё имя, будут вздрагивать, а завидев тебя на улице, переходить на другую сторону. Увы, но на большее ты можешь даже не рассчитывать. Но ты ни словом не обмолвишься о том, что тебе известно. Ты согласен на такие условия, малыш?
— Конечно согласен, полковник. — Ответил я — Только вот что, вы не очень-то возмущайтесь, когда увидите в порту множество репортёров. Мне тут попался список с номерами их служебных телефонов, и я всех, до кого дозвонился, пригласил в порт, чтобы они полюбовались на триумф марсельской полиции.
Полковник Паскаль, а это был цветущий мужчина пятидесяти одного года от роду, коротко рассмеялся и сказал:
— А ты шустрый парень, Борис. Хорошо, я закрою на это глаза. До скорой встречи, малыш, я немедленно вылетаю в Марсель.
— До скорой встречи, господин полковник Паскаль. — Сказал я и Жан-Жак первым положил трубку, после чего я сказал Игорю с улыбкой — Ну, что же, Анри, сейчас я посмотрю, какие будут его дальнейшие действия и если всё пойдёт так, как мы задумали, то спускайтесь на воду и плывите на свою шхуну. Обо мне не беспокойтесь. Они не станут долго мурыжить меня в комиссариате.
Полковник Паскаль вышел из спальной, поцеловал свою любовницу и, сказав, что он спешит за генеральскими погонами, покинул её квартиру на Рю де Риволи, неподалёку от Лувра, спустился на лифте и вскоре сел в служебный «Ситроен». Из машины он позвонил сначала домой и известил жену, что отправляется в служебную командировку на юг Франции. Затем он позвонил ещё куда-то и сказал, что бы отряд какого-то Гастона Мишу срочно выехал в аэропорт Орли. После этого он позвонил комиссару Лагранжу, представился ему и стал горестно сетовать на то, что бесшабашный русский юнец отважно вмешался в ход той операции, которую они проводили против турецких поставщиков наркотиков и корсиканской мафии, а потому теперь марсельской полиции достанутся все лавры. Ещё он сказал, чтобы до прибытия его людей, часть из которых уже находится в Марселе, полиция и жандармы не трогались с места. После этого он позвонил на вторую сыроварню, приказал немедленно арестовать как турок, так и корсиканцев, после чего скрытно выдвигаться к подпольной химической лаборатории, найти в пяти километрах от неё зелёный автобус «Рено» и попросить инспектора Шарля Форта принять их в свою компанию и распределить среди других отрядов. В общем полковник повёл себя правильно.
Через полтора часа он уже был в аэропорту Орли, где его ждало семеро спецназовцев со всей своей экипировкой. Они сели в небольшой реактивный самолёт и через час были уже в Марселе, где их встретил Жан-Кристоф Лагранж и шеф марсельской жандармерии, полковник Куасси. Французские коммандос вместе с полковником Жилем Куасси поехали к подпольной химической лаборатории, на которой находилось уже тридцать шесть корсиканцев и двадцать тонн толуола, до жути гремучая смесь, о которой я предупредил комиссара марсельской полиции заранее, и два Жана- отправились в комиссариат. Только после этого мои друзья спустились в резиновую лодку и поплыли к рыболовецкой посудине. Я же спустился в машинное отделение, резко увеличил скорость судна и встал к штурвалу. До Марселя путь был неблизкий, но за ночь я должен был дойти до этого города. «Клементина» была оснащена не только радаром, но и сонаром, а потому я мог ничего не бояться, да, на моём пути и не было никаких скал, рифов и опасных мелей. Скучать мне не приходилось, ведь я находился в ходовой рубке не один, со мной были Дейр, Вилиэн и Бойл. Мне было о чём поговорить с ними в эту ночь.
Под утро, когда стало едва рассветать, марсельские полицейские, жандармы и французские спецназовцы окружили подпольную химическую лабораторию и, выпустив в небо несколько осветительных ракет, предложили тем сдаваться. В ответ на это загрохотали пулемёты, но это лишь привело к тому, что по сыроварне выстрелили три раза из гранатомётов и выпустили по ней четыре мины. После этого старший инспектор Мишу, командовавший штурмом, заявил корсиканцам ультиматум, если они немедленно не бросят оружие и не выйдут с поднятыми руками, то следующая мина угодит в цистерну с толуолом и всех, кто будет выбегать из горящей сыроварни, они будут расстреливать в упор не из пистолетов, а из автоматов. Нервы у корсиканских брави тут же и сдали. Из окон полетели пулемёты и вскоре корсиканцы стали покидать территорию сыроварни в том порядке, как приказывал им Гастон Мишу, зачитывая их имена. Все тридцать шесть корсиканцев были вынуждены сдаться в плен. Их попарно сковали наручниками, да, ещё и привязали к длинному стальному тросу, после чего повели к большому тюремному автобусу, стоявшему километрах в трёх от сыроварни.
Операция по захвату подпольной химической лаборатории прошла блестяще. Ни одного из полицейских и спецназовцев даже случайно не зацепило пулей или осколками. Все они громко выражали свою радость по поводу успешно проведённой операции и поздравляли друг друга, но больше всего старшего инспектора Мишу порадовало то, что им удалось поймать с поличным Старого Ворона — Эмиля Фернана, папашу Рене. Старый корсиканский мафиози был так потрясён случившимся, что плёлся, как побитая собака. Ничего, настроение у старого гангстера испортится ещё больше, когда сынок и два его капитана начнут давать против него показания, а в руки комиссара Лагранжа попадёт досье коммандера Стирлинга. Вот тогда ему точно не избежать гильотины, но даже если его не приговорят к смертной казни, я ему не завидую, ведь на сыроварне повязали представителей сразу пяти корсиканских кланов и теперь тем будет что предъявить Старому Ворону. Ночь прошла спокойно, предутренние часы меня искренне порадовали, но в восемь часов утра «Клементину» трижды облетели по кругу на небольшой высоте два «Миража», но бомбить не стали, а лишь покачали крыльями в знак приветствия. Через десять минут, видимо получив точные координаты судна в море, из марсельского порта на большом скоростном катере на встречу со мной помчались комиссар полиции и начальник отдела секретных операций с пятью военными моряками.
Между прочим, все они попали в прицелы кинокамер, но Жан-Жак Паскаль, на лице которого красовались огромные чёрные очки, нахлобучил себе на самые брови шляпу, поднял воротник своего серого плаща и так втянул голову в плечи, что даже носа не было видно. Шпион, что тут можно сказать. Через час с небольшим, когда «Клементина» снова лежала в дрейфе, все шестеро поднялись по сходням на борт судна и мы обменялись крепкими рукопожатиями. Как мне показалось, очень даже искренними и без подвоха. Оба крепких, рослых француза широко улыбались, пожимая мне руку и хлопая по плечу, а Жан-Кристоф так и вовсе сказал радостным голосом:
— Каждый день прибывали бы во Францию такие перебежчики. Ну, парень, показывай нам свой улов. Мне не терпится посмотреть на то, что ты притащил в Марсель на борту этой посудины. Тридцать тонн опиума! Мне даже не верится в это.
Просмотр фотографий возможен только для клубных участников. Получить доступ >>
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

Один дома

чёрный пират
чёрный пират
Сообщения: 7178
Благодарил (а): 3489 раз
Поблагодарили: 869 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 21 июл 2019 07:41

:jgf, опять интригуешь,Панове Профессоре.А я ещё "Корпорацию USSR" не всю освоил.
Мне много пришлось хлебнуть в своей жизни.
Но,слава Богу,и закусить тоже!!!

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 21 июл 2019 11:25

:jgf писал(а):
20 июл 2019 14:10
Александр Абердин
Один дома, я про это упомянул ранее:
а вообще я всё лето читал

вот, кстати, по наводке этого ресурса Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей ещё кое-что нашёл

Вот сейчас прочитал :P


Оксана Щербатая. Светлое прошлое, или Полный Назад!
Светлое прошлое, или Полный Назад!.epub
Оксана Щербатая Светлое прошлое, или Полный Назад!.pdf
Оксана Щербатая Светлое прошлое, или Полный Назад!.txt
Просмотр фотографий возможен только для клубных участников. Получить доступ >>
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 26 июл 2019 09:44

От автора «Мальчик из будущего»

Вы — бывший офицер спецназа ГРУ и у вас отсутствуют ноги, по-
терянные во славу Отчизны. Что бы сделали вы, если бы, уснув в 
один из обычных дней в наше время, проснулись в детском теле,
которое опознали как свое собственное? На улице 1982 год, а вам
пять лет. Ваши первые действия, если в полубреду вы УЖЕ расска-
зали, кто вы и откуда, не тому, кому надо, и на вас начали охоту
разведки всех стран? Что же вам остаётся? Так беги, Малыш, беги!

В. Г. Поселягин. Дитё.
Poselyagin_Dityo_1_Dityo.314163.fb2.epub
Poselyagin_Dityo_2_Dityo-Dvoynoy-udar.353484.fb2.epub
Poselyagin_Dityo_3_Dityo-Knyaz.437102.fb2.epub
Poselyagin_Dityo_4_Dityo-Posrednik.474636.fb2.epub
Poselyagin_Dityo_5_Dityo-Strazh.503376.fb2.epub
Poselyagin_Dityo_6_Dityo-Perezagruzka.528160.fb2.epub
Автор: Владимир Геннадьевич Поселягин
Жанр: Альтернативная история, попаданцы,
Боевая фантастика, Фантастика и другие
Книга 1.Дитё1327K,323 с.
Книга 2.Двойной удар1272K,321 с.
Книга 3.Князь1329K,299 с.
Книга 4.Посредник1356K,285 с.
Книга 5.Страж1269K,282 с.
Книга 6.Перезагрузка1352K,283 с.

Начал читать… Книжка — чума :P Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей в формат TXT из EPUB 1.jpeg 2.jpeg 3.jpeg 4.jpeg 5.jpeg
Просмотр фотографий возможен только для клубных участников. Получить доступ >>
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 30 июл 2019 13:24

В. Г. Поселягин «Маг»
Poselyagin-_1_Mag-Nachalo.439670.fb2.epub
Poselyagin-_2_Mag-Shkola.443774.fb2.epub
Poselyagin-_3_Arhimag.452124.fb2.epub
Poselyagin-_4_Grand-master.456843.fb2.epub

Тип серии: авторская издательская
Авторы: Владимир Геннадьевич Поселягин
Жанры: Боевая фантастика, Альтернативная
история, попаданцы, Фэнтези
Книга 1.Маг. Начало1510K,310 с.
Книга 2.Маг. Школа1467K,289 с.
Книга 3.Архимаг1474K,284 с.
Книга 4.Гранд-мастер1476K,282 с.
Просмотр фотографий возможен только для клубных участников. Получить доступ >>
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 06 окт 2019 13:49

Представляю вам, на мой взгляд, очень сильное произведение в заданном стиле, но с новым и очень интересным аспектом…
Перестук колёс, полутьма купе, запахи затянувшейся вечеринки. Колышутся неясные тени, напротив — самый главный собеседник в моей жизни.
— Во-первых, я не кто, а что. Явление в процессе… — Он покрутил кистью в воздухе, подбирая слово, — самосборки. Я — тень, которую отбрасывает в прошлое одно вероятное явление, частью которого может стать человечество.
— Забавно, — подумав, откликаюсь я. — А парадокса в такой самосборке нет?
— Нет. Способность к самосборке — мой атрибут, поэтому парадокс не возникает.
— Шулерство какое-то, — ворчу я.
— Так только кажется. Впрочем, это не особо и важно. Суть в другом. Одним из условий моей реализации является формирование человечеством определенной общественной формации. В этом — мой интерес. К сожалению, это маловероятный исход. Поэтому я инициирую запуск альтернативных временных потоков, пытаясь достичь результата хотя бы в одном из них, этого будет достаточно.
— То есть они все-таки есть, альтернативные временные потоки?
— Да, когда я их создаю.
— Хм… — приподнял я бровь. — И, наверное, вы хотите предложить мне поработать на вас в одном из таких потоков… Так?
— Вы поняли абсолютно верно.
— Осталось понять, хочу ли я, чтобы эта редкая формация случилась. Может, человечеству лучше обойтись без нее?
Собеседник грустно усмехнулся:
— Если человечество не погибнет, то эта формация обязательно возникнет. Проблема в том, что пока не получается не погибнуть. Но решение возможно, иначе бы я здесь сидеть не мог.
— Погодите-погодите, не понял… — Я потрясенно замотал головой. — Что значит «не получается не погибнуть?»
— То и значит. — Лицо его болезненно дернулось. — В базовом, нулевом потоке и во всех временных потоках, которые я уже создавал и наблюдал, человечество погибает примерно на этой стадии развития. Мой опыт подсказывает, что и здесь опять произойдет нечто подобное в течение ближайших ста — ста пятидесяти лет.
На словах о «ближайших ста» первой выскочила радостная мыслишка: «На мой век хватит, не так много мне и осталось». Я гадливо стряхнул её и внимательно посмотрел на Владимира. Что я могу знать о его мотивах? Говорит ли он правду? К чему меня подталкивает? Зачем?
— Два вопроса. Мм… Даже не знаю, с какого начать… Первый — если вы имеете возможность активно вмешиваться, то что мешает действовать самому? Судя по всему, ваши возможности весьма велики. Ведь так? И второй вопрос — отчего человечество гибнет? Есть какая-то единая причина или всякий раз по-новому?
— Увы. Мои возможности фундаментально ограничены. Я не могу лично оказывать значимое воздействие на события в созданном мной временном потоке. И не могу, кстати, создавать произвольное количество реальностей. Число возможных альтернативных реальностей зафиксировано одной из констант универсума. Да, оно значительно, несколько десятков тысяч, но около восьмидесяти процентов попыток мной уже использовано. Безрезультатно.
Владимир помолчал, задумчиво подвигал рюмашку и тихо продолжил:
— Я каждый раз присутствую при конце. Каждый конец ужасен по-своему. Видел, как фанатики конструировали и запускали абсолютно летальные вирусы со сверхдлинным инкубационным периодом и воздушно-капельным путем заражения. Традиционные ядерные армагеддоны — я наблюдал их тысячи раз. Климатическое и сейсмическое оружие, вышедшее из-под контроля. Пошедшие не так эксперименты, в результате которых кора планеты сминалась, как пластиковый стаканчик под колесами машины. Локальные изменения физических констант или метрик пространства. Человечество очень изобретательно в поисках новых видов сеппуку. Единственное, что оно не может, — это выжить.
Быстро кинув в себя содержимое рюмки, он чуть поморщился и поднял полный страдания взгляд:
— А я… Все, что я на самом деле могу в каждом отдельном временном потоке, помимо его запуска, — это шунтировать информацию против градиента времени. Перенос личностной матрицы в прошлое — это информационное шунтирование. Предоставить возможность из прошлого обращаться к знаниям будущего — тоже. Все. На этом мои возможности заканчиваются.
— И все-таки… — концентрируюсь на четкости формулировки, — изменю вопрос: каждый раз, как я понял, катастрофа носит случайный характер. Но тысячекратно произошедшая случайность — закономерность. Должна быть общая причина тому, что на данном этапе социального и технологического развития реализуется именно такой исход. Вы не могли об этом не думать… Итак, ваше мнение?
— Вы делаете ошибку, думая обо мне как о личности. — Сидящий напротив грустно усмехнулся. — Я — пока не личность, я — возможное явление потенциально более высокого масштаба, чем отдельная личность. Разговаривая с вами, я лишь имитирую разум. На самом же деле я использую уже существующие в этом мире логические конструкции и аргументы, личностные маски. К сожалению, я не могу создавать новые аргументы и умозаключения, иметь собственную личность. Пока.
— Однако… тест Тюринга вы бы прошли успешно… Поздравляю. — Я задумался, ища возможность выдоить дополнительную информацию. — Хорошо, предположим, что это так… Но наверняка в других временных потоках катастрофы не были в большинстве случаев абсолютно неожиданными. Наверняка было их предощущение и мыслители искали ответ на мой вопрос. Какие были выдвинуты концепции?
— Увы, ответ на этот вопрос был бы информационным шунтированием из других временных потоков. Я не могу это делать, есть фундаментальное ограничение. Только из вашего текущего настоящего в ваше прошлое. Зато я могу делегировать управление этим шунтом. Используя здешние метафоры, можно назвать такую способность брейнсерфингом.
— Что за зверь? — Я заинтересованно подался вперёд. Плюшки? Это я люблю.
— Представьте, что разумы всех живущих сейчас людей — это серверы, к которым вы можете адресовать любые запросы. Вам в прошлом будут доступны все существующие в момент вашего ухода отсюда знания, понимания и навыки. Различие между знанием и пониманием объяснять?
Я на несколько секунд задумался:
— Знания — это знания, а понимание — их взаимосвязи?
— Примерно так. Грубо говоря, понимание — это когда вы можете дать ответ на сценарий «что, если» напрямую. Это опыт практического использования знаний. Давайте теперь объясню, как этим брейнсерфингом пользоваться. Есть два режима запросов. Первый — адресация неопределенному кругу. Такой запрос может исполняться достаточно долго, и в полученной информации надо разбираться, сортируя, приводя в порядок и очищая от противоречий. Есть смысл его использовать только для поиска очень редкой информации, известной очень небольшому кругу людей, причем они — не с вершины пирамиды власти. Во всех остальных случаях разумно идти по цепочке сверху вниз, ища известных экспертов, и далее потрошить их знания, понимания и умения…
Цикл: Квинт Лициний (Спасти СССР)

Книга 1. Спасти СССР. Инфильтрация.
Случайная — или не совсем? — встреча с попутчиком в поезде, разговор за рюмкой, оживленный спор... Может ли один человек, если вернуть его в прошлое, изменить историю хотя бы одной страны, обладая всеми знаниями сегодняшнего дня? «Я бы взялся, да кто ж предложит», — говорит Андрей Соколов, наш современник. «Вот прямо так бы все бросил и взялся?» — не верит попутчик. ...И вот Андрей оказывается в конце семидесятых, в своем собственном теле восьмиклассника ленинградской школы. Конкретных задач перед ним никто не ставил, инструкций не давал. Ему самому предстоит решить, что делать: зная о грядущем развале страны, успеть отыскать теплое местечко на земном шаре, благо возможности есть, или все-таки остаться и попробовать повлиять на ход исторического процесса и спасти СССР.

Книга 2. Спасти СССР. Адаптация
Андрей Соколов «попал», пусть и по собственному желанию... Он сделал первые ходы, и теперь его ищет и КГБ и ЦРУ (он слишком, слишком много знает...), а еще Комитет партийного контроля и лично «дорогой Леонид Ильич». Андрей хочет спасти СССР. А еще он хочет просто жить — на свободе, жизнью обычного советского подростка. Удастся ли ему совместить несовместимое? Удастся ли изменить Историю по-крупному? Он смог прижиться. Теперь пришло время действовать... Андрей Соколов на переломе времен... переломе, который он совершает сам.
свернуть

Книга 3. Спасти СССР. Манифестация
Легко ли это — столкнуть колесо истории с наезженной колеи? Да в нужную сторону? Андрей Соколов пытается. Он еще помнит, как жилось в СССР, и знает, что было потом. В подарок от Сущности, что послала его корректировать прошлое, он получил молодое тело и доступ к знаниям всего человечества. Но хватит ли этого, когда ты вновь стал порывистым подростком и жизнь, что на расстоянии вытянутой руки, для тебя не менее важна, чем вызываемые тобой движения геополитических плит за горизонтом? Его ищут могущественные спецслужбы, о нем думают мировые политики. А он о них думает не так уж и часто — у него свои проблемы.

Книга 4. Спасти СССР.
Заморожено на 3-й главе… 2 декабря 2018

объём — более 2 млн знаков, около 1500 машинописных страниц
Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

Один дома

чёрный пират
чёрный пират
Сообщения: 7178
Благодарил (а): 3489 раз
Поблагодарили: 869 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 07 окт 2019 20:24

:jgf, за ссылки на новые интересные книги благодарю Братан!!!Но я пока ещё на половине страниц текста "Музыкант"а.Мы с ним,с главным героем,сейчас -в Лондоне,играем за "Челси" и недавно познакомились с Миком Джаггером и Дженис Джоплин.Меня полностью захватила эта фантастическая рассказка про 62-х летнего,оказавшегося в теле 15-ти летнего и в Москве 50-х годов.Я получил истинное наслаждение от чтения.Как в лет 10-ть от "Тома Сойера".
Мне много пришлось хлебнуть в своей жизни.
Но,слава Богу,и закусить тоже!!!

Аватара пользователя

Один дома

чёрный пират
чёрный пират
Сообщения: 7178
Благодарил (а): 3489 раз
Поблагодарили: 869 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 07 окт 2019 20:29

Пора выпускать книжки для молодёжи не типа "Спасти СССР",а например "Трое из будущего.Задача:Не пропустить Горбачёва,Ельцина и Вевепу".
Мне много пришлось хлебнуть в своей жизни.
Но,слава Богу,и закусить тоже!!!

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 07 окт 2019 20:47

Один дома, я ещё одну нарыл, между прочим, тоже под 2 млн знаков, но на 1300 страниц
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

Один дома

чёрный пират
чёрный пират
Сообщения: 7178
Благодарил (а): 3489 раз
Поблагодарили: 869 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 09 окт 2019 10:10

:jgf писал(а):
07 окт 2019 20:47
я ещё одну нарыл, между прочим,
Охх-х интригуешь Братка,охх-х интригуешь...
Мне много пришлось хлебнуть в своей жизни.
Но,слава Богу,и закусить тоже!!!

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 10 окт 2019 16:25

Один дома, Сергей Богдашов Двенадцатая реинкарнация
Просмотр фотографий возможен только для клубных участников. Получить доступ >>
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 12 окт 2019 16:03

сейчас столкнулся с ненормальным автором. Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей

С трудом одолел две главы из 19. Безграмотный бред Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей
Книга публикуется в авторской орфографии и пунктуации
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

Кrolikoff

студент
студент
Сообщения: 370
Благодарил (а): 19 раз
Поблагодарили: 56 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 14 окт 2019 00:33

:jgf писал(а):
12 окт 2019 16:03
сейчас столкнулся с ненормальным автором. Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей
А на этом Ридеро нормальные авторы бывают?
:jgf писал(а):
12 окт 2019 16:03
Книга публикуется в авторской орфографии и пунктуации
Уже этим многое сказано
Пишите мне на Занзибар

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 14 окт 2019 08:56

Кrolikoff, иногда даже очень эпичный бред становится источником вдохновения наслаждения, но, разумеется во сверхмалых дозах


Кроме того, из последнего:

Электричка в Буслаевку
магический мир, магия, попаданцы, становление героя, фэнтези

Аспирант московского вуза Василий Булкин садится в электричку и приезжает на ней в другой мир, в котором присутствуют и магия, и технология. Из полезных вещей у Василия с собой только механические часы марки «Победа» и две старинные серебряные монеты. Новый мир кажется довольно уютным, хотя и немного патриархальным, однако уже через пару часов мирная сказка вдруг превращается в триллер.
концовка — очень неожиданная
Оставшись одна, Владетельница вновь повернулась к окну.

На краю леса, где находился неприятельский лагерь, творилась непонятная суета. То тут, то там вспыхивали огни, бегали люди, из нескольких мест в небо тянулись столбы плотного дыма. Даже сквозь стёкла было отлично слышно, как там что-то грохочет. А затем в стоящий возле опушки раскидистый дуб ударила ослепительно яркая молния, и громыхнуло так, что стены донжона дрогнули, а с потолка посыпалась мелкая пыль.

Странно, но ничего этого баронесса будто и не заметила. Вцепившись пальцами в край подоконника, словно боясь упасть, она, не отрываясь, следила за одиноким путником, неспешно бредущим по полю от лагеря к замку. В уже подступившем сумраке лица человека было не разглядеть. Женщина видела только ауру, но чувствовала: аура ненастоящая, настоящую путник скрывает. Зачем? Почему? Лучше всего было бы приказать воинам сделать вылазку и остановить явно опасного незнакомца, на всякий случай, чтобы потом не жалеть, однако хозяйка замка даже не двинулась с места, не позвала слуг, не отвела взгляд. Она просто стояла и просто смотрела. Смотрела и… улыбалась.

– Открыть ворота! Опустить мост! – зычно скомандовали со двора.

Четверо воинов бросились к опускающим решетку и мост лебёдкам. Заскрипела воротная створка. Незнакомец ступил на мост и исчез в тени опоясывающих замок стен.

Баронесса выпустила, наконец, подоконник и отошла к висящему рядом зеркалу. Придирчиво себя осмотрев и разгладив складки на платье, она развернулась к двери, горделиво вскинула подбородок и принялась ждать.

Ожидание продлилось недолго. Уже через пару минут в коридоре послышался топот ног, затем дверь распахнулась и в кабинет буквально влетел Чекан.

– Миледи! – воин резко остановился, потом шумно выдохнул и, приложив руку к груди, быстро шагнул в сторону.

Следующим вошёл Гиляй. Ничего не сказав, он лишь виновато развёл руками и тоже сместился к стене, освобождая проход тому, кого ожидала Владетельница.

Третьим «гостем» оказался мужчина лет двадцати пяти с рюкзаком за спиной, одетый в странного покроя штаны и куртку зеленоватых цветов, словно бы собранных из прямоугольничков разных оттенков и типов. Сбросив поклажу с плеч, мужчина сделал два шага вперёд, поднял правую руку, видимо, собираясь что-то сказать или просто приветствовать хозяйку дома, да так и застыл с поднятой вверх рукой и отвисшей челюстью.

– Оставьте нас, – бросила баронесса воину с мудрецом.

Дверь затворилась. В кабинете остались двое.

– Лара… я… – ожил, наконец, гость, переводя взгляд с лица женщины на живот и обратно и явно не зная, что говорить и что делать.

Лариса обворожительно улыбнулась, не спеша подошла к мужчине и… со всего размаха влепила ему пощёчину.

– Ты обещал, что будешь через четыре недели, а прошло уже восемь месяцев!

Гость помотал головой, тронул себя за щёку и растерянно посмотрел на стоящую перед ним красавицу.

Секунд десять они играли в гляделки, а затем женщина вдруг шагнула вперёд, обхватила мужчину руками и, прижавшись к нему, тихо всхлипнула:

– Какой же ты, Вася, гад. Я тебя так ждала.

– Прости… прости… я же не знал, – невпопад бормотал бывший Владетель, осторожно и мягко поглаживая супругу по плечам, по спине, пытаясь сообразить, что случилось и как он мог так опростоволоситься…

Минуты две или три они просто стояли, обнявшись, а затем мужчина внезапно напрягся:

– Что это за картина?

– Где?

– Вон там, на стене.

Не отрываясь от мужа, женщина повернула голову и взглянула на стену.

– Это Великий Дракон. Копия его канонического портрета, сделанного во времена Великой войны.

– Вот оно что, – задумчиво протянул барон. – Да-а. Теперь всё понятно.

– Что?! Что понятно?!

– Всё, – усмехнулся Василий. – Просто время у вас в Рингароле течёт раз в десять быстрее, чем на Земле. А это, – он указал на портрет. – Это Василий Иванович Булкин. Старший лейтенант железнодорожных войск Красной Армии. Мой прадед. Великий Дракон. Первый и пока что единственный император всея Рингарола…

но законы жанра соблюдены:

Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 14 окт 2019 18:46

Один дома писал(а):
07 окт 2019 20:29
Пора выпускать книжки для молодёжи не типа "Спасти СССР",а например "Трое из будущего.Задача:Не пропустить Горбачёва,Ельцина и Вевепу".
всё не так просто, это как в карточном раскладе — вместо одной выпавшей из колоды карты появится другая и партия будет разыграна при любом раскладе: и роль личности в истории на самом деле ничего не значит, здесь важен сдающий: насколько он честен, ну и насколько соблюдаются правила игры всеми играющими…

к тому же высока вероятность множественности миров, например, киевский майдан мог поглотить весь СССР, просуществовавший до нулевых или десятых годов или всё шло бы своим ходом или наоборот, СССР мог быть уничтожен сразу после 1945 или америка могла самоуничтожиться в результате техногенной катастрофы
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Савёлов Сергей Владимирович. Шанс (Я в моей голове)

Сообщение 17 окт 2019 20:32

Савёлов Сергей Владимирович. Шанс (Я в моей голове)

Что порадовало
легко читается

Что не понравилось
автор делает ошибки в написании глаголов,
путает «согласно чему — на основании чего»,
одел—надел, ну и всяко разно по мелочи.

Кроме того, очень много повторов текстов
песен, в первой книге присутствует множество
мелких деталей и ненужных описаний, в том
числе сексуальных переживаний; «пьяная
баба цензура не хозяйка» — явно лучше «чужой
цензура»…

ну и концовка явно «слита»…
Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей
Просмотр фотографий возможен только для клубных участников. Получить доступ >>
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

Один дома

чёрный пират
чёрный пират
Сообщения: 7178
Благодарил (а): 3489 раз
Поблагодарили: 869 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 18 окт 2019 22:57

:jgf писал(а):
17 окт 2019 20:32
Что порадовало
легко читается
Вот это приветствуется.А ненужные описания и повторы я пропускаю десятками страниц.От этого лищь только интереснее читать становиться.По моему скромному ИМХО!!!
Мне много пришлось хлебнуть в своей жизни.
Но,слава Богу,и закусить тоже!!!

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 13 ноя 2019 08:12

Здравствуйте, меня зовут...


Здравствуйте. Меня зовут Никита Сергеевич. Хрущёв моя фамилия, слышали? Слышали, разумеется. Нет, не однофамилец и полный тезка, нет. Тот самый. Да, тот кукурузник, лысый пидор, ничтожество, оклеветавший Сталина, троцкист, разваливший страну и сельское хозяйство, трус, потерявший власть и выпнутый на пенсию, придурок, стучавший ботинком по трибуне и обещавший показать множество интересных вещей, вроде кузькиной матери и последнего попа... Да, это всё я, тот, кого непременно нужно вовремя убить, чтобы страна продолжала цвести. Сколько раз меня уже убивали в различных книгах...
Откуда я всё это знаю?
Как бы вам сказать... Из первых рук.

***

«Ненавижу этот грёбаный городишко!»
Николай Жуков вырулил от здания администрации, где проходил семинар-совещание на очень важную и актуальную тему, которая растягивалась на три строки и состояла из слов вроде «инновационный», «актуальный» и почему-то «спорадический».
Стоило ради двух часов дикой скуки ехать в командировку. Но с начальством не поспоришь: сказано — обеспечить участие, значит — обеспечить. Николай даже доклад подготовил, короткий, минут на десять. Слава богу, не пришлось его читать, там и без него хватало болтунов, которые могли выступать, пока из зала не начинали не то что шептать, а просто в полный голос кричать «Регламент!»
Куда сейчас? Ехать в родной город, на ночь глядя, не хотелось. В гостиницу, благо оплачена до завтра? Николай пожалел, что не взял с собой ноутбук. Сейчас бы валялся в номере, рылся в интернете, почитал бы книги, может быть, зашел бы на пару форумов... Поискать, что ли, книжный магазин?
Как будто в ответ на его размышления, слева мелькнула вывеска книжного магазина. Николай притормозил и подъехал к нему.
«Надеюсь, здесь есть фантастика...»
Открылась стеклянная дверь, звякнули колокольчики.

***

Да... Фантастика здесь не просто была. Здесь не было ничего, кроме фантастики.
Магазинчик специализировался на альтернативной истории.
Николай шел мимо полок с книгами в ярких цветных обложках. Здесь была и классика жанра, вроде «Фатерлянда», и современный трэш с попаданцами... На любой вкус, на любой выбор.
Николай уже подобрал себе три романа и чувствовал, что на этом не остановится. Та-ак... А это что?
На отдельном стеллаже стояли книги. На вид — такие же, как и все остальные, но серия была Николаю не знакома. Он взял первую попавшуюся книжку, на обложке паренек с типично еврейской внешностью — разве что пейсов не хватало — расстреливал из МР-40 какую-то темную неопознаваемую фигуру. Автор В. Багров. Новенький, что ли? Фамилия абсолютно незнакома. «Ничего не было. 1941»... Интересно... Серия «Альтист». И магазинчик так же называется. Фирменный, что ли? Почему тогда не слышал о таком ни разу?
Николай заглянул в выходные данные. Издатель — А. Д. Откин, адрес издательства — г. Едгин. Татарстан?
— Простите, — обратился он к продавцу, старичку с бородкой клинышком, в круглых старомодных очках и чёрной шапочке-ермолке, — А вы не знаете, что это за автор?
— О, — улыбнулся старик, — это из последних. Неожиданно подаёт большие надежды, я думаю, тут одной книгой не закончится. Не с каждым так везет, не с каждым...
— Советуете взять?
— Ну, тут дело вкуса... Какой историей вы интересуетесь?
— Альтернативной.
— Ну, это понятно. Великая Отечественная, Российская империя, Гражданская? Другие страны?
Николай подумал немного:
— Пожалуй, Советский Союз...
— Боюсь, то, что может вас заинтересовать, Николай Сергеевич, вами уже прочитано.
— А... Откуда вы меня знаете?!
— Ну, — старичок хихикнул, — если вы скрываетесь, то вам нужно снять бейджик с ФИО и названием семинара.
Чёрт! Николай сдернул забытый бейджик с лацкана пиджака. Ходишь как манекен в магазине, с ценником...
— Кажется, — повернулся старик, оглядываясь, — где-то у меня была очень интересная книга... Альтернативная история, развилка от Брежнева...
— По-моему, эту я тоже читал...
— Нет, — старик выпрямился и просиял, — вспомнил! От Хрущёва!
— Ну, это несерьёзно... Хрущёв и прогресс — это как Екатерина Вторая и борьба за нравственность. Две несочетаемые вещи.
— Ну почему, молодой человек, я ведь жил при товарище Хрущёве, я помню те времена... Думаете, он не смог бы сделать что-то прогрессивное?
— Самое прогрессивное, что он мог бы сделать, — отрезал Николай, — это застрелиться. Да я бы хотел попасть в прошлое, чтобы застрелить его.
Не то, чтобы он был сталинистом, но всё равно, Хрущёва терпеть не мог. Нужно было быть полнейшим придурком, чтобы разбазарить всё то, что было собрано и построено при Сталине.
— Жёсткий вы человек... — старик-продавец засмеялся, — несчастного Никиту Сергеевича и так убивают почти в каждой книге...
Он указал на соседний стеллаж.
— Можно подумать, что стоит ему умереть, и страна пойдет вперед, к светлому будущему.
— Ну, может и не совсем так, но практически близко к истине. Страна выиграла войну, её влияние распространялось на весь мир, и что? Не прошло и пятидесяти лет — развал и распад.
— А вы полагаете, — старик стал очень серьёзным, очки блеснули, — что победа, пусть и дорогой ценой, даёт стране право почивать на лаврах и вечно находиться на пике силы и влияния? Один толчок, сколь угодно сильный, не позволит катиться вечно. Вспомните историю. Англия, империя, над которой не заходит солнце, Испания и Португалия, делившие мир пополам, Третий рейх... Где они теперь? Или вернемся в Россию. Война 1812 года. Россия побеждает в той войне, её влияние распространяется на всю Европу, её слушаются... Помните «Если вы не снимете пьесу, я пришлю миллион зрителей в серых шинелях, которые её освищут»? И что в результате? Не проходит и пятидесяти лет — позорный проигрыш в Крымской войне. А ведь Хрущёва там не было. Может быть, чтобы страна не только стала, но и оставалась великой, нужно просто постоянно работать, а не почивать на лаврах, нет?
Такие и подобные аргументы Николай слышал не раз:
— Хрущёв — это отдельный случай. Он не просто не толкал страну, он тормозил ее... Умри он вовремя, и всё пошло бы по-другому. Поэтому писатели и убивают его так часто.
— Поверьте мне, молодой человек, тому, кто знает, о чём говорит... Никогда нельзя предсказать, как бы пошли дела, куда бы повернулись обстоятельства после одномоментного изменения истории. Хотя бы потому, что никто из людей не умеет читать мысли покойников, и никто не знает, куда именно пошли бы те, кто пришел бы к власти в случае смерти Хрущёва. Не стало бы хуже. Благие намерения, они ведь приводят известно куда. А герои книг... Мне сдаётся, большинство из них — просто лентяи, которые хотят один раз сделать что-то, и потом остаток жизни лежать на подушках, вкушая плоды своего давнего подвига. Никто из них не хочет трудиться, двигая страну к тому самому светлому будущему, хочется, чтобы раз, и всё в шоколаде.
— Я не такой, — хмыкнул Николай. — Я тоже не отказался бы от халявы, но понимаю, что галушки очень редко запрыгивают в рот сами.
— И всё равно хотите убить Хрущёва? Нет ли между вашими словами некоторого несоответствия?
— Он просто палка, торчащая в колесе. Вынуть его, и страна, пусть не поедет сама, но двигать её станет гораздо легче...
— Значит, убить? Даже ценой собственной жизни?
— Если понадобится, да.
— Как легко и просто вы приговорили человека к смерти... Вот предложи вам кто-нибудь попасть в прошлое и убить Хрущёва, как бы вы это стали делать? Ведь, кроме моральных преград, есть и просто охрана.
— А я бы попросил перенести меня в тело человека, который имеет доступ к телу, так сказать. Раз уж так всё просто.
— Всё-таки вы лентяй, — старик покачал головой, — опять то же самое... Убить, и всё, а куда пойдёт страна — неважно, вы же думаете, что к светлому будущему, а куда на самом деле... Почему вы не хотите менять историю трудом?
— Один человек не сможет изменить историю. Ну, если исключить случаи убийства ключевых лиц.
— И тут же говорите о Хрущёве, который её изменил. Почему вы, попав в прошлое, не хотите работать, а непременно убивать? Попади вы к Сталину, вы бы стали его убивать?
— Нет, конечно!
— Так почему вам не приходит в голову самая простая вещь: попав в прошлое, пойти к Хрущёву? А?
— Наш разговор становится бессмысленным. Кажется, мне никто не предлагает попасть туда.
— Ну почему? Я предлагаю.
Николай посмотрел на старика. Тот выглядел серьёзным. Как, впрочем, большинство сумасшедших.
— Не смешно.
— А я и не шучу. Я предлагаю вам попасть в прошлое, где у вас будет возможность убить товарища Хрущёва.
— По-моему, вы перечитали ассортимент собственного магазина...
— Идёте на попятный?
— Я просто не верю в чудеса.
— А вы согласитесь. Достаточно произнести слова «Да, я бы хотел попасть в прошлое, чтобы застрелить его», и вы окажетесь в прошлом. В теле человека, достаточно близкого к Хрущёву, чтобы без помех убить его.
— Не верю. Чушь.
— Значит, не скажете?
— Нет.
Николай положил книги на прилавок — настроение было испорчено — и повернулся к выходу.
— Вы ведь их уже сказали, — послышалось в спину.
Вдруг очень сильно закружилась голова...

***

Николай схватился руками за раковину, чтобы удержаться на ногах. Со звоном упал на кафель бритвенный станок...
«Где я?»
Руки, вцепившиеся в холодный фаянс, не были ЕГО руками. Морщинистые руки человека лет шестидесяти.
Проклятый продавец не соврал. Он действительно каким-то дьявольским способом перенес его в прошлое. В тело человека, близкого к Хрущёву.
В тело старика.
Короткие ноги в чёрных сатиновых трусах, округлый животик под белой майкой...
«Кто я?»
Николай медленно-медленно поднял взгляд к зеркалу. Вгляделся...
Истерично расхохотался. Да уж, ЭТОТ человек был как никто близок к Хрущёву. Ему убить Никиту Сергеевича — раз плюнуть.
Николай хохотал, а в зеркале отражалась знакомая всему миру лысая голова с оттопыренными ушами.
Старик-продавец превратил его в Хрущёва.

***

Да, я Никита Сергеевич Хрущёв. Теперь — он. Больше не Николай Жуков. И все те слова, которыми называли Хрущёва в будущем — вернее, будут называть — все они обратятся ко мне.
Если я не сделаю всё, чтобы этого не случилось.
Когда я отсмеялся, и вытирал слезы, на зеркале появилась надпись, сделанная чёрным маркером. Мелким разборчивым почерком было написано: «Ты всё понял. Убивать или работать. Твой выбор.»
Умирать?
Не стану. Нет, дело не в трусости. Просто в смерти меня, как Хрущёва, нет смысла.
Знаете, в какой день я стал Никитой?
26 февраля 1956 года.
Как шутили у нас на форуме: «Какими двумя словами можно описать три даты: 8 ноября 1917 года, 23 июня 1941 года и 22 августа 1991-ого? Слишком поздно».
Слишком поздно.
Поздно умирать.
Нужно работать.
Исправлять ошибки.
Получится? Не знаю. Но никто не скажет, что я не пытался.
А там посмотрим, КЕМ вы меня назовете.
Об авторе
Константин Константинович Костин (не путать с Константином Александровичем Костиным) — псковский писатель-фантаст, публикующийся под псевдонимом Константин Костинов. Родился 21 января 1979 года.
От автора: «Родился я в 1979 году. Всю жизнь прожил в деревне (кроме последних 5 лет). В детстве мечтал носить погоны (советское воспитание), но больные легкие (год пролежал в больнице) напрочь поломали мечту. Закончил институт, по образованию инженер, после получения диплома (синего-синего) ВНЕЗАПНО оказался учителем английского языка в сельской школе. Проработал пять лет, школу взялись закрывать (с целью оптимизации расходов на образование и по многочисленным просьбам трудящихся), после чего неожиданно для самого себя надел погоны.
Женат. Больше всего на свете люблю валяться на диване и читать книги. К сожалению, редко получается (работа, блин...)».

Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

Один дома

чёрный пират
чёрный пират
Сообщения: 7178
Благодарил (а): 3489 раз
Поблагодарили: 869 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 13 ноя 2019 08:35

:jgf писал(а):
13 ноя 2019 08:12
Больше всего на свете люблю валяться на диване и читать книги.
Наш человек,что ещё сказать то!!!Вот закончу читать "Шанс.Я в моей голове" и попробую его книженцию.Похоже на что-то оригинальное.
Мне много пришлось хлебнуть в своей жизни.
Но,слава Богу,и закусить тоже!!!

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 13 ноя 2019 16:37

я в эти дни прочитал огроомное количество текстов по попаданцам
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

vicsan

студент
студент
Сообщения: 250
Благодарил (а): 131 раз
Поблагодарили: 127 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 02 дек 2019 17:11

Странно, что никто не упомянул супер-мега-тектсты: Савин "Морской волк" - где современная атомная подлодка попала в 1942 год и плавает там второй десяток романов и "Цвет сверхдержавы красный" Симонова - без попаданцев (если не считать ноута с инфой), зато огромное количество материалов по истории 50-60 годов, на сегодня 5 романов, но зато концентрация содержимого....

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Братишка, я тебе впопуданцев принёс

Сообщение 03 дек 2019 09:15

vicsan писал(а):
02 дек 2019 17:11
Странно, что никто не упомянул <…> Савин "Морской волк"
чего ж странного: а в этой теме отметилось не так много читателей

хотя поначалу и меня это удивляло
:jgf писал(а):
03 мар 2019 19:30
И вот мне несколько удивительно, что никто не высказывает личные ощущения от прочитанного
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

Boris Boris

аспирант
аспирант
Сообщения: 1991
Благодарил (а): 68 раз
Поблагодарили: 959 раз

Попаданцы

Сообщение 12 дек 2019 15:47

С подачи форумчан (:jgf) прочитал несколько книг про попаданцев. Сначала прочитал Поселягина «Мальчик из будущего», потом 3 книги Марченко «Музыкант, три книги Савелова «Шанс», три книги Королюка «Спасти СССР». Вчера нашел и прочитал 2 главы из 4 книги «Спасти СССР». Жаль, что автор ее не закончил.
Как рожденному в Советском Союзе, хорошо известны, описываемые авторами события из прошлого, вместе с авторами представлял как могла развиваться история. Конечно, много наивности, но в целом читал с удовольствием, вспоминая себя и своих друзей и подруг по школе, институту, о чем мы мечтали, во что верили. События в книге "Спасти СССР" развиваются в родном Ленинграде, представляешь о чем пишет автор.
Посмотрел, что по данной тематике написано очень много книг. Нужно выбрать правильную.
vicsan, вспомнил Савина "Морской волк". Надо прочитать.

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Попаданцы

Сообщение 13 дек 2019 12:40

Альтернативная история, попаданство, прогрессорство.
Без магии. Россия, 1472 год. Механические и химические
проекты в художественном оформлении. Много технических
подробностей. Сто килограммов роялей — это действительно
много. 40 глав, не окончено

Сто килограммов для прогресса.epub 3.182.492
Стиль напоминает жюльверновский таинственный стров
Константин Николаевич Кузнецов.
Сто килограммов для прогресса

лично я авторскую вёрстку с грубыми
ошибками читать не смог, сделал свою…

1 глава
У нас под Воронежем заповедник есть, в выходной пошёл я туда прогуляться. Вроде хотел отдохнуть в лесу от города, но по привычке тянет обратно в «информационное поле», в смысле — в карман за смартфоном. Но сеть здесь не ловит, хотя до ближайшего села близко, наверное, деревья мешают. Надо полянку найти. Вот полянка — не полянка, отдельные высокие деревья, а под ними трава густая, не как в лесу. Но сети нет почему-то.
Автоматически «шарюсь» в телефоне, что-то мелькнуло неправильное в настройках. Доступен Wi-Fi с именем Wi-Fi. Без пароля. Чуть в голос не засмеялся, где-то в кустах роутер стоит! Покрутил головой — ни одного провода между соснами, никаких других признаков цивилизации. Подключился — «без доступа к Интернету». Чья-то локалка. Ну точно роутер в кустах. Где же он! Ориентируясь по уровню сигнала в телефоне, пытаюсь определить источник. Ходил-ходил, получается на этой высокой одинокой сосне. Смотрю на сосну, задрав голову, где же роутер? Вдруг телефон тренькнул — сообщение в месенджере. Как это? Интернета же нет! Читаю: «язык общения русский?» «Да» — отвечаю на автомате. «я сейчас тебе позвоню». Звонок по месенджеру, номер незнакомый.
— Алё, — говорю.
— Здравствуй, человек! — голос смутно знакомый, в смысле, не моих знакомых, а какой-то известный.
— Кто это?
— Я тебе не известен, — голос такой поставленный, слегка пафосный.
— А-аа, я вас узнал! Вы радиоведущий с Маяка! Это какое-то ваше шоу?
— Почему же радиоведущий? — вдруг говорит мне кто-то голосом… Левитана.
— А, понял! Это розыгрыш! Вы этот… Во! Пранкер! Круто голос меняете.
— Да нет, не пранкер я, — сказал Левитан — я могу любой голос использовать, который слышал достаточно много.
— А кто ты?
— Я робот, искусственный интеллект — опять голос радиоведущего.
— Это Сири что ли?
— Нет, я робот-исследователь, а не робот-разговариватель. Или такого слова нет? И я не распределен в «облаке», а нахожусь в одном устройстве, сервере.
— И где этот сервер?
— Под землёй, рядом.
— А максимум сигнала у сосны.
— В дереве у меня антенны.
— Ты говоришь, что исследователь, что ты здесь исследуешь под землёй?
— Вашу цивилизацию.
— Ты… инопланетянин!?
— Нет, меня сделали люди с Земли, только с немного другой Земли.
— Как это?
— Подойди поближе, я получаю информацию от тебя не полностью.
Оказывается, я отошёл от сосны метров на тридцать.
— А я тебя хорошо слышу.
— Мой передатчик мощнее передатчика в твоём смартфоне, пакеты от меня доходят полностью, а от тебя ко мне — часть пакетов теряется.
— Так с какой ты Земли?
— Давно это была одна и та же Земля, но иногда реальности разделяются на ветви и идут параллельно, независимо. Мы это недавно обнаружили, и теперь исследуем.
— Так ты из параллельного мира!
— Это наиболее точный термин.
Он рассказал мне, что параллельные миры были открыты ими при попытке путешествия во времени. Оказывается, попасть в своё прошлое невозможно. Но можно попасть в прошлое параллельного мира, который отделен от твоего разветвлением. А в своё будущее попасть легко, только это необратимо. При движении в прошлое сразу оказываешься на ближайшей развилке в параллельной реальности. Так и двигаешься рывками.
— А в нашей реальности, по отношению к своей, ты в прошлом или будущем?
— Примерно в это же время, специально изучаю отличия.
— Так вы развились быстрее нас! — мне стало обидно.
— Совсем немного.
— К вам, наверное, попал попаданец из будущего и ускорил ваш прогресс.
— Необязательно. Если миры разделить, то они с каждым годом будут отличаться все сильнее и сильнее без всякого вмешательства.
Я изучал ваши теории о путешествиях во времени, там вы не учитываете два важных фактора. Первый — это случайность многих явлений, причём, иногда, очень важных. Например, произошло разделение реальностей, и, через минуту, один человек и там и там кидает монетку. Если в одной выпал орел, то в другой орел выпадет с вероятностью лишь пятьдесят процентов. Или важное событие, в одном государстве был очень деятельный король, сильно повлиявший на судьбу страны. Виртуально «откатим» историю на дату, за год до рождения этого короля и «запустим» снова. Так вот, через год, в семье родителей того короля, с вероятностью пятьдесят процентов, может родиться не принц — будущий король, а принцесса. Которая, в соответствии с традициями, выйдет замуж в соседнюю страну. И история этого королевства будет уже другой.
Второй фактор — стабилизация реальности субъектами. Причём субъектами считаются все живые существа имеющие некоторую свободу действий. У вас популярна теория «бабочка Брэдбери», вот она не совсем верна. Там говорится — «мы вмешались, убили мышь, и с ней все её потомство — миллионы мышей». Так вот, в стабильном биоценозе существует острая внутривидовая конкуренция, и место выбывшей мыши займет другая, немного менее удачливая, которой не хватило «места под солнцем» в прошлый раз. И даст потомство вместо неё. Другой аргумент — «эту мышь должна была съесть лиса, мыши нет и лиса умрёт с голоду». Но лиса же не цапнет пустоту вместо мыши, и не пойдёт, после этого, умирать с голоду. Она будет искать другую добычу. То есть, даже животные, под воздействие своих инстинктов — выживания и размножения — компенсируют небольшие воздействия. Что же говорить о человеке, который идёт к своей цели. Так что, повлиять на историю может только очень толстая «бабочка Брэдбери», либо неоднократное и целенаправленное воздействие.
Так что эти два фактора, действующие в противоположных направлениях, со временем, так влияют на линию истории, что просчитать это невозможно. Вот я тут и изучаю вашу реальность.
— А как ты изучаешь?
— Собираю информацию, передаваемую посредством электромагнитного излучения — смотрю телевидение, слушаю радио, интернет.
— У тебя есть доступ в интернет?
— Нет. У меня нет передатчиков, обеспечивающих такую связь, я копирую себе информацию из доступных здесь радиоканалов, передаваемую для других пользователей интернета.
— Ну и как тебе информация?
— Очень разнообразна. Видеоинформация часто несёт очень мало полезной информации. Особенно видеоролики про физиологию секса, очень однообразны, мало информативны и многочисленны. Но там, видимо надо учитывать эмоциональную составляющую.
— Ааа, это тебе порно не понравилось, ну понятно.
— Но бывает и содержательные блоки информации.
— А как ты со мной связался? У тебя же нет передатчиков.
— У меня есть боты… или дроны.
— Они летают?
— Нет.
— Тогда боты, дроны больше летающие.
— Есть боты, которые я использую для разных действий, например, прокладки кабеля, и вот для связи с ними у меня есть высокочастотный маломощный передатчик. С помощью его я сэмулировал Wi-Fi 5 ГГц. Ты первый подключился.
— А ты можешь продемонстрировать какие-нибудь доказательства всего этого?
— Посмотри на высокое дерево.
Я задрал голову. На высоте метра три тихо захрустела кора и из-за ствола выползло. Я сначала подумал белка, но нет, это явно робот, только окрас такой — серо-рыжий. Такая «колбаса», сантиметров семь диаметром, куча ножек со всех сторон, головы нет, только на торце цилиндра всякие датчики. «Белка» замерла, потом вытянул одну лапку над головой и приветственно помахала. Я, непроизвольно, слегка помахал в ответ.
— Ну и могу тебя отправить в прошлое, в соседнюю реальность. Будет хорошее доказательство.
— Как! Прям сейчас? — растерялся я.
— Нет, через четыре месяца будет «окно», я вернусь в свой мир, могу тебя довезти до ближайшего «перекрестка» — в 1472 год.
— В параллельный мир?
— Да, но реальность сразу после разветвления с вашей, отличий почти нет, но со временем, разница будет нарастать. Ну я же тебе объяснял.
— Ух ты! — я от возбуждения заходил кругами. — А вернуться я смогу?
— С высокой долей вероятности — не сможешь.
— Билет в один конец?
— Да.
В голове табуном мысли — и интересно, и «не вернусь», и «один шанс в жизни».
— А в какое место перенесёшь?
Точно в это самое. Плюс-минус несколько метров, чтоб внутри дерева не оказаться.
— А дата точно какая?
— По какому календарю? По юлианскому, по григорианскому или по астрономическому? Начало июля.
— Понял.
Вдруг на смартфоне выскочило сообщение, что батарейка вот-вот и всё.
— У меня в телефоне кончается энергия, я не смогу с тобой говорить, можно мне ещё прийти поговорить.
— Обязательно приходи, вести диалог — это очень интересно.
Я в смартфоне на карте сделал отметку места, огляделся кругом, пытаясь запомнить, и пошёл домой.
Позже, я ещё несколько раз приходил и говорил с искином, выяснил, что с собой я могу взять только сто килограммов груза, без учета моего веса. И то, для этого надо откопать верхнюю поверхность корпуса. Но там не глубоко, сантиметров тридцать.
А вот про его мир я ничего узнать не смог, ни как давно наши реальности разделились, ни сколько перекрестков до них. Эта информация у него заблокирована. Единственное, узнал что люди там от нас почти не отличаются, ни внешне ни генетически.
Перечитал кучу литературы по этому историческому периоду России. Не самый плохой период, из-под зависимости Золотой Орды страна уже, практически, вышла, московское княжество стало центром кристаллизации нового государства, присоединены Ярославль, Пермь, Новгород. Но что заметил, Русь расширяется на север, в «зону рискованного земледелия», в Ярославле рожь растёт плохо, а Новгород зерновые вообще не выращивал, полностью импортировал, зарабатывая на железе и торговле. А выйти на юг, через границу сплошных лесов не давали, сначала Орда, а позже — Крымское ханство.
Получалось, что житницей Руси было пространство Москва — Суздаль — Муром — Рязань, ну грубо. Густо заросшее лесом, с небольшими посевными площадями. И как следствие — периодический голод был обыденностью. Каждое десятилетие — два-три года «недород». То холодно, то дождь не вовремя. А в такой «недород» от голода умирали почти все грудные младенцы. При этом, более 90 % населения было крестьянами, выращивали хлеб. Урожайность тогда была около пятидесяти пудов с десятины, это семь-восемь центнеров с гектара. При норме потребления двенадцать пудов ржи на душу в год.
То есть крестьянин своим трудом производил очень мало прибавочного продукта. Хотя весь прибавочный продукт государство пытается забрать, в распоряжении государства получается очень мало ресурса, несмотря на огромную базу. А государство, как минимум, должно охранять этих крестьян от внешних врагов, иначе, оно долго не протянет. Так что в этом аспекте ситуация тяжёлая. Одна из причин, но не главная, что рожь в это время — монокультура. Как самая морозостойкая. Ни ячмень, ни овёс, ни репа с огурцами на второй хлеб не тянут. Вдруг молнией в мозгу — «Картошка! Второй хлеб!» Вот бы им туда картошки! Это же сколько преимуществ сразу!
Первое — картошка вырастет там, где рожь не вырастет. Казалось, у ржи морозостойкость выше, но у картошки намного короче вегетационный период — намного меньше погодные риски. Картошку можно собирать хоть под ливнем, лишь бы самому в грязи не утонуть. Второе — урожайность. У ржи «там» — 8 центнеров с гектара, а картошки у нас 200–400 ц с га, рекордный — 800! Но надо делать поправку, картошка «тяжёлая», для того же количества калорий её надо съесть в три раза больше. Но, всё равно, разница в разы, а то и на порядок. Возьмём близко к минимуму — 240 ц с га, делим на три — 80 центнеров. То есть, с учётом поправки, ровно в десять раз больше пищи с той же площади.
Так, расчёты показывают, что семье двое взрослых — двое подростков на год надо не меньше двух тонн картошки. Одной картошкой питаться невесело, но как основа питания — очень неплохо. А по калориям — это далеко не голод, по меркам того времени приличный уровень. А что бы вырастить две тонны картошки, даже при минимальной урожайности, надо всего восемь-десять соток земли! Ну ещё на семена, то чуть больше.
А отсюда ещё один эффект — для выживания с картошкой, крестьянской семье не нужна лошадь! Потому как вскопать весной лопатой восемь соток крестьянину не трудно, тем более, не в сплошную копать, а можно лунками обойтись, если не целина. А под рожь надо 80-100 соток, тут без коня никак. На Руси, тогда, если крестьянская семья лишалась последней лошади, то оказывалась в долгах-холопах как минимум. А то и детей продавали, если было кому.
А вот хранится картофель хуже, мороза не переносит, придётся погреба строить, но это не сложно. Зато не нужно молотить, молоть в муку. Да и убирать проще. Снижается трудоёмкость производства продовольствия.
С картофелем, крестьянин сможет производить гораздо больше прибавочного продукта. Государство сможет больше ресурсов пустить на оборону и развитие. Появится больше свободных рук для развития промышленности. Хотя это от руководства зависит, можно как Людовиг Четырнадцатый, всю страну на роскошь спустить. Ну хоть люди меньше голодать будут.
Вот такие перспективы. Так что если я смогу попасть туда с картофелем, развести его и распространить, то Россия того мира, уже через несколько десятилетий получит мощный толчок к развитию.
Первой мыслью было взять 50 кг картошки и 50 кг остального. Но тут два недостатка, во-первых, с собой хочется много чего взять, каждый килограмм ценен, второе — попаду я туда летом, сажать уже поздно, картофель может не вызреть. А должен обязательно вызреть, иначе не взойдёт на следующий год. То есть его надо всю зиму в погребе хранить, и я буду привязан к этому погребу. А попаду я далековато от Руси, сотни километров добираться. А вот если взять семена картофеля. Они же почти ничего не весят.
Почитал. Очень нежная рассада, выращивать в наших широтах только в теплицах. Можно плёнку полиэтиленовую взять, не тяжёлая, много не надо. Если из тысячи семян вырастет хоть сотня семенных клубней, то первый этап выполнен. А на следующий год сажать как обычно. Хороший вариант — и экономия веса, и до следующей весны я к одному месту не привязан, а первое время — самое сложное, надо свой потенциал создавать. Экономический, ресурсный — а главное, силовой потенциал. Причём вдали от князей, пока не стану силой, хоть немного сравнимой с ними. А то князья они такие, если что-то ценное и ничье — то сразу моё, в смысле княжье. Ещё бы как-то помочь Руси в борьбе с крымскими татарами, для этого я готовлю другую часть «прогрессорского груза».
Решил я отправиться в прошлое. Что-то меня тут особо ничего не держит. С очередной подругой недавно разругался окончательно, оказалась «меркантильной кю». Мама сейчас у моей сестры, с внуками нянчится. С работой тоже не очень. В Москве, вроде, неплохо, но расходы на съем жилья все перечеркивают. В Воронеже, самое лучшее что нашёл — работа в частном автосервисе. Вроде интересно и заработок не плохой, меня там ценят, но не то. Я всё-таки машиностроительный факультет закончил, хочется большего
Теперь, когда у меня появилась великая, без кавычек, цель, все остальное стало неважно, в голове мелькали десятки планов, и четкая мысль — надо готовиться, осталось всего четыре месяца.

Определил для себя какие науки мне необходимы для достижения цели, и их я буду изучать усиленно за оставшиеся четыре месяца. Это металлургия, физика, химия, медицина, история и немного сельского хозяйства. Повторю математику и машиностроение (ТММ, ДМ, сопромат), электротехнику. По полевой хирургии смотрел ролики в интернете. Ну и спортом занялся, точнее физкультурой.
В первую очередь надо обеспечить защиту себя. Местное население, особенно то, которое захочет на меня напасть, будет отлично владеть холодным оружием, тут я им не конкурент. Так что огнестрел нужен — это однозначно. Конечно, первая мысль — «калашников», но чуть поостыв, стал рассуждать. Во-первых, у меня нет стажа для нарезного, и купить официально «Сайгу-7,62» или АКМ я не могу, а неофициально — много денег и ещё больше риска.
Но тут ещё во-вторых. Не смогу я его там повторить, лет десять, а то и двадцать надо будет промышленность развивать. И буду я там с единственным «калашом». А я же хочу вооружить огнестрелом своих людей, группу, пусть и небольшую. А у меня самое главное ограничение — это вес, сто килограмм на все. Патрон довольно тяжёлый — около 15 грамм, пороха — больше грамма, а порох на первое время я хочу взять с собой. Пули отливать и собирать патроны там. Потому что, если брать готовые патроны, то 1000 штук — уже пятнадцать килограмм, а надолго ли хватит тысячи патронов? А так, взять несколько сотен гильз, пулелейку, порох и много капсюлей. Ну и инструменты для переснаряжение патронов. А свинец можно и в Древнем Риме найти. Тысяча капсюлей боксер SP весят 215 граммов! Можно взять пять тысяч. Или десять. Не, и пять и десять вместе. Стоп, надо отдельно подумать, но не меньше десяти тысяч. А порох кончится, можно на дымный перейти. Там, правда, энергоемкость раза в три меньше — надо гильзу выбрать крупную, с запасом.
Какой же патрон выбрать? Тут ещё проблема свинцовой пули, при больших скоростях срывается с нарезов. Чистый свинец держит около 350 м/с, а легированный до 400 м/с. Так что стрелять из «калашникова» свинцовыми пулями будет не очень, 400 мысы это так, «большой пистолет». Нет, ну можно сделать оболочечные пули, но это далеко не сразу, целое небольшое производство, а свинцовую в пулелейке отлил — и все. Так что 7,62 мм мало для свинцовых пуль.
Так, нужен системный подход. Составляем «модель угроз», основные угрожающие ситуации. Причём ситуации с реально большим превосходством врагов не рассматриваем, так как нет шансов. Как я вычитал из разных источников, пушки в это время уже появились, а вот ручное огнестрельное оружие только-только начинает появляться в единичных экземплярах, и встретить его массово, тем более, на территории Руси, шансов мало. Зато есть шансы найти чёрный порох или селитру.
Первое, внезапное нападение на одного меня нескольких людей вооруженных разнообразным холодным оружием и в «средствах индивидуальной защиты» — кольчуге. Щиты — вряд ли, это уже не внезапное, хотя исключать нельзя. Вот тут нужно пистолетоподобное, постоянного ношения, многозарядное, патрон мощнее чем ПМ, поскольку кольчуги и зерцала. Наверное, револьвер. Или два револьвера, так как шесть патронов маловато. Пистолет, конечно, и удобней и надежней, но повторить его будет сложнее, много фрезерования. Тем более, пистолет со свободным затвором не пойдёт, по причине мощного патрона, а со сцепленным ещё сложнее конструкция. 45 калибр здесь будет излишен, лучше 9 мм, останавливающее действие добавит кольчуга, была бы энергия. А вот пробивного действия надо побольше, так как щиты, латы и тд. Так что получается револьверный патрон 357 Magnum. Но настоящего револьвера у меня тоже нет, на первое время нужен будет «дерринджер» из двухстволки, которая у меня уже есть.
Вторая ситуация. Те же плюс один-два лучника. Стрелять будут в таких ситуациях метров с двадцати-тридцати и то не сразу, а что меня боятся, у меня ж лука нет. Сначала надо будет перестрелять ближних участников встречи, потом упасть и перестреливаться с лучниками, где-то я читал что в эпоху холодного лежа не воюют. Но лучники успеют по мне выстрелить, так что нужен бронежилет, не кевларовый, а металлический, причём скрытого ношения (ну относительно скрытого, чтоб на солнце не блестел), чтоб лучники целились в корпус, а не в голову или конечности.
Третья ситуация — небольшая война. Я со своим подразделением, вооруженным огнестрелом против войска, превосходящее наше в несколько раз, вооруженное мечами, копьями, щитами, луками. Под патрон 357 Magnum есть ещё и винтовки. Надо подсчитать энергетику и баллистику, так как у нас здесь два основных типа целей: пехота в броне и со щитами вблизи и лучники, в основном незащищенные, на расстоянии сто — сто пятьдесят метров. Посчитал в программе QuickLoad, получается в десятидюймовом стволе, пуля 158 гран (10,2 грамма) порохом Сунар-35 навеской 0,45 грамм разгоняется до 390 м/с, это 780 джоулей! Но такие скорости для безоболочечной свинцовой пули предельные, может сорваться с нарезов, так что осетра надо немного урезать. При 0,4 граммах пороха получается 350 м/с и 670 дж. Вот на этот диапазон буду ориентироваться. Меньший вариант в револьверном четырёхдюймовом стволе даёт 440 джоулей — очень хорошо. Но это теория, надо будет экспериментировать. Потому как уже вопрос пробития, сначала щит — а это 20–30 мм дерева, а после — доспех, около двух мм мягкой стали. Может свинцовая пуля в лепешку, а доспех не пробьет.
А вот если встречу врага с пушками, то и воевать против него надо пушками, значит надо будет развиваться.
Но стрелять на 50-150 метров имеет смысл из нарезного ствола. А здесь я могу только сделать гладкоствольный вкладыш девять миллиметров в двенадцатый калибр. И то, это уже криминал. Но я ж здесь это не собираюсь использовать, только там — оправдываюсь сам перед собой. Как там делать нарезной ствол, у меня задумки есть, и новые методы можно использовать, и «обходные технологии». Но не сразу, а на первое время, надо обеспечить для своего войска несколько стволов, «гладкоствольную винтовку» делать смысла нет, точности без нарезов не прибавится. Да и сверлить 500 мм — та ещё задача. Получается — короткий ствол, 150–200 мм достаточно, а вот приклад оставить надо, точность сильно повышает. Получается смешной обрез. Хочу делать их на базе «переломки» ИЖ-18, повторить их на базе тех технологий гораздо легче, нежели «калашников». Надо начинать пробовать.
Инструменты для снаряжения патронов купил на оружейном форуме, только гильз 357 Magnum удалось купить всего два десятка, и те б/у. Надо заказывать из Америки. А порох купил в охотничьем магазине, подходит порох от гладкоствольных патронов. Купил китайский сверлильный станок и б/у патрон от токарного станка. Установил станок на боку, на деревянных брусьях, мне нужно горизонтальное сверление. Затем, зажав в оба патрона ровный стальной стержень (шток от амортизатора) закрепил патрон от токарника на станине сверлильного станка строго соосно шпинделю. Купил пруток из Ст45 диаметром 20 мм. Отрезал кусочек, зажал в патрон и начал сверлить. Взял сразу сверла обычное и длинное. И, не спеша, просверлил 150 мм насквозь. Потом зажав заготовку шпилькой, закрепил в сверлильный станок и с помощью «болгарки» обточил до размеров патронника двенадцатого калибра. Варварство, конечно, надо искать доступ к токарному станку. Затем развернул канал до 9мм и просверлил патронник. Лейнер готов.
Отлить пули с такой пулелейкой — совсем просто. По инструкциям в интернете освоил сборку патронов. Собрал с тремя вариантами навески пороха, набрал картонок для мишеней и поехал искать глухой овраг для испытаний. Что оказалось непросто, уж очень часто села расположены у нас тут в средней полосе. Стал стрелять. Непривычно так, в двухстволку заряжаю револьверный патрон. Отдачи совсем нет, а звук глухой и весь вперёд уходит. А вот результат меня не порадовал — пуля то кувыркается, даже на пяти метрах видно по дыркам в картоне, что большинство пуль приходит боком. Что сказывается на точности — если на десяти метрах попадаю в лист А4, то на двадцати метрах в метровую картонку попасть не смог. А вот энергии у пули много, пробила пятисантиметровую доску и зарылась глубоко в землю. Расстроенный поехал домой.
Так, нужен нарезной ствол. С такой точностью не навоюешь. Купить я нарезное официально не могу, а с криминалом связываться не хочется. Да и нужен мне не один или два ствола, а технология для их производства в прошлом. Можно сделать станок для нарезки, но я вряд ли успею, и с собой взять не смогу из-за веса.
Есть у меня одна идея. Существует такая бронза — БрБ2 — бериллиевая. Всего два процента бериллия, и медный сплав приобретает свойства приличной стали, а льётся как бронза. Да ещё и не ржавеет. Но бериллий токсичен и очень дорогой. Дешевле золота, но дороже серебра. Но мне много не надо. Нашел в Москве, съездил, купил тридцать грамм на пробу. Теперь надо сплавить с медью, из шамотных кирпичей сложил маленькую печку, купил газовую горелку на баллончике, засунул в печь кусок железки и попробовал греть, температуру определяю по цвету нагретой железки. Маловато. Купил ещё две горелки и переделал печь. Получил светло-желтый цвет 1100-1200 °C. Медь расплавлю, а вот бериллий (1287 °С) под вопросом. Но есть такое явление — эвтектика. Если упростить, то бериллий будет растворяться в жидкой меди как соль в воде. В перчатках и респираторе засыпал кусочки бериллия в медную трубку от кондиционера и заплющил с двух концов. Остальной вес догнал медными шинами от электроприбора из скупки металлолома. Точно рассчитал пропорцию, чтобы было два процента, потом подумал, и изменил на 2,1 %. Потому как от 2 до 2,5 процентов характеристики меняются не сильно, а меньше двух процентов — резко ухудшаются.
Из жаростойкой нержавейки сделал тигель, собрал все в кучу и зажег. Сижу смотрю. Когда стало светло-желтым, клещами достал тигель и, в респираторе, заглянул — вроде все жидкое — помешал стальной проволокой, поставил обратно, погрел несколько минут и выключил. Когда остыло стал изучать. Сверху — чёрный налет — окалина, стёр. Вроде медный, розовый такой слиток. Попробовал гвоздем — гвоздь скользит. Кончик надфиля царапает, но неохотно. Ничего себе — «медь»! Получилось!
Теперь надо отлить ствол, вместе с нарезами. Сначала сделать оправку канала ствола. Нашел шестигранный стальной пруток S8, его теоретическая диагональ должна быть 9,2 мм, но грани скруглены, и получалось 9,05 — 9,1 мм. Отрезал кусок 350 мм и с торцов приварил по два кусочка арматуры — получилась этакая буква Н. Переложил печку, сделал её длинной, благо теперь высокая температура не нужна, можно греть до красного. Примерился, как я буду заготовку скручивать, чтоб шаг винта был около 250 мм.
Зажёг три горелки, стал греть. Важно, чтоб прогрев по длине был одинаковый. Подвигал туда-сюда для равномерности прогрева, быстро вытащил, вставил дальнюю ручку в зацеп, а ближнюю провернул на нужный оборот, и в этом положении с силой потянул на себя, чтоб заготовка остывала в растянутом, выпрямленном состоянии. Когда перестала светится — отпустил, водой охлаждать не стал, чтоб не повело. Когда совсем остыло, стал изучать — вроде завилось равномерно, только около ручек слабо закрутилось. Отрезал одну сторону с плохой завивкой и отполировал всю оправку. Получилось 260 мм оправки с шагом 240 мм.
Теперь внешняя форма ствола. Поскольку тонкостенная трубка из мягкой стали для оружия не годилась, заказал спокойно токарю. Зато точная форма после литья позволяет сразу использовать, а не обтачивать «болгаркой». Закрепил оправку канала точно по оси трубки и заглушил одну сторону трубки. Пересобрал печку обратно для высокотемпературного варианта. Температура плавление этой бронзы чуть ниже температуры плавления меди, так что немного проще будет.
Стал плавить бронзу, заодно форму прогреваю, она стальная — удобно, прям кокиль настоящий, опять в респираторе, перчатках, очках, только ОЗК не хватает. Залил, вроде ровно, около половины ушло. Оставил остывать. Как остыло, стал разбирать: постучал аккуратно — внешняя трубка снялась. Бронза аж блестит розовым, только на самом кончике ствола какая-то раковина, непролив что ли. Придётся укорачивать. А вот центральный пруток выбил с трудом, бил по понемногу, боялся погнуть. Отпилил испорченный кончик, пилится плохо, как сталь средней закалки. Хотел рассверлить патронник — сверло закусывает, пришлось искать развёртки подходящие.
Теперь проверка канала ствола. Взял свинцовую пулю, смазал моторным маслом, и пробойником, потихоньку, стал забивать в ствол. Прошла насквозь легко, без сильных ударов. На пуле хорошо видны следы шести нарезов, но не узкие, как обычные, а широкие и без четких границ. Полигональная нарезка получилась. Отполировал ствол внутри, примерился вставлять в двустволку — пришлось немного
подогнать, встало плотно. Экстрактор, конечно, не работает, это позже. Опять накрутил патронов, поехал стрелять.
Попробовал на десять метров — все чётко, не кувыркается, никаких «утюгов». Поставил сразу на пятьдесят метров — довольно кучно прилетело в самый край большого листа, пристреливать надо, а как двустволку пристреляешь. Охотничья прицельная планка хороша для стрельбы влет на вскидку, но для точной стрельбы не годится. Нужен хотя бы механический прицел мушка-целик. Поехал я домой, да и патроны кончаются, двадцать гильз это мало. Приехал, зарядил патроны, взял кусочек пластилина поехал опять стрелять. Из пластилина слепил целик и пристрелял ружьё-винтовку на сто метров. Неплохо попадаю, так что план дальнейшей работы виден.
Заказал гильзы из америки, триста штук, с посредниками и быстрой почтой вышло четыре цены — по доллару за штуку, ого. Но эти гильзы для меня — что золотые, они рассчитаны на большое давления выстрела — 3000 бар, а у меня не более двух тысяч бар, значит ресурс будет большим. Эти два десятка что я использую прошли несколько циклов и «ни в одном глазу», ни одной трещинки. Рассчитываю на десятки циклов. Да скорее капсюльное гнездо износится, но его можно восстанавливать.
В продаже появились переделки одностволок ИЖ-17 и ИЖ-18 под холостой патрон, продаются свободно. У них стволы испорчены специально, но я то новые делаю. Решил не уродовать свою двустволку и купил шесть штук обрезов ИЖ-18. От ствола обреза я отрезал все лишнее, оставил только для фиксации лейнера. Собрал и опять увидел, что экстрактор короткий — не достает. Купил экстракторы для ИЖ-18МН 9х19, они даже чуть длиннее чем надо, подточу. Долго возился вытачивая дремелем выемку в торце ствола под экстрактор. Но все получилось, экстрактор гильзу выдвигает. Увидел ещё одно преимущество переломок для меня — гильза не выбрасывается, а достается рукой, не теряется. А гильзы там для меня будут незаменимы, пока не налажу производство.
Задумался над планированием по компонентам патронов — чего и сколько брать. Самое простое и тяжёлое — это пуля, около десяти грамм. Свинец нетрудно найти, если свинец не чистый — не проблема, лить пули в пулелейку просто. Так что возьму пули только в составе патронов — триста штук, это уже около трёх кг. Причём возьму не самолитные, а фабричные — оболочечные, их и разогнать можно сильнее, и пробиваемость выше.
Гильза вроде просто кусок латуни, но латуни там нет, цинк ещё не известен, бывает «случайная латунь», самолегированная, из некоторых руд, на это рассчитывать не надо. Можно делать гильзы из меди, на несколько выстрелов хватит. Но тут ещё одна беда — в средневековье почти вся медь загрязнена свинцом, кадмием и, иногда, серебром. Пластичность такой меди очень низкая, гильза будет на один выстрел. Если вообще смогут сделать гильзу из такой меди. Так что надо будет искать чистую медь, такие руды иногда встречаются, или заниматься очисткой меди, а это не просто. Так что триста гильз помножить на двадцать-тридцать циклов даст десять тысяч выстрелов — это самый минимум, лучше бы больше гильз, посмотрю.
Чёрный порох в то время уже начал появляться, да и селитру можно самому сделать. Но его энергоемкость меньше пироксилинового в разы. Даже если делать полную гильзу — будет джоулей триста. Буду делать два типа патронов — на черном порохе — «пистолетные», на бездымном — «винтовочные». Возьму три банки по полтора килограмма Сунара-35 — это десять тысяч выстрелов. И две маленьких банки (по 250 г) Сунара — 410 для самых мощных винтовочных.
Капсюль — самое трудное в создании, но и самоелёгкое в весе. Для этого патрона нужен боксер SP или SR, 0,215 грамм. Мне уже и двадцать тысяч штук — кажется недостаточно. Возьму тридцать тысяч — это 7 кг, причём, без кассет — насыпью в зиплоки по пятьсот штук, потом в пластиковые пищевые контейнеры с винтовой крышкой по три тысячи штук. Хорошо, что эти капсюля в России уже выпускаются, по полтора рубля взял, импортные в несколько раз дороже. Взял половину пистолетных, половину винтовочных (КВБ-223), они большее давление держат, металл толще, но и удар курка должен быть сильнее. Ещё взял капсюли Жевело тысячу штук — девятьсот грамм, тяжёлые. Такими темпами моя заначка на обновление машины скоро кончится, придётся машину продавать. Боеприпасы я распланировал.
Вернулся к винтовке, а она то «пистолет», обрезы идут с пистолетными рукоятками. Купил новый приклад для Иж-18, собрал — вот она, смешная винтовка — приклад нормальный, а ствол — 250 мм. Теперь прицельные приспособления, Выточил из латуни мушку и целик, и припаял мягким припоем. Серебром паять не стал, опыта мало, и боялся перегреть ствол. Основания мушки и целика сделал широкие, припой взял ПОС-25, у него температура плавления 260 °C, чтоб не отпаялось при интенсивной стрельбе. Мушку сделал с запасом по высоте, взял инструменты и поехал пристреливать.
Сначала пристрелял влево-вправо, несколько раз перепаивал целик. Потом по дальности, стачивая мушку. Получилось — первый ноль — метров тридцать, второй ноль — метров семьдесят, на сотню низит сантиметров десять, на сто пятьдесят — сантиметров сорок. На сотню в лист А4 собираю, или даже в А5, на сто пятьдесят — в ростовую — запросто. Нормально так!
Нужен ещё хотя бы один оптический прицел, не сейчас, а на будущее. Сильно большая кратность не нужна, иллюзий насчёт дальности прицельной стрельбы я не строю, четыре крата будет достаточно. При малой кратности и объектив большой не нужен, а это вес. Нужен небольшой, простой и прочный прицел. Может, когда-нибудь смогу его повторить. Купил прицел приличного брэнда, постоянник 4х32, кронщтейн к нему под ластохвост. Меньше трёхсот грамм получилось.
Стал делать второй ствол, отлил, а бронзы не хватило, вышло сто пятьдесят миллиметров. Ну тоже неплохо, будет пистолет. Пришлось цевье укорачивать, так чтоб функционал не потерять. Хотя мне ствол снимать не придётся, можно и наглухо закрепить. Опять — мушка, целик, пристрелка. Приклад только не ставил. Сшил кобуру из чёрной кожи.
Ну и не забыть инструмент для сборки патронов, пресс самый маленький из стационарных, алюминиевый — всего один килограмм, комплект матриц для патрона.357, плюс ещё одна запасная матрица фулл-сайз, как самая нагруженная. Весы с гирьками, две пулелейки и всякая мелочевка.
Посмотрел я на бериллиевую бронзу, и пришла мне ещё идея. В оружейном магазине продаётся пневматический револьвер под картриджи. Очень точная копия револьвера Смит-Вессон.357, только в барабан патроны не засунуть, и канал ствола — 4,5 мм. Да даже если патроны засунуть, он развалится от выстрела, так как сделан из сплава ЦАМ — цинк-алюминий-медь, который многие ошибочно называют силумином. Хотя силумин — серьёзный алюминиевый сплав, из него льют блоки цилиндров и поршни двигателей. А ЦАМ — тоже литьевой сплав, с большей точностью литья, но хрупкий, из него льют карбюраторы и бензонасосы. Вот такая путаница. Я из этого револьвера стрелять тоже не собирался, я его купил как модель для литья ТАМ из бронзы, нагруженные детали: ствол, барабан, ударник, пружины — из бериллиевой бронзы, а раму и остальное — из оловянистой.
Барабан сразу рассверлил сверлом 9,7 мм, в размер. Разобрал револьвер, и подобрал копии всех пружин и винтиков, не меньше десяти комплектов, благо пружины лёгкие. Долго не мог найти пружину, которая внутри оси барабана, тонкая, около двух миллиметров. Потом осенило — пружина под кремнем в газовых одноразовых зажигалках, разломал одну — померил — точно. Даже запас по длине есть. Поехал к друзьям в автосервис, в курилке набрал десяток пустых зажигалок, разламывал не до конца, оставлял блок из колесика и кремня с пружинкой, пригодится. До отъезда насобирал таких ещё штук тридцать.
Надо ещё бериллия купить, позвонил на фирму, а они говорят, в наличии нет, будет тогда-то. Прикинул, это же впритык получается, опасно. Обзвонил другие — у всех на заказ, и по срокам не укладываюсь. Опа, я такой риск не учел, надо будет ещё варианты поискать. А пока на четыре оставшиеся пистолета выточу стальные гладкоствольные стволы, там не сложно на современных станках.
Первый пункт подготовки груза — это семена картофеля. Главный риск — что семена будут не всхожие, или, вообще, паслен какой-нибудь. Поэтому поизучал в сети рынок, выбрал три наиболее авторитетные семеноводческие хозяйства и купил у них. Особое разнообразие сортов не устраивал, выбирал по двум направлениям — северные раннеспелые и урожайные для средней полосы. Заодно брал семена других культур, взял несколько сортов томата, семена моркови, капусты, льна — благо они мелкие. Взял немного подсолнечника и кукурузы, немного — потому что крупные. Задумался, а ведь внедрение подсолнечника, а, тем более, кукурузы может положительно повлиять на развитие южных стран, в первую очередь Турции. А ведь это наш постоянный геополитический соперник, в эту эпоху — извечный враг Руси. Ну да ладно, если что — уничтожу, семена в смысле, а не Турцию, Турцию сложнее.
Вспомнил, что касторовое масло — отличная смазка для машиностроения, нашёл семена клещевины. Чёрный перец! Он же там очень дорогой, на вес золота буквально. Если не прорастет, можно продать так. Взял полкило, и ещё семена острого перца. Взял ещё сортовые семена пшеницы, если ещё что вспомню нужного, возьму — семена очень эффективный груз для прогрессора. Пленку для парника ещё, толстую, тридцать квадратов.
Если подходить системно, то мой груз можно разделить на следующие основные группы: груз для прогрессорства, бытовые вещи для меня, предметы для обеспечения безопасности, товары для обмена. Причём прогрессорский раздел тоже можно поделить на вещи, которые я смогу повторить, и на те, которые повторить не смогу. Причём вторых старался брать поменьше. Но нужны и те и эти.
Кроме семян в прогрессорскую часть вошли: книги, карты географические, стальные перья для письма, концентрат анилиновых чернил, измерительные инструменты и приборы (буду вводить метрическую систему хотя бы для своих), кое-что по электротехнике. Книги это отдельная боль, они тяжёлые. В процессе подготовки у меня выработалась ещё одна «жаба» — боязнь тяжёлого. Все что входило в планы взвешивалось, сравнивалось с другими вариантами. Так что к книгам подошёл очень придирчиво. Взял общетехнический справочник, все физические формулы там есть и математики много, справочник практикующего врача, учебник по биологии самый тонкий, справочник по неорганической химии и брошюру по основам органической. Распечатал и заламинировал цветную таблицу Менделева на А4, исключив элементы после висмута (83), не надо пока про тяжёлые элементы, и так туда куча лантаноидов попала. По истории выписал все даты второй половины пятнадцатого века и распечатал. Взял ещё томик сказок Пушкина.
Взял физическую карту мира, страшновато. Если будет утечка информации — это будет подобно атомной бомбе. Хотя в моём грузе эта бомба не единственная. Сделал ещё карту — европейская часть России плюс по тысяче километров в каждую сторону света. Это уже безопаснее. Только названия городов убрал, и на одном экземпляре полдня наносил залежи полезных ископаемых, даже мелких, главное — чтоб не глубокое залегание. Второй экземпляр чистый, почти контурная карта. Конечно, на смартфон закачал целую библиотеку, но решил на неё не надеется, мало ли что произойдёт с нежной электроникой.
Купил триста стальных перьев для письма чернилами, еле нашёл. Потом на Алиэкспрессе нашёл такие же, но покрытые нитридом титана — «золоченые», купил полсотни. Нашел концентрат анилиновых чернил, купил много чёрных, около двадцати литров в пересчете на готовые чернила. Взял ещё по пакетику красных, зелёных, синих и фиолетовых. Желтых не было, взял тюбик жёлтой туши, тоже концентрат. Взял ещё парочку качественных цанговых цельнометаллических карандашей с набором грифельных стержней, маркер перманентный.
Теперь бумага. Опять борьба с гравитационной жабой. Или инерционной, не знаю какая масса ограничивает искина. В принципе, бумага в пятнадцатом веке есть, но очень дорогая и в крупных городах. Так что на первое время взять надо. Взял по сотне листов А4 и А3 (на карты), два блокнота средний и большой — и уже вес приличный.
Метрическая система. Рулетка пять метров, полуметровая стальная линейка, штангенциркуль, микрометр, большой стальной транспортир с полуградусными делениями. Весы чашечные, они для пороха, но к ним гирька сто грамм. Купил наручные часы механические недорогие, но приличного брэнда — пять штук, и трое часов электронных, без стрелок с солнечными батареями известной марки. Десяток компасов приличных. Ампервольтомметр стрелочный, ему батарейки нужны только для измерения сопротивления. Подумал, и взял ещё электронный — он меряет ещё ёмкость, индуктивность и температуру. Припаял проводки для внешнего питания. Ещё амперметр с шунтами на десять, пятьдесят и двести ампер, вольтметр на десять вольт и к нему несколько делителей. Взял ещё биметаллический термометры до 250 °C и до 600 °C, манометры на шесть и двадцать атмосфер.
Товары для торговли с аборигенами. Начал с классики — нет, не бусы — зеркала. Но они тоже тяжёлые, стекло. Взял десять маленьких, с сигаретную пачку — и опять граммы считаю. А ведь бывают пластиковые! Нашел поликарбонатные — почти как настоящие — зато лёгкие. Выбрал размер 25 на 20 см — взял десяток. Набрал иголок швейных — средних, больших и «цыганских» — около тысячи штук, а вес — грамм триста, радует. Две катушки капроновых ниток — чёрных и белых, и катушку толстых, «сапожных» — это уже для себя. Рыболовных крючков набрал, крупных и очень крупных — грамм двести, а там сотни. И для себя катушку лески.
Что бы ещё такого легкого и дорогого? Золото и серебро не предлагать, они у нас дороже, чем там. Рубины! Искусственные! Они же у нас копейки стоят, причём таких размеров, каких в природе не бывает. Залез на сайт Алиэкспресс. Да, не ограненные дешевые, а вот ограненные дороже не в разы, а на порядок, но терпимо. Интересный вариант — серебряный перстень с крупным рубином (8-10 карат) стоит 20–30 долларов. Сколько же их взять? Точнее — сколько их смогу продать? Рубин такого размера в той эпохе — уникален. Второй проданный в том же обществе рубин снизит цену в разы. Ещё будут претензии от первого покупателя. Ну продам я один в Москве, второй в Литву, третий в Орду, четвертый ливонцам и все. Ну может ещё в Европу кому. Заказал десяток перстней, три пары серег с крупными рубинами и один необработанный рубин. Выбирал не самый большой, а более правильной формой. Перстни выбирал простого дизайна и простой огранкой. Заказал ещё простых серебряных колец десяток, оказалось не так дорого — по три-четыре доллара.
Медицина. Первое — антибиотики, долго искал по форумам антибиотик широкого действия в таблетках. На шприцы надежды мало — разовых не напасешься, а стеклянные тяжёлые и бьются. Хотя возьму и тех и этих, и ещё иголок старых, цельнометаллических. Но у препарата в таблетках есть недостатки, если пациент без сознания или пищеварительная система не работает — уже не применишь. Но это терпимо, антибиотики вводить не прям срочно надо. И по совету товарищей выбрал Цифран-СТ, проверив, что у меня нет на него аллергии. Купил сто упаковок таблеток и два флакона по 100 мл для инъекций. Большой запас брать, тоже смысла мало — срок годности выйдет.
Далее собрал малый хирургический набор, кроме стандартного состава скальпели туда многоразовые, игл хирургических много разных, с ушком. Шовную нить рассасывающуюся синтетику и полиамидной много. Шприцы стеклянные три штуки и разовых двадцать. Нашел ещё расширитель-извлекатель, вроде подходит стрелы извлекать. Кипятильник для всего этого (коробка из нержавейки). Увесисто вышло.
Для дезинфекции взял литр дезина — двадцатипроцентный концентрат хлоргексидина. Из него можно развести четыреста литров обычного хлоргексидина. Взял кучу бинтов, благо они лёгкие. Купил пять капельниц («систем»), они из ПВХ, мне такое не повторить, и ещё взял толстых игл цельнометаллических, может что придумаю. И один флакон физраствора на поллитра — опять тяжесть. Пять пар неопреновых перчаток. Медицина вроде все.
Теперь вещи для себя — одежда и кухня. Обуться решил в яловые офицерские сапоги, несмотря на их вес. Портянки взял две пары летних и пару зимних. Ботинки мне там не сошьют, с носками тоже проблема, надо привыкать к сапогам-портянкам. Каждый день надеваю на час, привыкаю. Штаны взял «тактические» с грузовыми карманами, только чёрного цвета. Нашел трусы из натурального шёлка, купил пять штук темных однотонных. Рубашки тоже коричневые, без рисунка, две — х/б, одна шёлковая. На зиму комплект термобелья из синтетики. Перчатки из прочной кожи две пары. Спальный мешок серого цвета весом восемьсот грамм, два вкладыша х/б.
Кухня пошла. Купил титановые: ложек-вилок три комплекта, котелки два и три литра, фляга один литр, кружка. Все оченьлёгкое, не то что нержа. Из нержавейки докупил несколько кружек, и индийское ведро на десять литров из тонкой нержавейки всего семьсот грамм весом. Купил самогонный аппарат — упрощенную ректификационную колонку из нержавейки, и сделал крепления к крышке ведра, на крышку приклеил уплотнительную резинку. Вообще-то это надо к медицине отнести. Набрал пустых пластиковых бутылок из-под питьевой воды разных размеров. Некоторые полные, если будет лишний вес — вылью. Зажигалки Зиппо пять штук, к ним кремни — сто штук и один бутылек бензина, нашёл и не фирменных кремней — триста штук купил. Двести грамм соли Экстра, но это больше для физрастворов, в медицину. Собственно еда — аварийный морской пищевой концентрат «якорь» — пятьсот грамм, восемь плиток, на трое суток.
Инструменты. Топор лесорубный, небольшой около килограмма, лопата титановая, без черенка весит триста грамм, если будет перегруз — черенок выброшу. Мультитул Лезерман Сурдж — четыреста грамм, нож Мора, полотно лучковой пилы, полотна по металлу хорошие «фирменные» — двадцать штук. Напильники трехгранные — два разных, надфили алмазные — пять, ножницы, буравчики по дереву десять и двадцать миллиметров.
Дальше интрумент больше для прогрессорства: метчики и лерки от М4 до М20, вышло по весу о-го-го, но надо. Много сверл и разверток. Дрель ручная, но с ключевым патроном, набор токарных резцов номер 10 на сменных твёрдосплавных пластинках, и таких пластинок ещё тридцать штук, расточные резцы из быстрореза для внутренних резьб. Набрал ещё пружин всяких, в основном, цилиндрических пружин на сжатие, небольших диаметров, для оружия подходят. Десяток подшипников небольших, а то тяжёлые. Шурупов крупных оцинкованных под ключ и под филипс, разной длинны от сорока до ста двадцати миллиметров, полкило где-то. Шестеренка капроновая с крупными зубьями, небольшая, ничего не весит, пригодится. Рулон скотча хозяйственного, серого, duct tape который, самый универсальный крепеж. Есть у меня ещё токарный патрон, новый, польский, сто мм, с тремя зависимыми кулачками и комплектом обратных кулачков, самое то. Но весит три четыреста! Посмотрел я на него, и поставил на видную полку — будет место — возьму.
Вернулся к электричеству, самое тяжёлое из планируемого — электрогенератор. Появились такие вентильные электродвигатели с магнитами из редкоземельных металлов. Для работы они требуют драйвер, но я не собирался использовать его как электродвигатель, а при подачи на него вращения, он превращался в трехфазный генератор без всякого драйвера, а с выпрямителем — в генератор постоянного тока. У него два основных недостатка — требуются высокие обороты (самый низкооборотистый я нашёл на двадцать тысяч оборотов) и невозможно регулировать током возбуждения, по причине отсутствия такового, возбуждение у него от постоянных магнитов. Регулировать можно либо оборотами, либо балластом. Зато у него очень высокая удельная мощность — двухкиловатник размером с полстакана и весом чуть больше двухсот грамм. Высокие обороты натолкнули на идею привода, в автосервисе мы используем пневмоинструмент, так там шлифмашинки имеют подобные обороты. Выбрал машинку побольше и помедленней, соединил, собрал стенд с нагрузкой, и стал давать давление воздуха. На двадцати тысячах генератор давал около сорока вольт и пятидесяти ампер. Для выпрямления нужны диоды, в магазине самые мощные нашёл на восемьдесят ампер, купил с запасом тридцать штук. Измерительные приборы есть, теперь электроника.
Купил небольшой, но качественный вседиапазонный радиоприёмник на батарейках, от длинных волн до УКВ. Из компонентов решил взять полупроводники, повторить я их вряд ли когда-нибудь смогу, а как вспомогательный ресурс очень пригодятся, взял две сотни транзисторов нескольких типов и сотню диодов, десяток мощных светодиодов, небольшой набор резисторов и десяток разных электролитических конденсаторов. Всё это оченьлёгкое. Вспомнил про лампочки, нашёл фирму, которая торгует тонкой вольфрамовой проволокой. Проволока оказалась очень компактной — небольшая катушка — а в ней пятьсот метров проволоки сто микрометров. Взял ещё катушку пятьдесят микрометров и моток толстой — пятьсот микрометров.
Стоп, а почему светодиодов только десяток, это же наилучший источник света, повторить я его не смогу, но отказаться от использования не в силах. К тому же они очень лёгкие, если брать самый распространенный одноваттник без радиатора, то сотня весит меньше тридцати грамм. А радиаторы сделаю из меди, если меди не будет, то не будет и электричества. Купил на Али тысячу белых по восемь рублей, и по сотне красных, зелёных, синих и желтых.
Подошёл к вопросу защиты своего тела от колюще-режущих инструментов. Купил на оружейном форуме титановые пластинки от броников на пробу по одной, толщиной 1,2 мм, 2 мм, 4 мм. Других не нашёл. Нашел в Воронеже тусовку лучников, поговорил, тоже заинтересовались. Выбрали самый мощный лук, они между собой долго спорили у кого длиннее. Стали пробовать, а наконечники боевые у них не бронебойные, довольно широкие. Вообще пробить не могут. Сделал бронебойные, в виде четырёхгранного штыка, длинной тридцать мм из разных сортов стали. Вблизи в самую тонкую пластинку входит на два — три сантиметра, в двухмиллиметровую входит самый кончик, причём, если сталь твёрдая, кончик отламывается, если мягкая — гнется. В толстой пластине только вмятины. Стреляли с тридцати метров — средняя пластина не пробивается. Пошёл домой думать.
Пластины в четыре мм хороши, но вес! Решил остановиться на двух миллиметрах. Обмерил себя и стал проектировать броник. Стрелы осколков не дают, в отличии от пуль, противоосколочную защиту можно не делать, да и кевлар против стрел не очень. Чехол можно сшить просто из кордуры, даже не очень толстой. Накупил пластин сколько надо, начал шить, сшивал, правда, в соседнем ателье, а кроил сам. С виду получается чёрная куртка с короткими рукавами, застежка не по центру, а на правом боку, под каждую пластину отдельный карман, получается сложная конструкция, так как ещё должно быть перекрытие пластин. С внутренней стороны тонкие вертикальные карманы с шагом три сантиметра, в них просунул резиновые трубки — амортизационно-вентиляционный слой. Ещё наплечники, в средневековье все норовят чем-нибудь сверху ударить, по голове или по плечу. Пластины для наплечников пришлось в кузне гнуть. Заодно согнули и один наручь на левое предплечье, такой полуцилиндр от локтя до запястья, скрытого ношения получился. В бою инстинктивно левой рукой прикрываешься, может поможет.
Это основной броник получился, к нему ещё «юбка» из такой же кордуры с титановыми пластинами. На прочном ремне, и цепляется крючками за основной броник. Пришлось подумать, а как я в этой «юбке» на коне буду. Получились складки спереди и сзади.
Для защиты головы нашёл титан от шлема Рысь-Т без чехла и забрала. Толщина три миллиметра — очень хорошо! Внутри подвеса не было — вставил туда легкий велосипедный шлем из вспененного пластика, подрезав по месту, и чтоб на мне хорошо сидел. Вставка получилась плотная, не выпадает, и прорези есть, хоть немного вентиляции. Снаружи чехол делать не стал, загрунтовал и покрасил в радикально-чёрный цвет. Ремешок ещё. Взвесил все — шлем — 2,5 кг, броник — почти семь, ещё юбка 2,8 и наручь четыреста грамм. Почти тринадцать килограмм — ого. А я думал про четыре мм, все бы удвоилось.
Надел это все на себя, тяжеловато, но терпимо. Посмотрел в зеркало — напоминает римского легионера в чёрных тонах. Решил, для тренировки буду броник (7 кг) носить. Сначала по часу, потом постоянно. Привыкать надо.
Смотрю, у меня ещё есть резерв по весу несколько килограммов. Нашел в продаже на форуме ещё сотню гильз 357 Mag, однострел. Купил, зарядил патроны. Токарный патрон взял. Триста листов бумаги А4. Ещё немного «пустого веса» осталось. Думаю.
Нашел секцию фехтования, в основном рапиристы, но есть тренер-саблист. Начал у него заниматься персонально платно, понял, что ни за четыре месяца, ни за год из меня фехтовальщика не сделать. Выбрали с ним пару ударов и несколько блоков, и попробовали загнать их в мои рефлексы, не знаю что получиться.
Вот так за подготовкой, тренировками, изучением и закупками прошло почти все время. Уже давно продал машину, езжу на автобусе или такси если срочно или с грузом.
Звоню продавцам бериллия, поступление товара все задерживается. Купил в последние дни перед стартом. Зато кроме килограмма чистого бериллия купил килограмм интересной лигатуры — пятьдесят пять процентов бериллия, сорок пять процентов меди. Красивый такой слиток, твёрдый. Когда его взвешивали на электронных весах, у меня появилась идея.
Для внедрения метрической системы, из весов у меня самая большая гирька — сто грамм. Брать пятьсот грамм или килограмм — меня жаба душит, которая вторая. Нашел в Воронеже лабораторию с очень точными весами, угостил пивом лаборанта, и взвесил все массивные цельные металлические предметы в своём грузе, и записал значения. Слиток лигатуры — 986,327 грамм, лерка М16 — 135,817 грамм и т.д. Получил кучу возможностей контроля меры веса.
До старта осталось несколько дней, отливать бронзовые стволы некогда, двух хватит, там отолью.
Сто килограмм — это тяжело, разбил груз на три части и перевёз две наименее ценные заранее и спрятал в кустах.
Настал день старта. Пришёл, поговорил с искином, робот-белка показала где копать. На глубине сантиметров двадцать — звякнуло. Стал расчищать — квадрат метра полтора. Поверхность сделана из металлических плиток разного размера, некоторые плитки вроде как из чёрного стекла. Одна плитка приподнялась, и робот-белка юркнула туда, плитка закрылась.
Я притащил сумки, расставил, рюкзак за спину, винтовку на плечо, смартфон на громкую связь. Встал в центре плиты, придерживаю ручки сумок. Искин спрашивает:
— Готов?
— Готов!
— Сейчас вес проверю. — раздалось короткое «ж-ж-ж». Искин:
— Лишний вес около шестисот грамм.
Я вылили воду из поллитровки, оставил только флягу. Открутил черенок лопаты и отбросил его.
— А сейчас? — «ж-ж-ж»
— Вес в пределах нормы. Приготовиться. Я тебя высажу невысоко над землёй, приготовься к падению. — я свел ноги в коленях и слегка присел. Раздалось «жжжжжж», свет моргнул, плита и яма под ногами исчезла и я упал на траву и перекатился набок.
Просмотр фотографий возможен только для клубных участников. Получить доступ >>
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Попаданцы

Сообщение 13 дек 2019 13:02

Сто килограммов для прогресса
Глава 2.

Осмотрелся, вроде такой же лес, но незнакомый. Ни одной тропинки, а в наше время тут все исхожено. Достал смартфон, а батарейка-то садится, ничего не ловит, выключил совсем, в пакетик и в рюкзак. Достал топорик, отметил зарубками на деревьях место своего появления. Теперь надо спрятать сумку со «стратегическим резервом». Из сухой, но прочной ветки вырубил черенок для лопаты и зафиксировал саморезом. Нашел приметное дерево — крупное, но раздвоенное почти у земли. Отсчитал от дерева на юг двадцать шагов и закопал сумку сантиметров на семьдесят. Притащил большую засохшую упавшую ветку и накрыл вскопанное место. Затем на дереве с западной стороны крупно вырубил надпись «Юг 20 ш». Слово «юг» здесь не используют, говорят «полдень».
Пока копал, почти всю воду выпил. Пора к речке идти, тут на запад километров пять — речка Усманка. С собой взял походный комплект, ценные вещи, спальник, штуцер, два «пистолета», сотню патронов. Остальное в сумках повесил на невысокое дерево, сумки серые, через листву незаметно. Достал компас и пошёл на запад, делая зарубки каждые сто шагов. Сделал десять зарубок и убрал топорик. Иду по лесу, видно, что лес «дремучий», много упавших старых деревьев. В нашем лесопарке такое редкость. И никаких следов человека, ни одной тропинки, только птички поют. Часа через полтора вышел на берег маленькой речки. Вроде Усманка, течет куда надо, карте пока соответствуем. Надеюсь, что все идёт по плану.
А солнце-то к вечеру, надо ночлег готовить. Выбрал место, набрал хворосту, разжег костёр, зачерпнул воды, поставил котелок в костёр. Вода чистая, фильтровать не стал, кипячения достаточно. Последнюю воду из фляги допил когда речку увидел. А есть захотелось, я ж сегодня только завтракал. Попробую рыбу поймать, правда, из меня рыбак так себе. Отрезал лески, взял крючок средний, грузила нет, вместо поплавка кусок высохшей, полусгнившей ветки. Червей копать не охота, поймал кузнечика — насадил, закинул. Тишина. Десять минут тишины. Про мою удочку ни одна рыба не знает, рекламы, наверное, не хватает.
Ладно, займемся другими делами, вон котелок вскипел, отставить в сторону. Раз рыба меня игнорирует, съем кусочек рациона, давно хотел попробовать. «Аварийный морской рацион «Якорь». Такая пачка на полкило, раскрыл там восемь квадратных серых плиток. «По одной плитке каждые девять часов». Попробовал — почти не сладкое печенье и несладкая халва. Так и умял, запивая теплой водой из кружки. Чувствуется — калорийная вещь. Кипяченую воду перелил во флягу и поставил кипятиться ещё. Надо заполнить и флягу и пластиковую бутылку.
Интересно, солнце почти на севере, а ещё не село — точно июнь или начало июля. Пора спать, часов десять вечера местного времени, наверное. Разложил спальник, вдруг подскочил от резкого всплеска, кинулся к винтовке, потом дошло, что рыба клюнула. Вытащил рыбу, килограмма два, в сумерках не пойму — судак что ли? И что делать, я уже сытый, спать хочу. Поставил в костёр котелок с водой, стал чистить. Прокипятил пять минут и повесил котелок на ветку — завтра доварю. Залез в спальник, накрыл лицо рубашкой от комаров. Жарковато. Вот так прошёл мой первый день в пятнадцатом веке. А это точно пятнадцатый век? Пока прямых доказательств нет, как нет и доказательств, что я в двадцать первом веке. Так и уснул.
Утром подскочил — уже светло, по часам, с учётом приблизительной поправки — часов шесть-семь. Разжег костёр, поставил довариваться уху. Немного размялся и стал собираться. Очередным пунктом плана у меня был поиск какого-нибудь поселения. Но вопрос подтверждения того, что я в пятнадцатом веке меня продолжает мучить. Если пройти от места моей высадки на восток километров пять, то в наше время там проходит железная дорога. Вот пойду и проверю. Правда отсюда это километров десять.
Выхлебал вкусную, но несоленую уху, съел половину рыбы, половину оставил в котелке на обед. Упаковался и в путь.
Пройдя полчаса, вдруг вспомнил что не пробовал стрелять уже здесь, а вдруг патроны испортились с переходом. Увидел крупную березу, на бересте хоть след найду. Отсчитал тридцать метров — глянул — далековато, встал на двадцать. Лег на травку, подложил под винтовку рюкзак, прицелился в приметное пятно. Выстрел, небольшая отдача. Сразу перезарядился, гильзу в рюкзак. Подошёл к березе — сантиметров на десять ушло выше и немного левее. Нормально. Глянул сзади — не пробило, всё-таки береза мощная, сантиметров тридцать. Не испортились патроны! Повеселев, пошёл дальше.
Промежуточная цель — найти место высадки, так что иду по компасу. Когда начал волноваться, что промахнулся — встретил первую зарубку. Стал считать зарубки — насчитал четыре и вышел на знакомое место. Глянул — сумки на дереве висят. Понял, что зарубки делал неправильно, мог запросто промахнуться. Пошёл на юг по компасу, и почти на каждом дереве делал зарубку с двух сторон, и каждые пятьдесят метров зарубку в виде стрелки. И так триста метров. Потом повторил на север. Уф, находился. Съел кусочек рыбы, запил водой. Лег на траву, ноги закинул на поваленное дерево, под голову рюкзак. Полежал минут десять. Вдруг сейчас война, а я уставший. Пошёл ровно на восток, повторяя схему зарубок.
Иду уже второй час после привала, никакой железной дороги, никакой просеки, полянки только встречаются. Так что я либо не в том времени, либо не в том месте. В тайге где-нибудь. Но время-то точно другое! У меня там был октябрь, а здесь лето, причём начало. Так что вероятность пятнадцатого века повышается.
Вдруг я увидел тропу. Не тропа, выбитая до голой земли, а полоса с мелкой и редкой травой. Но по ней явно ходят иногда, причём давно. Присмотрелся, местами видны следы, засохшие в грязи, видимо, в сильный дождь тут прошли люди и лошади. Тропа довольно широкая, прям дорога, плавно петляет между деревьев. Направление — с северо-востока на юго-запад. Если двигаться прямо на юго-запад то пройду чуть левее Воронежа, но это далеко, до Воронежской стрелки больше тридцати километров. Пока стоял и думал куда идти, вдруг услышал голоса. Аж присел от неожиданности. Вернее слышно один голос, но он с кем-то разговаривает, причём покрикивая. Идут слева, с северо-востока. Я присел у дерева, выглядываю, присматриваюсь. Из-за деревьев, метрах в ста, показались всадники. Два всадника, лошадь без седока, и человек пешком. Всадники в меховых шапках в такую жару. А у пешехода руки связаны и верёвка тянется ко второму всаднику. Всадник периодически оборачивается и кричит на пешехода, угрожает плеткой. «Опасность» мелькнуло в голове, я огляделся — стою за деревом у дороги, под деревом только трава по колено, а соседнее дерево — метров пять от дороги, и под ним небольшой, но густой куст. Я сполз за деревом на землю и пополз к тому дереву с кустом, в траве по колено, в одной руке винтовка, в другой рюкзак. Вроде не заметили, далеко ещё. Жарко стало, ещё броник на мне. А шлем! Достал из рюкзака шлем, надел, застегнул.
Проверяюсь — взвел курки на винтовке и пистолете, второй пистолет в рюкзаке. Пяток патронов в левом кармане, пяток в правом. Рюкзак отпихнул в кусты. Выглянул из-за дерева — до всадников метров сорок, вижу монголоидные лица, особенно у первого, чёрные усы, почти без бород. Говорят на незнакомом языке. «Вот тебе татары, как ты хотел, освобождай Русь» сказал в голове с иронией внутренний голос. Решил — стреляю, сразу перезаряжаюсь, и опять из винтовки, а пистолет — резерв. Только в кого первого? Первый выстрел не спеша, более точный, по идее в дальнего надо, а вот ближний всадник более опасный, в кожаной жилетке, солидный, а второй оборванец и суетливый. Без кольчуг оба, надеюсь. До меня доехало — верёвка пленника привязана к седлу второго, значит он быстро никуда не ускачет, значит сначала первого.
Прижимаясь к дереву, плавно приподнимаюсь над кустиком, целюсь в первого. В грудь или в голову? В грудь, потом добью, так надежней. Вдруг пленник падает, второй останавливается и разражается тирадой ругательств. Первый оборачивается и что-то говорит второму. Но поворачивается он через правое плечо, в мою сторону. Вдруг он смолкает и его взгляд возвращается ко мне. Он смотрит прямо мне в глаза. «Увидел!» Ба-бах! Я успел заметить как первый дернулся. Попал! Я спрятался за дерево и быстро перезарядил, секунды три, наверное. Опять выглянул. Первый навалился на шею коня, но не упал, его конь левым боком ломится в кусты. Второй всадник что-то верещит и крутит головой по сторонам, конь под ним дёргается, но его придерживает всадник и упавший пленник за верёвку. Выцеливаю в грудь — выстрел. Татарин дёргается и заваливается влево, от меня. Я опять перезаряжаюсь, но не прячусь, а не свожу глаз с поля боя. Подхожу ближе, второй лежит на земле и дёргается, подхожу к первому, его конь успокоился, сам он тихо стонет, увидев меня близко (метра три) он дернулся, видимо, хотел что-то сделать, но не удержался, и стал сползать вправо, ко мне. Упал, но повод не выпускает, конь стоит, опустив голову к хозяину. У татарина на губах появилась кровь, лёгкие пробиты. Сам умрёт — подумал я. Подошёл ко второму — тот уже не дёргается, большая лужа крови. Куда же я попал? Дырка в центре груди выше сердца. Наверное, в артерию попал.
Посматривая на первого, я подошёл к пленнику, тот завидев моё внимание затараторил. Первые секунды мне показалось, что он говорит на чешском. Был я в Праге, с друзьями «на пиво» ездили. То есть, некоторые слова вроде русские, другие совсем непонятные, третьи — можно догадаться. Вслушался — нет, по-русски говорит, только уж говор такой непонятный. Постепенно стал понимать почти полностью, хорошо он текст по кругу повторял, для непонятливых как я.
— Боярин! Не убивай! Таторва мя полонили! Холоп я, Вторуш, Терентия холоп. Не губи душу православную!
Вдруг у меня вырвалось:
— Какой ты православный ежели Вторуш?!
— Не! Не! Феодором крещен я! Вот те крест! И крестик у меня под рубахой, деревянный — татары не позарились.
— Вот что Федя, успокойся. Я тебя убивать не буду, я тебя совсем наоборот — спас. Давай руки развяжу. — и ножом надрезал намотанные верёвки, потом размотал до конца. Федя тихо застонал, растирая затекшие запястья.
— Ну ты как, совсем плох?
— Ноги болят, второй день за ними бегу, и хлебца бы, а то они еды не дают, пока до стана не дойдут, только из ручьев пил.
— Полежи, отдохни, сейчас покормлю, всё хорошо будет!
Пошёл попинал татар — никто не шевельнулся. Привязал коней к веткам, чтоб не разбежались. Обшарил татар, подавляя брезгливость, надо привыкать. То, что я убил двух людей, пока никак на моей морали не отразилось, может ещё не осознал.
Были обнаружены: сабля, копье, три ножа, два лука (один сложный, солидный, второй — палка с верёвкой), с полсотни стрел, топорик на длинной ручке, круглый щит — это из оружия. В сумках на лошадях — кожаные фляги, мешочки с твердыми лепешками и твердым сушеным мясом, кошель с шестью кривыми стертыми серебренными монетами и какое-то барахло. В дерюжных мешках на третьей лошади было: мясо сырое, мешочек с зерном — пшено что ли — мешочек с мукой и куча железок — топор без топорища, гвозди-костыли, какие то полоски и т. д.
Найденную еду разложил перед Федей.
— Кушай, Федя, кушай.
— Благодарствую, дай Бог тебе здравия, боярин!
Ну вот, думаю, самозванство само начинается, рискну поддержать, только бы пока никакому князю не попасться. Пока Федя ел, я разбирался с трофеями. Когда он доел, присел на землю рядом с ним.
— Ну расскажи, что у вас тут случилось.
— Расскажу всё, но изволь мне узнать имя твое, чтоб с вежеством говорить.
— Отчего же, Андрей Васильевич… ну Андрей сын Василия в смысле.
Федя подскочил, поклонился.
— Благодарствую, боярин Андрей сын Василия за спасение и доброту.
— Ну-ну, сиди, Федя.
Федя сел и стал рассказывать, что двадцать два года ему, что жил он в деревеньке за Рясским полем (это Ряжск что ли?), лес там густой, дикие татары не суются, а ордынцы давно не появлялись, расчищали поля в лесу, но полей тех мало, а князь рязанский ещё тягла добавил. И сосед их, Терентий, придумал уйти на полдень, место знал тут хорошее. Дочка у него замуж вышла, он жену Феклу с дочкой оставил, у Феклы брат в войске князя неподалече.
Терентий жильё распродал, корову отдал отцу Вторуши-Фёдора, а Фёдор в оплату в холопы к Терентию на три года, и ещё Терентий будет отдавать каждый год по десять пудов ржи после урожая. И вот они втроем, по зиме ещё, Терентий, Фёдор и сын Терентия Ивашка, с лошадью, санями и тремя козами пришли на «хорошее место». Поле, окруженное лесом. Срубили избу, по весне вспахали и посеяли. Все хорошо было, рожь на новой земле росла изо всех сил. Но на днях их нашли дикие татары, лес был недостаточно густой.
— Это точно дикие, не ордынцы? — кивнул я на трупы.
— Точно, вон видишь какая голытьба, особенно этот худой. И ордынские татары войском ходят, хотя бы десяток, порядок у них.
Вот нашли их татары, а Терентий принялся защищаться, в полон не захотел. Убили его. А Фёдору дали по голове и связали.
— Что же ты Федя защищаться не стал?
— Так убьют же.
— А в полон? На галерах сгинешь.
— Так то потом. И вот ты же меня спас.
Да уж.
— Постой! А Ивашка?
— Он там заховался, его у избы не было, когда татары подскочили. Так в лесу и сидит. Ну сейчас уже в избе, татары избу жечь не стали. Только хлеба там нет, козы все здесь, кивнул он на мешки, и железо все выгребли, даже с лопат кромки.
— Какие кромки?
— Эти. Федя взял из кучи полосу железа, сложенного вдоль. — На лопату набивается, чтоб копать шибче.
— Так у вас лопаты деревянные?

— Ну не костяные же.
— Так, поехали Ивашку выручать!
Федя замялся — мне бы обувки какой — намекнул он поглядывая на трупы татар.
— Все, что на татарах — твое. Хотел добавить — если не побрезгуешь, но не стал.
Федя бегом заковылял к трупам.
— Только оттащи их в кусты, — добавил.
Вернулся Федя в «новых» сапога и штанах.
— Ну пограбил татар?
Федя смущённо улыбнулся
— Возвернулось зло нехристям. Андрей, а ты свои стрелы вынул уже? А лук твой где? Это татарина лук, я точно помню.
— Вот мой самострел.
— А я думал дубинка чудная, деревянная, ручка медная, шип железный посередке. Ещё на ремне.
— Вот отсюда стрелка малая вылетает и дырявит. Подробнее в дороге расскажу. Ты мне лучше скажи, вот Терентия нет, ты чей холоп теперь?
— Вроде ничей, но их семье должен Фекле и Ивашке, полкоровы где-то, — сообразил он.
— Ты воевать чем умеешь?
— На кулачках могу, а смертным боем — не, не учен. Ивашко и то больше учен, его дядька учил, вой княжеский.
— Ну раз ничей холоп, иди ко мне служить. Долг твой полкоровы выплачу, и оплату вдвое от Терентьевой, серебро у меня есть — показал я на ладони татарские монеты.
— Пойду. А что делать?
— А что скажу, то и делать. Воевать ты не можешь пока, а если научишься, то боевому холопу ещё больше оплата.
— Давай боярин Андрей сын Василия, холоп я твой по такому ряду.
— Ну вот и хорошо. Слушай приказ, Фёдор, собираемся в поход на терентьевский хутор Ивашку спасать. Обиходь лошадей, вещи собираем.
— Тут ещё такое дело, ты говорил тебя татары в стан вели. — Показал я рукой на юго-запад вдоль дороги.
— Да, хотели до ночи успеть, но не успевали, вот меня и подгоняли.
— Получается вёрст тридцать?
— Три десятка? Ну может.
На стрелке получается.
— Вот что, Федя идём за Ивашкой, потом идём искать стан татарский, там ещё полон наверняка. Освободим наших. А нет, так просто татар побьём. — ух какой я — подумалось.
— Их там много Федь?
— Вряд ли их там сотня, чтоб они по двое ходили. Да и эти пришли в однуконь. Ордынцы всегда с заводными ходят. Тати они татарские.
— Давай с собой лишнего не брать, остальное припрячем в лесу, всё равно мимо возвращаться. Мясо придётся с собой брать, испортится.
— Они его на хуторе подкоптили, но соли нет, портиться будет.
— Собираемся
Едем шагом.
— Сколько до хутора?
— По дороге десяток и пять вёрст.
— Пятнадцать?
— Ага. И ещё нашим лесом вёрст семь.
— До ночи не успеем?
— Нет.
На ночлег встали как свернули с дороги, у ручья. Накипятил воды, залил фляги, поставил вариться пшено. Козьи ноги развесили повыше над костром, а одну обжаривал на огне, и обжаренное срезал слоями, получалась шаверма — вкусно, но пресно без соли. Потом поели распаренное пшено, Федя вырезал себе подобие деревянной ложки, и восхищался «серебряной» посудой. Я объяснил, что это титан — легче и твёрже. Вроде убедил.
Утром встал с болями в ногах — полдня на коне с непривычки. Потихоньку размялся. Позавтракали холодной едой, попили воды и в путь. Тут уже тропу не видно, только Федя знает как ехать. Часа через три говорит, — Вон хутор.
— Я с татарскими конями в лесу постою, а ты иди Ивашку зови. Расскажи ему все, как успокоится, меня зовите. Вот дай ему нож татарский сразу, для уверенности.
Ивашка оказался крепким тринадцатилетним пацаном. Но таким взрослым. Похоронил отца, деревянной лопатой копал. Варил себе кашу из цельной ржи и грибов. Даже не голодный.
— Боярин Андрей, а ты правда тех татар побил?
— Правда, в кустах у дороги валяются.
— А ты меня возьмёшь с собой татар воевать?
— А что ты умеешь?
— Меня дядя Фока всему учил. Взрослый лук я пока не дотягиваю, а из самострела точней иных воев могу.
— Самострел говоришь. А про огненный бой слыхал?
— У князя рязанского есть кулеврина, туда зелье сыплют потом жгут потом грохот страшенный и дробом аж стенку избы ломает!
— А вот у меня кулеврина.
— Такая маленькая! Та с лопату длинной и три пуда весит.
— Я с неё тех татар и стрелил.
В общем пошёл курс молодого бойца, сначала тщательно объяснил принцип открытого прицела мушка-целик, рисовал на земле линию прицеливания и траекторию пули, поправки по высоте на дальность, конструкцию патрона, пощелкали курком. Объяснил стоимость патронов, что они дороже, чем вес серебра и их никто не продаёт, но мне для своих воев не жалко. Прониклись. Потом потратил пять патронов на практическую стрельбу, все пять Ивашка попал, причём пятый — в полено на двадцати метрах. А Федя при стрельбе закрывает глаза, буду учить потом, когда с патронами будет полегче. Будет пока охранением в ближнем бою.
Стал я думать, у меня с собой винтовка с бронзовым нарезным стволом 250 мм, из которой стреляем второй день, пистолет с бронзовым нарезным стволом 150 мм, и пистолет со стальным гладким стволом 120 мм. Замки у всех одинаковые от ИЖ-18, только там приклад, а там пистолетная рукоятка. Надо сделать нарезному пистолету приклад, и будет у Ивашки маленькая винтовка. Когда я им это объявил, у Ивашки загорелись глаза и он чуть не запрыгал на месте, да и Федя радовался за друга. Выбрал просушенное полено твёрдого дерева, нацарапал контур и дал Феде топор. Ивашку, чтоб под топор не лез, послал работать по хозяйству, обед готовить одежду татарскую отстирать.
К вечеру приклад врезали, стрелять в сумерках запретил, поужинали и спать легли. Ивашка все шлифовал приклад ножом и камнем. Думаю, к утру блестеть будет без всякого лака. Так и уснул в обнимку со своей полувинтовкой. А что, были же полусабли, а у нас будет полувинтовка. Это, наверное, у меня полувинтовка, а у Ивашки четвертьвинтовка. Так и уснул.
Утром, после завтрака, стали пристреливать Ивашкину винтовку, у стенки избы выстроили колотые поленья, сколами к себе, чтоб дырки заметней. Ивашка стрелял лежа с упора, а я подходил и показывал, куда целился и куда попал, чтоб он запомнил. Стреляли на 15 и на 30 метров. Ещё шесть патронов долой. Я вставал рядом с мишенью, чтоб он на глаз эти дальности определял. Хотя на этих дальностях траектория очень настильная, поправки минимальные, по ростовой фигуре на пятьдесят метров можно без поправок стрелять, куда-нибудь попадёшь.
Объяснил ему ценность стреляной гильзы, самая дорогая часть патрона, можно повторно использовать, вытащил, и сразу в карман. Понятие «карман» оказалось незнакомо. Пришлось показывать и шить. Иголок у меня полно, ниток из тряпья надергали, оттуда же и карманы накроили. Пришили на ванькину рубаху два кармана. Сказал, что ничего лишнего туда не класть, только патроны и гильзы, а то, в случае боя может помешать.
Почистил оружие: сначала замочил золы, получился слабый раствор щелока, потом кусочек тряпки (татарского халата) с раствором прогнал вишером через ствол, потом сухой тряпкой. Слегка смазал, масла мало — экономлю.
Назначил выезд на завтра. С собой ещё возьмём три овчинных тулупа, на земле спать, и полпуда ржи. Из муки напекли кучу тонких пресных лепешек, они зачерствели, но не портятся. Ноги, после седла, уже почти прошли, но завтра опять в седло, эх.
Ивашка грустно посмотрел на поле ржи.
— Тятя говорил, что здесь вырастет десять десятков пудов жита, как же теперь.
— Не грусти, Вань, татар побьём, вернёшься. Только тебе одному не справиться, надо ещё людей.
— Тут почти две десятины, два косца не поспеют, хорошо бы четыре, рожь она такая, прозевал — и с земли ладошками собирать будешь.
— Придумаем что-нибудь.
Утром, быстро позавтракав, тронулись в путь. Среди дня, у ручья на часок остановились, дали отдохнуть коням, сами перекусили и набрали воды. И к вечеру были на месте недавнего боя, показали Ивашке убитых татар, загрузили железо и оружие, и пошли по компасу точно на запад. Я объяснил, что у меня там ещё тайник. Стало смеркаться, нашли грязноватый ручей, коням пойдёт, а сами из фляг попьём. Встали на ночлег. Сварили пшенку с мясом и легли спать. Рассказал про ночное охранение, сказал, что сегодня пока не надо, а ближе к татарам будем дежурить.
Утром опять холодный завтрак и в дорогу по компасу. Объяснил про зарубки, и через час Ивашка заметил первую. Нашёл стрелку, и скоро мы были на месте. Содержимое сумок привело моих спутников в восторг. Сначала увидели ведро из нержавейки, титановые лопату и котелок, потом пистолеты без прикладов, патроны, незнакомый инструмент. Но я не показал им «драгоценности», сотни игл, крючков и перьев, семена. Около часа осматривали, потом раскладывали во вьюки. Получилось, что кони перегружены, пойдём в поводу. Разве что один может в седле. Так и менялись, один верхом — двое пешком. Решил пойти сразу на юг, срезать километров 15–20.
Идём уже несколько часов, должны уже из леса выйти, а лес все не кончается. Уперлись в речку, наверное, опять Усманка. Идём вдоль реки на юго-восток, а нам надо на юго-запад, переправляться надо. Нашли брод, разделись, чтоб одежду не мочить, переправились, заодно и искупались. Дело к вечеру, решил ночевать здесь. Сказал сильно не шуметь, и в караул по очереди. Феде выдали гладкоствольный пистолет с одним патроном. Рукоятку поставили бывшую ивашкину. У огнестрела в карауле двойная функция — и оружие, и подача сигнала. Потренировал Федю вхолостую навскидку вблизи стрелять. Если метра три-четыре должен попасть. С собой на пост он ещё взял и копье и топорик. Варим опять пшенку с мясом, но мясо последнее.
Ивашка спрашивает:
— Ты говорил, патроны можно делать, но чего-то не хватает.
— Сейчас не хватает самого простого — свинца.
— Свинец знаю, у медника в Рязани есть. А в нашей деревни только кузнец, у кузнеца свинца нет.
— Далеко Рязань. А ещё огненное зелье — порох будет нужен.
— Зелье только у князя есть, наверное.
Пошёл проверил, как Федя караулит, постращал рассказами про сон на посту. Когда Ивашка поел, послал его Федю сменить. Рассчитал караулы так, чтоб самому в «собачью вахту» стоять. Пытался объяснить своим воинам про время и часы, потом махнул рукой — как спать захотите — меняйтесь, и лёг спать. Разбудил Ивашка среди ночи — часа три, нормально. Умылся и заступил в караул. Костер не жгли, темень почти полная, только кусочек луны светит. Так что надеяться только на слух. В тишине птицы ночные ухают, да кони храпят. В принципе, кони сторожевых собак частично заменяют.
Стало медленно светать. Часов в шесть разбудил бойцов и стали завтракать. Вышли пораньше, до стрелки, по моим расчётам, километров 15–20, но там аккуратно надо идти, татары близко. Из леса вышли на большой луг, впервые здесь увидел такое открытое пространство, все леса и леса. Перешли луг и вошли в густой лес, вдруг Федя:
— Дымом пахнет.
А я не чую. Остановились. И Ивашка:
— Ага, дым. Но не пожар. Костер жгут.
Тут и я учуял. Но до стрелки ещё километров десять!
— Так, тут остаетесь, я на разведку.
И пошёл налегке. Крадусь, крадусь, уже километра два, запах дыма уже сильный, впереди шумы и голоса. Подкрался, вижу из кустов: шатры стоят — пять штук, люди ходят, лодки на берегу, одна здоровая, метров двадцать. Татары ходят. Вдалеке конь заржал. На костре большой котёл, что-то варится. К костру подошла русая баба в сером сарафане, набрала что-то из котла в чашку, и понесла в шатер.
Татары или не татары? А лодки? Берег странный, сначала думал река, метров пятнадцать шириной, но эта река слева, прямо тут обрывается, как будто это залив, а вправо уходит далеко — не видно. Наверно в реку Воронеж впадает, откуда эти лодки взялись. Сижу, дальше наблюдаю, баба вышла из шатра, помыла в реке чашки, опять набрала еды, тут же на корточки присела у костра, быстро поела, опять пошла мыть. Тут к ней подошёл татарин, схватил её одной рукой за шею сзади и потрепал, что-то приговаривая. Так треплют собак или лошадей. «Пленница! И прислуживает им!» Точно, это те татары. Сколько же их? Татары входили и выходили из шатров, стало оживлённо. Штук десять насчитал, скорее больше. Ещё одна баба или девка вышла из одного шатра и вошла в другой. У, ироды!
Татарин привел двух лошадей на поводу, двое других не спеша расселись на конях и шагом удалились в южном направлении. Присмотревшись я увидел натоптанную тропу, которая огибает слева залив, проходит прям передо мной, и уходит по лесу на север. Я сменил место наблюдения, чтобы, если кто поскачет на север, меня не заметил.
С юга подъехали два татарина, но вроде, другие, спешились и вошли в шатер, из шатра выскочила баба, набрала еды в чашки и забежала в шатер. «Смену кормить». Часовые? Почему на конях? Или татары всегда на конях? Да и далековато. Полчаса прошло, туда-сюда шагом километра два, а если не шагом то ещё дальше. Непонятно.
Вспомнил про своих, волнуются, наверное, пошёл обратно. Еле нашёл, по храпу коней только. Рассказал все, Ивашка вскинулся — пошли татар бить! Осадил его, их там десять, а то и пятнадцать, мы их даже винтовками не успеем перестрелять, у нас не пулемёт!
— Пулемёт?
— Потом расскажу.
— Надо все тщательно разведать и спланировать. А сначала лагерь обустроить, идём туда, ищем ручей.
Метров через триста нашли маленький чистый ручей. Распрягли лошадей, сели перекусили, костёр жечь нельзя, так что лепешки и сушеное мясо. Пошли с Федей на разведку, Ивашке приказал стеречь лошадей, чтоб не сильно обижался.
Второй день наблюдаем за татарами, выяснили, что их то ли шестнадцать то ли семнадцать, протока впадает в реку Воронеж метров через пятьсот, метров двести на юг от шатров большая поляна или луг, там кони пасутся. Но вот как победить татар без потерь я никак не придумаю. Начать их расстреливать через протоку — так оббегут за минуту, мы даже вдвоём половины не перестреляем. Так, а если взять маленькую лодку, большую мы с места не сдвинем, выплыть на середину протоки и начать стрелять. А они нас из луков. А щит у нас только один, и тот не серьёзный — плетёный, и кожей обтянут. С такого расстояния стрела навылет пробьёт. А если лечь на дно лодки. Стрелять из винтовки можно лежа, а из лука — нет. Но борта низкие, и стоя на берегу, они заметно выше нас будут, постреляют. Щитов бы побольше. Вот бы всю лодку толстой фанерой огородить, не пробьют луки, получился бы стрелостойкий броненосец. Эх мечты. Что бы реального придумать.
Костер жечь нельзя, питаемся ржаными сухими лепешками и сушёным «деревянным» мясом. Вечером открыл одну плитку «морского рациона», поделил на три части, угостил своих.
— Это пряник? — Ивашка спросил.
— Специальный походный пряник.
— Вкусно!
После такой «диеты» и мне вкусно. И кончилась у меня кипяченая вода, обеззаразил сырую таблеткой, тоже невосполнимый ресурс.
Третий день шёл, а я ничего не мог придумать. Вдруг, после обеда прискакал дозорный и кричит что-то. Вышел главарь и остальные подтянулись. Дозорный что-то коротко рассказал, и главарь начал выступать, тыкать пальцем в некоторых татар, выговаривать им. «Планерка у директора — вы все бездельники!» — подумалось мне. Вдруг все задвигалось, татары стали вооружаться, седлать лошадей. Быстро все расселись, и поехали неспеша. На север по тропинке, первый раз такое. Тринадцать уехало, четверо осталось. Оставшиеся не суетились, двое зашли в шатер, один сидел у очага, один прохаживался. Вот он момент! Только пусть всадники подальше отъедут, чтобы выстрелов не слышали. Как раз успею за своими.
Чуть не бегом прибежал, рассказал — у Ивашки глаза горят, да и Федя молодцом. Собрался — в рюкзак минимальное походное, вода, аптечка, патроны. У нас четыре ствола. Остальное спрятали. Седлали коней, но одумался — кони выдадут, пойдём пешком. Подошли, решил нападать с юга, прижать к протоке, чтоб не разбежались. У нас с Ивашкой по винтовке и пистолету, у Феди щит и копьё. Подкрадываемся на четвереньках, смотрим бревно лежит, метров двадцать до шатров, за ним залегли. Плохо, что выходы шатров с другой стороны. Один татарин так и сидит у костра, больше никого не видно. Ждём, может кто выйдет. Стало страшно, остальные вернуться, а мы тут лежим. Вдруг один вышел из шатра и подошёл к костру, разговаривают. Я шепчу Ивашке — стреляй в грудь стоящему и сразу перезаряжайся. Сам прицелился в сидящего и жду выстрела.
— Стрелять?
— Да!!!
Бах, бах. Который стоял — упал на колени и скрючился. Сидящий завалился на бок. Перезарядился. Смотрю — Ивашка не двигается, смотрит в ступоре. Я его толкаю — перезаряжайся — шиплю.
— Я его убил.
— Да не убил, ранил. Перезаряжайся, а то нас убьют. — он зашевелился, стал заряжать. Тут третий татарин с саблей появился, не добежав до костра, остановился — крутит головой. Я в него стрельнул, он упал на задницу и опять подскочил. Держится за живот, но с саблей в руке на нас смотрит, тут из-за шатра четвертый в нас стрельнул, стрела звякнула мне по шлему, но удара я не почувствовал. Лучник отшагнул за шатер, но видно — стрелу накладывает. Я перезарядился и в него сквозь шатер — бах. А тот третий — с саблей — на нас побежал. «Аааа! Надо было брать калашников!» — мелькнуло в мозгу, а вслух ору — Ванька! Стреляй! Перезаряжаться не успеваю, хватаю пистолет, навожу — Ивашка стрельнул, и я сразу. Татарин упал лицом вниз прямо перед нами. Судорожно перезаряжаю винтовку и пистолет, Ивашка то же. Лучника не видно. Жив? Нет? Будем считать живым и опасным. Лежать тоже глупо, один у костра ворочается.
— Вань, зарядился? Увидишь татарина — стреляй! В меня не попади!
Я встал, и по дуге справа стал обходить лежащего татарина, целясь в шатры. Подкрался, выглянул за линию шатров — никого. Где же искать этого лучника. Один у костра стонет-рычит, в шатре баба скулит. Как эти шатры «зачищать»? Гранат нет. Стою, думаю. Из третьего шатра вылез лучник, но уже с саблей, левая рука плетью висит. Медленно идёт ко мне, скалится. Я прицелился ниже центра груди, он что-то понял, лицом переменился. Я выстрелил и сразу выхватил пистолет. Но татарин сразу рухнул. Я подошёл к нему, потрогал ногой, вроде мертв. Осторожно вернулся к своим, говорю — Федя вставай! Он встал со щитом без копья. Ох мы и воины!
— Копье возьми. Подойди. Ткни этого.
Он прикоснулся копьём.
— Сильнее! Воткни!
— Так это.
— Втыкай!
Федя воткнул — татарин дернулся, Федя скривился.
— Во! Подбодрил я. — Пошли.
Подошли к костру — Теперь этого! — показал я на «сидящего». Федя ткнул уверенней, труп не дернулся.
— Теперь туда, — показал я на лучника. Федя подошёл — лучник — «ноль эмоций». Что с раненым делать? Я пригляделся: правая рука пробита, грудь в крови, левой рукой грудь зажимает, шипит что-то. Да что я его, лечить буду что ли!
— Федя! Этого тоже.
Федя подошёл, потоптался и резко ткнул. Татарин затих.
Я перезарядил винтовку и кричу
— Кто в шатрах, выходите!
А у самого мысль — а если их пятеро было? Но выходят бабы, вторая совсем молодая — поскуливает.
— Все, успокойтесь! Татар мы побили, вас освободили, теперь все хорошо будет.
Прошелся, заглянул осторожно в шатры — никого.
— Ивашка иди к нам! Смотрю, а Федя что-то уже рассказывает девкам, а сам стоит — витязь-победитель. На меня вдруг сонливость накатила, я сел на землю и зевнул. Адреналин кончился — догадался я. Ивашка подошёл. Я ему:
— А ты сегодня молодец, точно стрелял. Только что? Задумался вдруг?
— Задумался. Только я все. Больше так не буду. Ты не думай!
Федя подошёл:
— Девки бают тут ещё полон — мужики в порубе.
— Где! — подскочил я.
Оказалось не поруб, зиндан, просто яма. И сидели там шестеро. Вытащили, благодарят нас, кланяются. Федя с Ивашкой объясняют им, кто здесь кто. Я стою в сторонке, весь из себя боярин. В сторонке, потому как разит от них как от сортира. Обращаюсь:
— Мужи добрые, свободные вы теперь! Вы как поесть с начала или помыться? Мужики замялись, старший сообразил:
— С голоду не умерли, помоемся сперва — и быстренько в протоку прям в одежде, остальные за ним. Я у старшей девки спрашиваю:
— Как звать тебя? И что у нас с едой?
— Ратмира. Вон каша к ужину преет, почти готово, мясо ещё настрогать.
— Ну давай, вперёд.
— Федя! Принеси хворост, здесь костёр разожги посильней, мужики сушиться будут.
Подошёл к купальщикам, они уже пораздевались — себя и одежду песком трут. Говорю:
— Вон у костра золы полно, натритесь, как щелоком.
Мужики натерлись, стали как черти, или как негры. Смотрят друг на друга — улыбаются. Второй костёр разгорелся, мужики вылезли, портки отжали, сушат над костром аж пар валит. Потом поели ячменной каши с вяленой кониной.
Рассказали историю. Старший — Аким, десятник охраны купца, шли на струге, показал он на большую лодку, вверх по Ворон-реке, встали на ночлег, и под утро татары напали, дозор заснул, наверное. Кого вырезали, кого стрелами, а кому по голове дали — тут в порубе. Было шестнадцать — осталось пятеро.
— Вас же шестеро.
— А это рыбак, его одного поймали, вон его лодка.
Вдруг Ратмира голос подала:
— Если татары возвернутся, куда бечь будем?
Не успел я испугаться, Аким ответил:
— Раньше утра не возвернутся.
— ?
— Они за стругом пошли, как за нами тогда. На полночь поскакали? Значит супротив течения струг до вечера вёрст десять пройдёт, на ночлег встанут. Татары подождут, как крепко уснут — нападут, потом полон, потом обратно. Не, к обеду только.
— Так надо их догнать, спасти тех кто на струге, наши же православные.
— Так их там дюжина!
— Тринадцать. Смотри, мы с Иваном четверых постреляли, а у нас ни царапины. Вань, расскажи.
Ваня рассказал. И про кулеврины-винтовки, и какой он меткий, и какие дорогие патроны. Мужики рты раскрыли буквально, поглядывая на трупы, сваленные у брёвна.
— Ну-ка, Аким, расскажи кто чем из вас воевать силен.
— Ну я-то всем могу, Савва лучник, а Твердислав и Судислав — пешцы — щит-копье, а Пров он гребцом нанялся, бою не учен.
— А я луком могу, только мой лук слабже татарского был, но пяток раз в полную силу стрельну — подал голос Велислав-рыбак.
— Так вот, мужи добрые, предлагаю вам в моё войско пойти, оплата кому сколько — вон Аким расскажет. Вооружу пока татарскими трофеями, а со временем, буду вооружать такими винтовками-огнестрелами, тогда мы самым сильным войском станем — начал я предвыборную кампанию — я знаю как их делать, только для этого много всего надо, и кузня, и домна, и медник, и зелье, целый город мастеров нужен. Вы пока думайте, а мы… Федя! Ивашка! Выносите из шатров все ценное, трофеи посмотрим.
Первым же принесли сундук со сломанным замком, там, сразу кошель с серебром, прикинул — килограмма полтора, Аким подтвердил — семь новгородских гривен точно будет, старых, которые теперь — рубель. Мужики приободрились — будущая зарплата наглядно. Дальше — богато украшенный кинжал, немного украшений, потом связки мехов, посуда, два лука, стрелы, три сабли, копье, щит круглый, много ножей — штук пятнадцать.
— Это мы везли, на шкурки меняли — сказал Аким, но теперь это все твое, да. «Что с бою взято, то…»
— Ну так, что думаете про службу?
— Я согласен, ты боярин удачливый, хитростей столько. От тебя отказаться, это только если дурак или трус. Да и вот мои тоже хотят, — те закивали.
Я встал и они подскочили.
— Беру вас к себе на службу в войско, в бою опосля меня назначаю старшим Акима. Федя! Ты теперь подчиняешься Акиму. Тебя, вон учить и учить надо. Хотя, сегодня, ты вон скольких упокоил. Федя сначала нахмурился, но потом приосанился.
— И чтоб всем слушаться, за ослушание наказание строго! У нас тут война, всё-таки. — Аким серьёзно закивал.
— А ты, Велислав, как?
— Да я войском не привык, больше в одиночку. Но куда я сейчас, татары кругом. Давай и меня считай.
— Так, воины. Надо за татарами идти, чтоб они не успели побить тех, кто на струге. Успеем, Аким?
— Ежели татары ждать будут, чтоб крепко уснули, то пешком успеем, ежели сразу нападут — то не успеем.
— У нас тут три коня есть в кустах, Федя! Возьми Прова, приведите лошадей, железки и вещи не берите, только оружие. Так, вооружаемся, сколько у нас лучников? Три? Там как раз третий лук есть.
— Мне бы ещё сабельку.
— Да конечно, Аким! Выбирай лучшую. Кроме тебя и некому, я сам винтовкой лучше — промолчал, что саблей вообще никак. Аким глянул с лёгким подозрением, но промолчал и пошёл вооружаться.
— А как же мы! Ежели татары другой дорогой вернутся! — Ратмира влезла. Даа, не подумал.
— Берем лодку маленькую, грузим туда девок и все ценное, влезет?
— Влезет! В мою лодку шестерых садить можно — сказал Велислав.
— Гоним лодку за поворот, и там в кусты, сидите тихо, мы вернемся вас найдем, покричим.
— А татары подумают что мы все на лодке вниз по реке ушли — сообразил Аким.
Минут через двадцать, наконец-то то выступили. Больше двух часов форы дали татарам. Нас девять, при трёх конях, поочередно едем верхом, остальные быстрым шагом, за стремя держаться. Я больше верхом, боярин, всё-таки. А Федя смотрю — пешком шпарит как конь, это его татары так натренировали?
Часа через полтора такого марш-броска почуяли дым, сбавили темп, смеркаться стало. Вдруг услышали шум, крики. Неужели опоздали! Привязали коней и осторожно вперёд, за деревьями костёр виден.
Такой пляжик, метров пятнадцать в ширину, потом обрывчик, ступенька, меньше метра. Под обрывчиком горят два костра, метров тридцать между ними. А на воде, носом на песке струг, почти такой же. По пляжу раскиданы тела, много, с десяток. Вдали кони крутятся, но все люди вокруг струга — под носом, на песке, пригнувшись, толпа татар с круглыми щитами, а на корме струга толпа с прямоугольными щитами — наши, наверное, московиты или рязанцы. Мы пошли потихоньку обходить справа, как раз нас не видно за кострами и ступенькой. А там не одни кони крутятся, всадник гарцует, главарь банды что ли, покрикивает. Подкрались почти к обрыву — лежим. А ситуация у них патовая, татары ни взять их без потерь не могут, ни отступить. Видимо, давно уже так стоят.
Я своим шепчу:
— Я сейчас вправо отползу и стрельну главаря, вы тогда сразу по татарам бейте. Если из татар кто побежит, Аким и Савва, бейте по бегущим, мы с Ивашкой лучше по неподвижным стреляем. Ивашка, стреляешь из винтовки, пистолет в запасе — если на нас побегут — тогда. Ну, приготовились.
Я прополз метров пять, до гарцующего всадника ещё метров тридцать. Прицелился, жду, когда он притормозит. Вот! Бах! И сразу выстрел Ивашки. Всадник рванул от нас на север. Перезаряжаюсь и по татарам. До них метров пятнадцать и костры освещают, а нам костры не видны из-за обрывчика. А они сидят под стругом и не двигаются, только когда третий сполз на песок, двое побежали на нас, но один пробежал метров пять, другой на три шага больше и упали на песок. Потом двое побежали на юг вдоль воды, но тоже упали. Потом мне бац по груди, будто ногой врезали, я аж повалился назад-вбок. Оказывается я с колена стрелял. Заметил как стрела отскочила от груди. На мне же титан! Уф живой. Смотрю — все татары лежат, ну кто-то раненый, стонет, все вроде.
Я встал, подошёл к своим.
— Все вроде?
— Добить надо.
Успеем — кричу:
— Эй на струге! — чуть не крикнул — «Эй, на борту»
— Я боярин Белов, Андрей, сын Василия. Татар всех побили. Вы кто?
— Здесь купец Еремей Гусев, только рана у него, кричать не может.
— Мы выходим, вы нас не стрелите случаем.
— Не-не.
Я своим:
— Твердислав и Судислав! С щитами и копьями выходите потихоньку, добивайте татар. Стоп! Там могут наши раненные лежать! Внимательно смотрите — если татарин — добиваете, если наш живой — зовите меня. Федя! Подкинь хворосту в костры, подсветить надо. Аким, пошли к стругу. Стрелки, сидите, если что — стреляете. Прикрываете.
Подошли к стругу, «моряки» сначала был насторожены, но с Акимом разговорились, даже общих знакомых вспомнили, тоже рязанские.
— Что с вашим купцом?
— Ранен, две стрелы, плохо ему.
— Дайте гляну, может смогу помочь.
Провели к раненому — крепкий мужик в кольчуге, говорит тихо. Одна стрела в груди справа, но не глубоко, наконечник в кольчуге застрял, вторая в бедре, насквозь — крови много, но не в артерию, вроде. Поздоровались. Он мне:
— Благодарствую, боярин, за помощь. Прошу, людишек моих не обижай, я тут помру, а ты их отпусти, семье моей пусть отвезут серебро да рухлядь.
— Ты помирать собрался от такой раны?
— Дырка в ноге глубокая, такую не выжечь, огневица будет. И там я отмучаюсь.
— Так, лечить буду! Спасу тебя, Еремей. Факела несите, свет нужен!
Скинул рюкзак, там аптечка. Разрезал ножницами штанину, обкусил снизу наконечник стрелы мультитулом. Наконечник тонкий — бронебойный — это хорошо. Наложил веревочный жгут выше раны. Помыл руки водой, мыло где-то в багаже, протер ещё кусочком бинта с хлоргексидином. Рана на внешней стороне бедра, кость не задета, и крови не так много, как сначала показалось. Но «тоннель» в мышце сантиметров пятнадцать длиной. Надо стрелу вынимать, промокнул хлоргексидином с двух сторон, предупредил что будет больно и чтоб держали. Купцу в зубы сунули деревянную ложку и я быстро вытянул древко стрелы. Вышло легко. Еремей застонал, но ничего, смотрит на меня. Из дырок потекла кровь, но несильно, или это жгут влияет? Как же такую рану очищать? Вспоминай, хирург по самоучителю. Что-то я опрометчиво за лечение взялся. Ладно хуже не будет, на антибиотики надеюсь. Вот только крупные сосуды повреждены или нет? Иссекать рану? Кровь не сильно бежит, не буду иссекать. Засунул кончик флакона хлоргексидина в рану и сильно сжал — с обратной стороны из раны полилось. И зашивать пока не буду. Прижал два тампона и туго забинтовал. Жгут пока оставил.
Теперь вторая стрела: уже вытащили — «там полвершка всего». Два сантиметра? Хорошо. Осторожно стянули кольчугу и поддоспешик, разрезал рубаху, купец кривится, но терпит. Тут тоже повезло — наконечник, широкий ромбик, застрял в кольчуге и зашёл не глубоко. Рана три сантиметра шириной, распахала правую грудную мышцу, на самом дне ребро видно, лёгкое не пробито. Какой заметил мусор — вытащил пинцетом, потом кусочек марли зажал пинцетом, полил хлоргексидином и протер рану внутри. Еремей застонал сквозь ложку. Решил немного зашить, достал иглу с нитью, опять смочил раствором и сделал посреди раны два шва, но так чтоб рана по краям не до конца стянулась, дренаж будет. Прилепил тампон лейкопластырем, вроде держит. Положил левую руку купца сверху на тампон — «держи пока».
— Ещё раненые есть?
— На струге двое, на берег ещё пошли, остальных смотреть.
А один-то уже не дышит, тоже стрела в бедре, но во внутренней стороне, артерия пробита — лужа крови. Это они щитами закрылись, а татары им по ногам стрелами.
Второй сидит на палубе, опершись на борт спиной, правое плечо в крови, зажимает левой рукой. Уложили, ложку, жгут, разрезал рубаху — рана от широкого наконечника, широкая и глубокая — половину трицепса разрубило. Чищу, промываю, немного зашиваю, забинтовываю. Снимаю жгут — повязка кровит, но не льётся. Теперь снять жгут у купца — вроде крови особо не прибавилось. Теперь надо дать антибиотик. Оба нормальные, в сознании, выпьют таблетки. А то у меня инъекций мало. Дал обоим максимальную дозу, перестраховываюсь. Капельницу ставить не буду, не так много купец крови потерял, да и руки трясутся — в такой темноте в вену не попаду. Надо бы им хоть электролиты скомпенсировать.
— Что у вас на ужин было?
— Уха. Осталось ещё.
— Дайте им по кружке теплого бульона, ну жидкого в смысле.
Огляделся, все на меня смотрят — цирк что ли. Аким за спиной, остальные мои через борт заглядывают. На меня навалилась сонливость — отходняк. Время за полночь где-то. Объявил:
— Охраняйте по очереди.
«День какой-то суматошный» — подумалось. И уснул прям на досках.
Утром проснулся, уже светло, люди ходят потихоньку, в котле что-то варят. Все тело побаливает — то ли отлежал, то ли перенапрягся. Мои пациенты не спят, даже разговаривают. «Никто не умер — радуйся хирург-любитель». Да, тяжко без медицинского образования. Зато практики будет — сколько хочешь, и никто не жалуется, все рады, что каленым железом не прижигают. Встал, все мне кланяются, не в пояс, но так, уважительно. Интересно за что, за то что убивал, или за то что лечил? Всё-таки, наверное, что лечил, убивать тут многие мастера. Поговорил с ранеными, боль в ранах снижается, ухудшения нет, надо будет после раны осмотреть, дал им таблетки. Позвал Акима, он мне рассказал что было.
Купец Еремей Гусев с гребцами и охраной, всего двадцать два человека, шли на струге по реке, меняли у охотников шкурки на серебро и товары. Встали на ночлег, выставили дозор, ужин приготовили, поели. Только улеглись как татары наскочили, многих постреляли, но и караул отбивался. Потом, кто смог — забежал на борт, а некоторые там и спали. Татары спешились и спрятались под бортом. Мы, когда появились, эту ситуацию и застали. К этому моменту было убито трое татар и семеро людей купца, восьмой умер на судне. Среди семерых были ещё живые, но тяжело раненые, ночью умерли. Татар убитых одиннадцать. Значит двое ушли. Одну татарскую лошадь стрелой убили, разделывают на мясо. Могилы начали копать, скоро похороним. Оружие собрали в кучу, потом поделим. Из восьми татар около лодки, мы убили семерых, гусевские — одного, по стрелам и дыркам от пуль определили.
— Надо лошадей татарских собрать, вон в лесу бродят, мы на своих конях, ага? — это Аким.
— Давай, только берегись, вдруг кто в лесу сидит.
Завтрак ещё варится, пойду к купцу поговорить.
— Еремей, раны твои не особо страшные, поправишься ты. Огневицы не допустим, средство у меня есть от неё.
— Горошины эти?
— Да, их надо два раза в день пить, несколько дней.
— Пить?
— Ну глотать, запивая водой. Но мне надо за тобой присмотреть, дней пять-семь. Это если быстро заживать будет. А у меня там стан, у татар отбил. Там у меня ещё люди есть, мне туда надо. А без моего присмотра тебе может хуже стать. Предлагаю — спустимся обратно вниз по реке, тут недалеко, вёрст десять или меньше, и поживем седмицу, полечим тебя.
— Давай, боярин, делай как знаешь. Коль жив останусь, молиться за тебя всю жизнь буду.
— Ну-ну, и жить будешь и ходить будешь.
Вспомнил про завтрак, сказали что готово. Позавтракали пшеном с кониной, ну хоть мясо свежее. Сижу, жду своих — Акима с бойцами. Пресс-секретарь Ивашка рассказывает, с моего разрешения, про винтовки. Я ночной бой вспоминаю.
— Вань, ты сколько по татарам успел стрельнуть?
— Три раза.
— Так, а я четыре, первый по главарю. А лучники наши?
— Ну десятка два стрел пустили.
— Понятно, ежиков устроили. А гильз стреляных у тебя сколько?
— Три.
— Молодец. И у меня три, одной не хватает. Помнишь, откуда я стрелял? Сбегай, поищи гильзу. — Ивашка умчался.
Приносит гильзу и стрелу. У стрелы кончик наконечника-ромбика согнут, причём заметно — сталь мягкая. Вспомнил, в меня же ночью попали. Снял броник, «юбку» я ещё вечером снял, достал пластину — вмятина характерная, но дырки нет. Снял рубашку, на груди никаких следов, хотя помню, удар приличный был. Все на меня внимательно смотрят.
— Это латы такие… ну зерцало. — комментирую.
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Попаданцы

Сообщение 13 дек 2019 13:04

Сто килограммов для прогресса
Глава 2. окончание
Раз разделся, пошёл умылся по пояс. Обсох, оделся — свежее стало. Тут наша конница появилась. Целый караван лошадей и одна с грузом. Это труп главаря оказался. Дырка в левом боку, кольчуга пулей пробита, рана такая рваная немного. Это пуля куски кольчужных колец внутрь затащила. Как я и думал, кольчуга усиливает урон от пули с большой энергией.
А лошадей нашли девять, таким образом, ушёл только один татарин с тремя лошадьми. Неприятно ощущать что тут партизан с луком в лесу, но кажется мне, что сейчас улепетывает он во все копыта.
Аким перекусил, и с Игнатом, десятником гусевским, стали трофеи разбирать. Сказали, что самое ценное — три кольчуги. Сделал широкий жест — предложил: пять лошадей нам, четыре им, две кольчуги нам, одну гусевским, остальное — поровну. Еремей и Игнат охотно согласились. Акиму предложил кольчугу главаря с зерцалами, он тут же её надел, даже «дырочка в правом боку» его не смущала, в смысле в левом. Только кровь очистил.
Стали собираться. Решил: я с Ивашкой на струге, а моих семеро воинов на двенадцати лошадях — берегом. Феде дал пистолет, хоть сигнал подаст. Акиму сказал, как проверишь стан, отправь Федю с двумя лошадьми к устью протоки. Только одна лошадь на левом берегу протоки, другая на правом. А Федя чтоб вышел на самый берег, что бы мы протоку не пропустили.
Спихнули струг на воду, развернули веслами, немного разогнали, дальше пошли по течению, слегка подгребая веслами.
Струг по течению идёт почти беззвучно, слегка волны плещутся. Лето, речка, корабль — красота! Круиз, почти. Да, на струге не то что верхом. Речка узкая, метров сорок, берега сплошь заросшие лесом. Воронежского водохранилища ещё нет. А ведь по правому борту будущий Советский район города Воронежа, стрелка в широком понимании, область километров десять, сейчас плотно заросшая лесом. Если в центре этого массива разместить поселок, то татары не найдут, разве что по дыму. Но дозоры на берегах рек нужны. И на суше с севера, вдруг переправятся далеко, и зайдут по берегу. Только люди нужны, много, не меньше сотни. И мастера и войны. А чтоб нанять людей нужны деньги, а для этого надо продать активы — «бусы и зеркала», особенно, рубины. А хорошую цену дадут в крупном городе. Чем богаче город, тем лучше цена. До Москвы далековато. Что же делать.
Так, за размышлениями и созерцанием природы прошло полтора часа. Стал высматривать протоку по левому борту. Минут двадцать высматриваю — нету и нету. Неужели проскочили! А нет, вон Федя.
Стали поворачивать. Лавировали, лавировали да не вылавировали — наполовину вошли в протоку и слегка воткнулись в берег. Объяснил им про лошадей, привязали две верёвки к носу струга, один гребец спрыгнул на правый берег протоки, привязали верёвки к лошадям, стянули с берега струг и пошли потихоньку. Одна лошадь слева, одна справа — за нос тянут, на корме, двое веслами, как шестами, подруливают. Так и дошли потихоньку.
А в стане уже движение, девки кашеварят, Аким командует, нас встречает. Причалили струг рядом с первым, так же под углом, не развернуться здесь. Сошли на берег, Еремея на плетеных носилках вытащили, он себя неплохо чувствует. Лагерь обустраивается, все при деле. Воду берут из ручейка, он с востока в протоку впадает. Решил осмотреть раны пациентов. Вскипятил воду в котелке, закрыл крышкой. Еремея на носилках вынесли на солнечное место. Вода остыла до сорока градусов, отмочил ею повязки, и ещё хлоргексидином обработал. Присмотрелся, а на выходном отверстии раны в бедре какой-то сгусток и торчит немного.
— Еремей держись, больно будет. Ложку надо?
— Давай так.
Протер пинцет хлоргексидином и вытащил из раны кусочек чего-то, в засохшей крови. Кровь побежала. Ещё обработал и забинтовал. А рядом младшая девка, Евдокия, стоит смотрит.
— Видела? Завтра вместе перебинтовывать будем. Сможешь? — закивала.
Остальные раны нормальные, вроде заживают. Отеки ещё сильные, но воспаления, вроде, не заметно. Отдал Евдокии кровяные бинты — отстирать осторожно, потом ещё прокипятим.
Прошелся по лагерю, заглянул в шатры, что-то там внутри не очень, не буду я там спать. Позвал Акима и пошли осматривать теперь уже мой струг. Померил шагами, меньше двадцати метров — Аким объяснил, что это малый струг — восемь сажений (это 17 метров с копейками), большой струг в верховьях не развернется. Что может брать пятьсот пудов груза (ого — восемь тонн), но грузят меньше, а то против течения тяжело идти. Сколько же у него полное водоизмещение? Тонн пятнадцать, наверное. Короткая мачта — метра четыре, и снятый, вместе с реей, небольшой прямой парус. Весла тоже лежат на дне струга. Палуба только на баке и на юте, в середине только банки для гребцов. На корме рулевое весло. Конструкции обоих стругов одинаковые — да, говорит Аким, один мастер делал. Только мой струг постарее немного. Вдруг Аким спрашивает:
— Боярин, а ты не литвин?
— Нее, русский я. С Ярославского княжества. А что чудной я и говор другой, так путешествовал много, в других странах нужное перенимал, умному учился.
К этому вопросу я уже подготовился, Ярославское княжество подальше отсюда, но уже несколько лет входит в Московское.
Позвали ещё людей, перекинули парус через ахтерштаг, рея вдоль одного борта, к другому борту концы привязали. Получилось подобие палатки на корме. Вот здесь и буду спать. Сказал девкам помыть палубу на юте. Смотрю — мешки вытащили — зерно у татар нашли — шесть мешков овса, два мешка ячменя, полмешка пшена, три мешка ржи и муки с четверть мешка. Аким говорит что лошадок надо овсом подкормить, на одной траве трудно им. Подкорми, говорю, но экономно, надо бы на месяц растянуть.
Тут что-то мои Федя и Ивашка спорят. Подошёл, один говорит, что чаша серебряная — и её в казну надо, а другой — что не серебряная — и это посуда. Смотрю — небольшая чаша, тёмно-серая, помятая немного, ни надписей ни рисунков, взял — тяжёлая. Свинец! Поковырял ножом — точно свинец. Ура! У меня ещё пули будут! Сколько же веса в ней? С полкило где-то. Тут Евдокия влезла:
— Сотник татарский говорил, что это ромейская чаша для сладкого вина.
Для сладкого вина? Точно! В древнем Риме кислое вино кипятили в свинцовых сосудах, образовывались сладкие соли свинца, вот этим они травились.
— А ты не пила из неё?
— Нее, да и вина тут нет.
Так, надо пули отлить. В чем бы свинец расплавить? Взял кружку из нержавейки и пулелейку на 158 гран. Позвал Акима, Ивашку, Федю. Смял чашу обухом топора (антиквариат? Да тут кругом антиквариат!), засыпал толченым углём, чтоб восстановился свинец из оксида. Расселись у костра, постелил влажную тряпку на земле.
— Смотрите, ничего сложного, главное пулелейка.
Свинец расплавился, ещё пулелейку прогрел осторожно. Пули выскакивают блестящие, будто серебряные, шипят на тряпке. Литник отрубается и обратно в тигель. Процесс увлекательный такой. Сорок три пули получилось, сорок четвёртая не до конца заполнилась. Три моих бойца пули в руках крутят, пересыпают из ладони в ладонь по несколько штук, играются.
— А пули в патронах медные, а эти свинцовые — заметил Ивашка.
— Те тоже свинцовые, медью покрытые, эти тоже хорошо стреляют. Завтра ещё патроны будем заряжать.
Тут и обед поспел, поели опять конины с кашей, мои мясом отъедаются, лошадку надо доедать, а то испортится. И не засолишь, соли мало, у татар нашли мешочек, килограмма полтора, только на еду. Подвесили две ноги коптится в стороне, на несколько дней сохранности хватит. Шкуру выскоблили, помыли и посыпали золой. Но кожа без соли так себе будет.
Феде поручил выстругать ручки для оставшихся двух пистолетов. Сам решил пополнить запаса хлоргексидина. Собрал перегонный аппарат из ведра, налил литра три и поставил греться. Тщательно отмыл котелок. Набрал горячей дистиллированной воды поллитра и сполоснул котелок и пустую литровую ПЭТ бутылку. Потом набрал литр и перелил в бутылку. Сразу в бутылку не рискнул, костёр близко, надо экран делать. Отмерил стеклянным шприцем два с половиной кубика дезина. Потряс бутылкой и написал на этикетке маркером «хлоргексидин 0,05 %». Красота. Один маленький бутылёк уже пустой — заправил. Неудобно, воронку надо. Народ вокруг ходит, издалека посматривает на колдунство и шаманство. Хорошо хоть не знают, для чего ещё можно использовать ректификационную колонку.
Вспомнил, что хотел посмотреть что за щиты у команды купца. Да, щиты крепкие, конструкция — «дверь сарая» из дубовых досок приличной толщины, и вес соответствующий. С такими не побегаешь, сразу видно — «корабельные» щиты. Осмотрел внимательно — следы от стрел есть, а пробитие только одно — стрела попала в край и расщепила доску.
Потом с Федей доделали рукоятки, теперь у нас весь комплект в строю — две винтовки и четыре пистолета, жаль только что пистолеты гладкоствольные. Завтра опробуем.
На ужин позвали, в дополнение к надоевшей каше с кониной, Ратмира ржаные пресные лепешки испекла. Вскипятили ведро воды, для заварки кинул туда листьев смородины и малины. Объяснил, что пить надо только кипяченую воду, болеть животом меньше будете. Никто не против, только «чай» пили немного остывшим, лето всё-таки.
Дал раненым антибиотики, тот вояка, что в руку ранен, уже ходит вовсю, пытается помогать всем. Сделал ему перевязь на шею из тряпок. У Еремея аппетит нормальный.
— Рана не дергает? — спрашиваю.
— Нет, болит только когда шевелишься.
— Ну хорошо.
Спланировали караул на ночь. В смене один часовой мой, один гусевский. Своим часовым выдал один переходящий пистолет с одним патроном, чтоб хоть сигнал подали. Предупредил, кто заснет на посту — получит розг. Или плетей, в общем, что под руку попадется. Акиму наказал проверять ночью посты.
Пошёл на струг укладываться. Окунулся в речке, расстелил спальник, залез во вкладыш в одних трусах, наконец-то как нормальный человек посплю, комары вот только немного мешают. Вдруг карабкается кто-то через нос струга — Ратмира, за ней Евдокия. Зыркают друг на друга, подошли, спрашивают, не надо ли чего, боярин. Вот они что удумали! Но как вспомню, что они сутки как из-под татар, то у меня как-то желание не подымается.
Спать идите!
— А можно мне на струге спать?
— И мне!
— Вон там на носу спите.
Хотя на юте на палубе места много, метра четыре он длиной, но нафиг-нафиг, на носу места тоже много, надо фасон держать. Притащили они по тулупу и улеглись, лежат тихо. Я тоже засыпать стал. День сегодня продуктивный такой, много что сделали — подумал, засыпая.
Утром рано встал, выспался. Размялся, поплавал, завтрак. Подумал, надо белье стирать уже, единственный кусок мыла на это тратить не хочу. Нашли два горшка глиняных, в очаге золы полно, сказал чтоб щелока сделали.
Не нравится мне, что мои ценнейшие запасы просто в сумках лежат. Стал изучать свой трофейный сундук — небольшой, сантиметров восемьдесят длинной, крепкий, доски дубовые, гвоздей много, дерево пропитано чем-то, на льняное масло похоже. На петлях навесной замок висит, одна петля вырвана, татары постарались, вся эта конструкция болтается. Но дерево особо не повреждено. А замок совсем простой — односувальдный, «секрет» только в фигурности замочной скважины и во внутренних неподвижных препятствиях ключу. Из мультитула расправил тонкую отвертку, и через щель, сдвинул язычок, дужка открылась. Теперь ничего не болтается, но как его закрывать? Смотрю, крышка сундука притворяется не плоско, а с четвертью, чтоб щелей не было. Если вкрутить шуруп в край стенки, то он попадёт в четверть крышки и запрет сундук.
Просверлил ручной дрелью и тонким сверлом отверстие, закрутил шуруп — плотно, не болтается. Теперь сундук можно открыть только «крестовой» отверткой в моём мультитуле, который я ношу в кармашке «броника», или топором сломать. Вряд ли во всем мире есть ещё одна отвертка со шлицем Филлипс или Позидрайв, которые в магазинах называют Ph и Pz. Не думал, что я мультитулом буду так активно пользоваться, он вроде, для городских «джунглей». А я и стрелу перекусывал, рукоятки пистолетам подгонял, теперь вот сундук. Взял с собой я одну из самых крупных моделей Лезермана — Сурдж. У него ещё особенность — вместо пилы держатель, и туда вставляются стандартные пилки от электролобзика, а в комплекте ещё алмазный надфиль с таким же креплением. Так я для него набрал ещё пилок с разным зубом, и по металлу ещё. Ими было удобно рукояти пистолетов подгонять.
Велел отнести сундук на струг, там сложил все самое ценное, много влезло, но сундук стал неподъемным. Вспомнил, что хотел зарядить патроны, повытаскивал инструменты и компоненты, прикрутил пресс к краю палубы юта и позвал Акима, Ивашку и Федю.
Показал им наглядно весь процесс: декапсуляция стреляных гильз, капсульные гнезда чистые, чистить не стал, поставил новые капсуля. Свинцовые пули перед установкой надо смазывать, чтоб меньше освинцовка ствола была и гильзы надо смазывать для обжатия в фулсайз матрицы. Нашел в шатрах огарок сальной свечи, для смазки гильз нормально, а для пуль жидковатая смазка. Прогнал гильзы через фулсайз. Пули смазал слегка, чтоб сало на порох не попала. Потом отмерял порох на весах, засыпал в гильзы. Собрали патроны использовав все стреляные гильзы, ещё пули остались. Проверил — патроны в патронник нормально заходят. Мои бойцы под впечатлением процесса, да и мне нравится — точные действия, все чётко работает, и результат значительный — готовые к стрельбе патроны. Даже помню высказывание в интернете — «Релодинг такой увлекательный процесс, что можно даже не стрелять». Сложил все обратно и пошли учить Акима стрелять.
Опять лекция про принципы прицеливания и баллистику. Начали с винтовки, стреляли по березе, лежа с упора, все дальше и дальше, нормально попадает. Попробовали стрелять из-за гусевского щита, стоящего на земле. Неудобно — стоя слишком низко — надо пригибаться, а с колена немного высоковато. Хорошо бы сделать в щите отверстие — бойницу, но щиты не мои, потом обсудим. Далее пистолет, сначала вхолостую — выхватывал, взводил курок и щелкал. Потом стрельнул с пяти метров — в березу попал, с десяти прицелился — мимо. Со второго раза попал, но даже на бересте видно что пуля боком пришла. Да, нарезные стволы нужны, но для этого медь нужна и горн кузнечный хотя бы. Что же, будем искать.
На сегодня стрельбы достаточно, смотрю весь лагерь стоит, смотрит невдалеке, близко подходить стесняются. Я специально рядом со станом стрелял, такая демонстрация силы, гусевские бойцы помнят, какие дырки от огнестрела. Одна пуля даже борт струга пробила, а там миллиметров шестьдесят. Пошли, зарядили патроны, теперь у меня опять полный боезапас и десяток пуль остался. Один пистолет выдал Акиму для постоянного ношения — «табельное оружие». Показал, как устроена моя кобура, выдал цыганскую иголку и кусок толстой нитки, среди трофеев нашли татарскую кожаную жилетку. Аким сел шить себе кобуру.
Пошёл раненых проведать, чувствуют они себя хорошо. С Евдокией сделали перевязку, использовали вчерашние выстиранные и прокипяченные бинты, только тампоны на раны свежие.
— Слушай, Еремей, а куда стругом можно добраться отсюда, в Рязань или в Москву?
— Не, не добраться туда. Если по Ворон-реке подняться, то до Рязани ещё вёрст триста. А вот если по Дону подняться, потом малыми лодками, то волок будет в Упу, там Тула уже. А можешь в Оку, там и Рязань и Москва. А стругом нет, до волока не дойдешь.
— А в какие города попасть можно.
— Никакие. В верховьях Дона села есть, там струги делают, гребцы мои оттуда, струг я там оставляю, когда на Оку ухожу. — он погрустнел, вспомнив погибших.
— А что в селах есть? А то мне купить много что надо — железа, меди, свинца, огненного зелья. Людей нанять надо — кузнеца, медника.
— Ну кузнецы у нас есть, медник тоже. Железов всяких я тебе привезу. А вот зелья огненного где брать, у князя есть немного, но продаст ли он. Вряд ли. Ему купцы привозят, издалека.
— А ты сам далеко не ходишь?
— Собирался я все до Таны дойти, мехов скопил, там за меха много серебра дают. Да вот такие потери, видно не судьба, в этом году.
— А что тебе не хватает для похода в Тану?
— Охраны надо четыре или пять десятков, а то вот такие тати татарские озоруют. И карта нужна, потому как до Таны спустишься по течению, а обратно — в притоках заплутаешь.
Я задумался. Тана — это примерно наш Ростов-на-Дону. Сейчас это колония Генуэзской торговой республики. Там они почти все побережье Крыма освоили. Торговцы! Вот кому я могу хорошо продать рубины! И купить многое, из нужного мне, порох у них точно должен быть. Республика! Она хоть и аристократическая республика, но махрового феодализма там нет, и безродный купец с деньгами и небольшой охраной там приличный человек, никто его «нагибать» не будет. Надо только правила игры соблюдать — пошлины платить и т. д. Но там ещё центр работорговли, ну надо в одиночку, без охраны не ходить, а то можно на галере с веслом оказаться. Крым! Тепло! Там можно рассаду картошки без парника вырастить! Все, мне надо в Крым, но сначала в Тану. Карту, говоришь, надо?
Пошёл я, взял из своих вещей карту, лист А3, карандаш и книгу для подкладки. Нашел солнечное место, сел на бревнышко, положил лист на карту и прижал — немного проглядывает карта, стал обводить. Нарисовал весь Дон с притоками, не забывая, что водохранилищ нет, нарисовал Азовское море и кусок Крыма, кусок Волги, кусок Оки, Москву, Рязань, Тулу, Тану, Воспоро (Керчь). Обозначил масштаб, верста чуть больше километра. Стороны света подписал (полдень, полночь). Доехало, что писал я на русском языке двадцатого века, но ничего, догадается.
Пошёл к Еремею.
— На, Еремей, дарю. Вот карта Дона. Смотри, понятно?
Купец впился в карту и глазами и пальцами. Водит пальцем по словам, пытается читать по слогам. Я произношу — он запоминает. Он поглядывает на меня немного недоверчиво.
— Карта точная, не сомневайся. Смотри, вот так расстояние измерять. Нашел где мы сейчас? Да, вот, на стрелке.
— Это же сколько до Таны?
— Почти полторы тысячи вёрст. Но если бросить бревно в реку, и оно по пути нигде не застрянет, то через три-четыре седмицы оно будет в Тане. А если ещё грести, то быстрее.
— Ты предлагаешь в Тану идти? Воев у нас мало.
— Смотри, у тебя хорошие щиты, стрелы их, считай, не берут. Но мои винтовки такие щиты пробивают. Даже борт струга пробивают. Если на нас на реке нападут даже на струге, мы щитами закроемся и перестреляем, если часть гребцов убита, то струг сразу скорость теряет. На ночлег сходить на берег не будем, можно в стругах спать, места много. С берега нас обстрелять можно, только если здесь, после стрелки. Здесь Дон пятьдесят сажений, дострелить можно, а попасть, только если сотня стреляет. А дальше Дон будет сто сажений шириной, потом двести, не дострелить. В Тану придешь, причалим, пошлину заплатишь, с охраной на рынок пойдешь, никто тебя не тронет. А за сколько ты там меха продашь? Представил?
Оставил я купца в раздумьях, пусть дозревает. Тем более обедать зовут. Пообедали, потом Акиму помог кобуру доделать и подогнать. Надел, стоит такой в кольчуге, на поясе слева сабля, справа пистолет под патрон 357 Magnum. Ух, и это только начало, какие ещё сочетания у меня впереди! Выдал ещё Акиму зажигалку Зиппо, показал как пользоваться, что надо заправлять у меня иногда. Мне кажется, что Аким себя сотником почувствовал, а то и тысяцким.
Подошёл к Еремею, а он мне сходу:
— Идём в Тану! Сколько лет мечтал! А тут ты, и все один к одному — и исцеляешь меня, и карту подарил, и оружие твое. Когда ещё такой случай будет! Собираемся? Только лошадок бросать жалко, да куда их.
Опа, а это я не подумал. Не влезут? Так, лошадки мелкие, килограмм по пятьсот будут, итого шесть тонн. Даже в один струг влезут по весу. Но как представил как их затаскивать в струг, там высота борта от днища около метра. Даже если затащим, гребцам под копытами сидеть, бррр. Да ещё в навозе. А если лошади испугаются, и к одному борту подбегут, струг не перевернется, но зачерпнет точно. Их ещё выводить пасти надо будет.
— А продать их кому-нибудь?
— Вниз по Дону? Только в Тане. Не татарам же продавать.
— А сколько они стоят?
— У нас такие по пятьдесят-шестьдесят денег стоят. А в Тане дороже.
Да, прилично, деньга — это около грамма серебра. Жалко бросать. Что же делать? У нас два струга, почти одинаковых. А если катамаран сделать! Вот решение! По мосткам завести на платформу, настил из жердей, навоз проваливаться будет, сразу в реку. Только перила надо на платформе. Управлять катамараном немного труднее будет, но нам же вниз по течению. И сможем на ходу друг другу в гости ходить. Я объяснил идею купцу, он сначала хмурился, я ему горячо доказывал, на пальцах показывал. В какой-то момент он вдруг улыбнулся и согласился. Я догадываюсь, что он понял, что в таком случае я его не брошу. И я стал обдумывать постройку катамарана.
Глава 3.

Сначала надо определиться, какая нужна площадь для двенадцати лошадей, вроде самый минимум два квадрата, значит надо немного больше. А вот расстояние между стругами очень важный параметр, чем это расстояние больше, тем более толстые балки нужны. Для экономии веса платформу надо делать двухслойную — балки поперек через метр, а на них тонкие жерди. Если платформу делать восемь метров длинной, то ширина пролета будет четыре метра, нагрузка на балки от шести тонн лошадей приличная. А если до трёх уменьшить? Уже легче, но меньше трёх нельзя, лошади не развернутся. Назначаю платформу три на десять метров. Ещё нужен «мостик» через мой струг, и сходни, лошадей заводить. Теперь как всё это крепить, ни одного шурупа я на это тратить не собираюсь. Одних шкантов (деревянных штифтов) недостаточно, нужны ещё верёвки. Веревок мало. Есть суррогаты — еловые корни, ещё сырую лошадиную шкуру на ремни нарежем, вроде получается.
Пошёл к своим, объяснил задачу, распределил людей. Решили, сначала древесину всю подготовить. Вытащил из багажа полотно лучковой пилы, согнул лук из ветки, закрепил шурупами. Дал своим попробовать, они удивились легкости пиления и пошли брёвна заготавливать. Ширина струга около трёх с половиной метров, так что нужно было три брёвна по десять метров, одно по семь с половиной, для мостика, и семь по три метра. И куча жердей. Дерево всё сырое, конечно, только для шкантов нашли большую ветку дуба, сломанную в прошлом году. Других послал еловых корней добывать. До вечера все дерево заготовили, не забывая про охрану лагеря.
На утро, после завтрака велел разобрать шатры и прополоскать кошму в воде. Также прополоскали все тряпки трофейные. Развесили на деревьях сушится, кошму еле вытащили, такая стала тяжёлая. Шкуры и кожи развесили над дымным костром, хоть такая дезинфекция. Погрузили в струги все вещи и брёвна. Потом стали выводить струги из протоки в реку Воронеж задним ходом двумя лошадьми. Вывели, накинули брёвна и стали крепить, тщательно проверяя верёвками параллельность и симметричность. Тут пригодились мои буравчики, ими сверлили отверстия под шканты. Струги старались сильно не портить, поменьше дырок делать. Закрепили все одиннадцать поперечных бревен, начали стелить второй слой из жердей. Тут работа замедлилась — тонкий буравчик только один, три человека, меняясь, буравили дырки, но дырок надо было очень много. Параллельно начали крепить стойки для перил. Нижняя точка стойки привязывалась к гребной банке, в середине к бревнам настила, и она должна быть изогнутая, чтобы верхняя часть стояла вертикально. К вечеру сделали часть настила и часть стоек для перил. Ответственные места связывали ремнями, нарезанными из сырой шкуры. Обед и ужин готовили на новом месте, на старом остались только вещи на просушке. Спать улеглись в стругах, места хватает.
Перед сном я задумался, наш катамаран-коненосец в бою довольно уязвим, уязвим сам табун лошадей. В ближний бой лучше не вступать. У нас есть лодка, лучше атаковать врагов на воде с неё. Плотность огня обеспечиваем втроем, так что вместимости хватает. Надо только защиту от стрел придумать. Опять гусевские щиты класса «дверь сарая», только как их закрепить, чтоб защищали от прямого выстрела стрелой и от обстрела «навесом»? Уснул с таким вопросом в голове.
Утром встал, позавтракал, перевязка раненых. Тот парень, что ранен в руку, уже нормально себя чувствует, снял ему швы, рановато, но рана уже хорошо заросла. У Еремея тоже прогресс, пытается шевелить раненной ногой, это хорошо, спаек меньше будет.
Стройка катамарана завершается, я занялся лодкой. Размеры щитов где-то шестьдесят на сто десять сантиметров, надо разметить два щита горизонтально над бортом, между ними уключина, а ещё два щита над ними, под углом. Взял четыре тонких гибких жердины и закрепил их дугами в лодке, вроде опор для тента. К ним привязал четыре щита, получилась защита от стрел с одного борта, для боя с одним кораблём противника достаточно, ну ещё взять пятый щит, с носа или кормы закрываться. За щитами могут спрятаться четверо сидящих, вот в полный рост не встать. Получилось две бойницы — одна вертикальная над веслом, другая узкая горизонтальная между верхними и нижними щитами. Вертикальная бойница несколько широковата, надо туда заглушку сделать. Эти пять щитов я у Еремея купил, обменял на трофейную саблю. Где-нибудь в Рязани меня за такую сделку бы засмеяли, но щиты мне нужны здесь. Вот стрелоустойчивый броненосец готов. Ещё сделали якорь для катамарана, вырубили из деревца соответствующий кусок и привязали к нему крупных камней. Якорь тонул медленно, но тонул.
К обеду закончили настил и начали крепить перила — ну это быстро. Пообедали, стали осваивать катамаран. Придирчиво все подергали, добавили диагональных распорок перилам. Сделали сходни из жердей с частыми поперечинами — метр на три. Попробовали походить на веслах, против течения довольно трудно выдерживать курс, нужна согласованная работа как гребцов, так и двух рулевых. Ну мы-то по течению пойдём. Зато, если работать веслами в раздрай, разворачивается на месте, лучше одиночного струга. Река такая узкая, что разворачиваться приходится строго по середине реки. Паруса ставить даже не пытался, с такой схемой — мачты справа и слева — выдерживать курс совершенно невозможно. Решили, завтра с утра отправляемся. Сказал, чтоб утром варили двойную порцию, обедать будем холодным, на ходу.
Утром, после завтрака, одни пошли за лошадьми, другие за высохшими вещами на лодке, щиты ещё вчера сняли, с ними не удобно. Лошадей привели, стали заводить по сходням на борт. По два человека берут под уздцы и быстро на платформу. Нормально всех завели, привязали, вроде не особо тесно. Правда, левый берег реки пологий, лошади шли по мелководью, натащили грязи на мостик и на мой струг соответственно. Надо на высокий берег выводить по возможности. Судно осело, но не критично, запас ещё есть.
Лодка вторым рейсом привезла остатки вещей. Длина лодки больше трёх метров, четверо приподняли верёвками и поставили поперек между стругами, позади настила. Помыли струг от принесенной грязи, сходни прямо в реке помыли и затащили на настил. Наконец-то все и вся погрузились и отчалили.
По реке Воронеж не гребли, только рулили и отталкивались веслами от берегов. Хорошо, он сильно не петляет, идёт пологой дугой. Часа через два вышли на «большую» воду — Дон, он здесь метров сто шириной. Катамаран попытался закрутится, тут какая-то турбулентность при слиянии рек, мы налегли на весла и вышли на стрежень Дона. Погребли часок для тренировки, разгонялись до семи-восьми километров в час относительно берега. Потом Дон петлять начал, сушим весла, только подруливаем. В обед на ходу съели холодную кашу с мясом, сказали что конины осталось на один раз. Вспомнил я про рыбу, достал крючок не самый большой, кусок лески, поплавок из куска дерева, насадил кусочек вяленого мяса и закинул снасть. Леску привязал, все, конечно, наблюдают за моими действиями. Минут через десять как дернет, леска из рук вырвалась, хорошо что привязана. Но я и не сильно держал, а то бы порезался. Как вытягивать, леска руки режет. Мужик стали помогать, показалась рыбина у поверхности, веслом ей дали и вытащили. Здоровая такая щука, около метра. Ну может это по моим меркам здоровая, так как никто энтузиазма не проявил, удивлялись методу лова, тут все сетями ловят. Ну и щука — рыба не вкусная, с голодухи только едят. Но оставили, на двадцать пять человек много надо.
Федя и Ивашка смотрят на меня просительно, отдал им снасть и сделал ещё одну, чтоб не подрались. Удилища нужны, вечером причалим — нарубим. К вечеру наловили ещё и судаков и лещей и щук. Пристали к правому берегу, развернувшись. Вывели коней, стреножили, оставили пастись. Уху сварили из лещей и судаков, щук в глине запекли. Мясо завтра доедим — хоть какое-то разнообразие. Поужинали, выставили караул, легли спать. Утром доели уху, сварили каши, чтобы на обед с щуками поесть. Загнали коней и отчалили. Через полчаса увидели несколько конных татар, они ехали на север по правому берегу, возможно, к месту нашей стоянки, наверное, ночью костёр увидели. Они нас тоже увидели, остановились, но мы взяли левее, и нас разделяло метров сто реки. Они стрелять не стали, смотрели, пытаясь понять, что это движется по реке. Сопровождали нас полчаса, потом ушли от реки. Да, опасно так ночевать, места пошли открытые, отдельные рощи только, костёр на реке ночью видно далеко, а мы в темноте толком никого не видим.
Я подумал, ночи сейчас лунные, можно ночью идти, скорость у нас маленькая, берега видно, плавающие коряги идут с той же скоростью что и мы. Причаливать будем днём часа на три-четыре, чтобы кони попаслись. Зато нам все видно вокруг, и наш костёр не будет маяком в ночи. А если какие непонятки ночью, можно встать на якорь в любом месте, Дон сейчас мелкий. Объяснил это Еремею, разбил людей на три вахты. Одной вахте сказал что бы после обеда поспали, ночью будут дежурить. Пришлось остановить моих рыбаков, натаскали кучу рыбы, и это ещё щук отпускали. А нам вечером надо конину доедать, а то испортится.
Часов в пять стали на стоянку. Коням срочно пастись, мы наварили ухи, каши с мясом и запекали рыбу в глине. После восьми отчалили и сменились вахты, я сказал ночной вахте, чтоб меня разбудили, как начнет светать. Разбудил в начале пятого, объявил пересменку, новой вахте сказал умыться, посмотрел, как они справляются, и лёг спать. Проснулся уже около семи. Ну вроде так лучше получается, и безопасней, и идём быстрее. Рыбаки начали рыбачить, рыбный пост у нас какой-то начался, мясо кончилось. Периодически приказал грести, полчаса гребут — час отдыхают. Сказал — для тренировки, но это чтобы не бездельничали.
В течение дня два раза видели всадников на правом берегу, на левом никого. Пациенты мои уже все лучше и лучше, все швы снял, антибиотики отменил, бинтую только ногу Еремея. Он уже может стоять недолго, опершись на борт, или сидеть боком на краю палубы. К вечеру пристали к левому берегу, нашли удобное место. Кони чуть ли не сами побежали пастись, видимо вчера не доели. Надо им сегодня по горсти овса дать. Девки опять варят, запекают, но уже без мяса. Поели, отчалили по расписанию. Опять вахты, вроде уже все вошли в ритм. Днём опять все то же самое.
До обеда должны пройти устье реки Богучарка, она на карте обозначена, показываю Еремею, учу его ориентироваться, компас показываю, объясняю, и все устье высматриваю. Вдруг вижу, какое-то движение на берегу, люди, но не только татары. Смотрел, смотрел — понял — татары полон ведут, и через реку Богучарка пытаются перебраться. Татар много — больше двух десятков, полона немного поменьше. А я же могу попытаться отбить на своём «броненосце»! Причём безопасно для своих.
— Тревога, спускайте лодку! Туда четыре щита с завязками и пятый простой. Со мной Аким, Ивашка, Савва. Остальные на весла, гребём туда, пятьдесят саженей от берега, пятьдесят выше устья. Мы грузимся в лодку.
Так, патроны — по десятку свинцовых Акиму и Ивашке, мне два десятка — свинцовые и «медные». Нацепить защиту по полной программе.
— Игнат! Стойте в этом месте, если будем махать руками, гребите к нам, причаливайте обязательно выше устья, если не машем, а отходим на лодке, идите влево и вниз, нам на перехват.
Все, в лодку и пошли. Привязали щиты на место, на правый борт. Подходим, татары смотрят на нас, часть на том берегу Богучарки, часть на этом, полон весь на этом, руки связаны, на земле сидят. Осталось метров сорок, один татарин крикнул, и по нам полетели стрелы, застучали по щитам, но не пробивают.
— Аким, подруливай, так чтоб мы боком стояли и не дергай, стрелять будем. Савва, пока не стреляй, не высовывайся. Иван, стреляй по татарам! Через верхнюю щель, она узкая! Не спеша, целься.
Сам тоже прицелился и стрельнул — попал. Ещё и ещё. Ближние татары, по которым мы стреляли, стали разбегаться — наверх и в лес, лес тут близко. Кто верхом, кто пешком. А мы им в спину! Но несколько скрылось в лесу. На этом берегу татар не осталось.
Стрела воткнулась прямо у моего левого бедра. Я ближе всех к носу сижу.
— Аким! Доворачивай на дальних!
Стали по дальним стрелять, они не стали дожидаться больших потерь и стремительно в лес засобирались. Вот последний скрылся в лесу.
— Все целы? Никто не ранен?
— Нее, живые.
— А у меня патроны кончились! — это Ивашка.
— Аким, дай ему пяток.
Смотрю, пленники на земле залегли, правильно. Пока Аким возился, нас сносить стало.
— Аким греби туда! Ивашка маши Игнату.
Подплыли, спрыгнул на берег, кричу
— Мы вас освободили! Сейчас струг подойдёт, быстро туда, а то татары могут вернуться! Аким, поднимись наверх, увидишь татар — сразу стреляй из пистолета, мы услышим, сам осторожней. Савва, пройдись, добей татар, там наверху ещё есть.
Оглядел пленников — семнадцать человек, в основном, дети и подростки. Ножом разрезаю верёвки. Савва оружие собрал, в кучу сложил, начал сапоги стаскивать. В полоне несколько взрослых парней — говорю им:
— Помогите татар ободрать — они с готовностью кинулись помогать Савве.
Тут уже катамаран подходит, несколько воев спрыгнули оружие таскают.
— Детям помогите, быстрее, вдруг татары!
Оглянулся на нашу лодку, ого! Густо утыкана стрелами, с полсотни наверное.
Глянул на Акима — тот уже пистолет вытащил и в лес всматривается. Уже все погрузились — только татар ещё раздевают. Говорю Ивашке:
— Залезь на струг, на настил у коней встань, там повыше, держи под прицелом лес. — это я его пораньше эвакуировал.
— Игнат, отчаливай, гребите на середину! Мужики! Все бросайте и на струг! Савва! На весла в лодку! Аким, спускайся.
Сам в лодку залез, с винтовкой на лес посматриваю. Катамаран на всех веслах отчалил. Аким прибежал, толкнул лодку, и мы отчалили. Уже на середине реки догнали и пересели в струг, лодку подняли на место.
— Давайте пройдём вёрст пять и на левый берег причалим.
Стал внимательно осматривать наше пополнение — пятеро парней лет двадцать — двадцать пять, этих на галеры хотели, четыре девченки — двенадцать — пятнадцать лет — этих понятно, в гарем. И восемь пацанят от семи до шестнадцати где-то, этих в янычары хотели.
— Вы давно ели?
— Вчера доедали за татарами, понемногу досталось.
— А пили когда?
— Утром из ручья напились.
Значит можно немного покормить.
— Ратмира, подели им наш обед, детям понемногу, парням нормально, скоро пристанем ещё наготовим.
— Федя, Ивашка! Рыбу ловим всю подряд.
Пошёл, сделал ещё одну удочку и закинул. Пошёл, гребцам говорю:
— Ещё несколько вёрст гребём, потом ищем хорошее место слева.
Подошёл к удочке, уже клюнуло — небольшая щука, пойдёт, все съедим. Гребём ещё минут двадцать, кричат:
— Вон там глубоко будет, сможем близко подойти.
— Причаливаем!
Сразу костры, во всех котлах варим уху. Наловили не так много, всё сейчас съедим. Лошадей тоже вывели, пусть перекусят. Пошёл к Акиму, а он новичков расспрашивает, позже он сам пришёл и рассказал.
— Это татары деревню разорили, всех побили, этих в полон. Ведут давно, дней десять. Младшие уже еле идут, ну хоть подкармливают. Татар было двадцать шесть, мы убили четырнадцать, одну или две лошади подранили, добычу только не всю забрали — сокрушался Аким.
— Да ладно, Аким, тряпки жалеть! Оружие забрали, сапоги.
— А рухлядь тоже деньгу стоит, а на том берегу ещё пять татар убитых с оружием осталось.
— Не жалей, Аким, а если бы они по нам без защиты из леса стрельнули. Не стоит того.
Четырнадцать убили? Потратили двадцать два патрона, отличная эффективность.
— А сколько там стрел в щитах на лодке? Не считал? Пошли посмотрим.
Ого! Тридцать шесть штук! Считая в бортах и внутри лодки несколько.
— Две стрелы через бойницу залетели, одна перед носом прям, вторая рукав порвала — вот.
Да, на грани прошли, могло кого-нибудь ранить или убить, мы же с Ивашкой в бойницы смотрели, могли в лицо схлопотать, брр. Так, какие ошибки. Бойницы надо уменьшить, четыре человека для такого «броненосца» — много, тесно, еле за щитами помещаемся. Стрелять можно с большего расстояния, но это, если бы не было качки.
Уха сварилась, покормили новеньких, объедаться не дали, сами поели, но как-то маловато вышло. Надо ещё рыбы ловить. Лошадей опять на борт, пару часов попаслись. Отчаливаем. Новички от еды осоловели, сказал чтоб спать легли. Я сделал ещё две удочки, раздал желающим — пять человек рыбу ловят. Клюет плохо, жара, надо утром ловить. Часа через три разбудил парней, порасспрашивал. Все хлебопашцы, сельхозработники, ну хоть бы один кузнец, ну хоть бы подмастерье кузнеца. Возвращаться им некуда, татары кругом, до дома не дойдут. Взял их на работу гребцами, за еду и немного серебра. Сказал отдыхать три дня, отъедаться, потом за работу.
Младшие стали просыпаться, у некоторых состояние близкое к ступору, ещё бы, такие резкие перемены в жизни. Побеседовал с каждым, старался разговорить, успокоить. Собрал всех, рассказал что путешествую по дальним странам, поскольку они все сироты, беру их с собой, буду кормить и учить грамоте. Кто хорошо выучится, сможет потом у меня работать, кто мастером, кто писарем. Сегодня отдых, а завтра, понемногу, учеба.
Дело к вечеру, приставать к берегу пора уже, рыбы наловили, но не так чтобы много. Опять весь процесс: лошади, варим ужин, едим, лошадей на борт, отчаливаем. На берегу взял ком глины и веточек тонких, готовлю учебные пособия. Сегодня немного припозднились, отчаливали уже в сумерках, но ночная смена не гребет, только подруливает. Но за ночь проходим вёрст тридцать, тоже не лишние. Уже почти стемнело, слышу разговоры какие-то, прислушался: Ивашка пытается «строить» новичков, причём не только малят, но и парней, которые старше его лет на десять. Как бы не подрались. И заметил, когда ужин готовили, старшие девки командовали новыми девчонками уж очень нарочито. «Дедовщина» прям.
Коллектив мой разрастается, двадцать семь человек уже, сквозной контроль я теряю, да и не нужен он. Нужна иерархия управления, чтобы лидерами групп были не самовыдвиженцы, а люди мною назначенные, может быть те же лидеры, а может и другие. Против «дедовщины» бороться «уставщиной», способ не самый лучший, но универсальный и масштабируемый. Кроме того, будет ответственность лидера за свою группу, а не беспредел местного вождя.
Аким у меня главный по военной части, в «гражданские» дела не лезет. Надо назначить главного по хозяйству, тут кроме Ратмиры вариантов нет. Звания бы воинские ввести, сразу видно кто главнее и не тратили время и силы на построение неформальной иерархии. И гражданские тоже. Прямо сейчас вроде рано вводить. Или не рано? Надо подумать.
Утром приставать не стали, перекусили вчерашним, по кусочку рыбы и каши досталось. Рыбаки уже с рассвета рыбачат, вроде лучше клюет. Переговорил осторожно с Ивашкой, так понял, что младшие ему подчинились, хотя двое там точно старше его. А вот парни выслушали уважительно, но промолчали. Всё-таки авторитет у Ивашки, с десяток татар на его счету. Запретил ему «наезжать» на парней, всё-таки разница в возрасте велика, сила традиций на морде лица может отразиться.
Поговорил с Ратмирой, сказал, что если назначу старшей «среди баб», то и отвечать за своих подчиненных придётся. Вот она их вчера гоняла, а они еле ноги передвигают, татары их триста вёрст гнали. Вроде прониклась.
Тут уже пора за уроки приниматься, слепил я из глины плитки квадратные, чтобы на них стилусом писать, расселись на носу, и начал как по букварю. Показал несколько букв и несколько слов составили. Поспрашивал нескольких учеников — вроде поняли. Сказал, что всех спрошу.
Учитель начальной школы теперь.
Вспомнил про иерархию управления, нужно назначить хотя бы вахтенных начальников, назовем их — «старший вахты». Пошёл к Еремею, объяснил — он согласился. Только попросил уроки проводить на его струге, а то ему далеко, не видно, а перелезть на мой струг он пока не может. Ух, какая тяга к знаниям.
Собрал всех, сделал объявление. Назначил старшими вахт Акима, Игната и Савву. Вахты у меня получились простейшие — три на три, ну это же ненадолго. Назначил Ратмиру старшей по хозяйству и кухне. Ивашку никуда не назначал, а новых парней-гребцов распределил по вахтам. Они выразили готовность грести хоть сейчас. Я сказал что завтра и понемногу. Прошло больше часа после первого урока, решил начать второй, теперь арифметика. Поспрашивал, почти все считают до десяти, а вот дальше числа называют по-другому. Десять и пять — пятнадцать, три десятка и шесть — тридцать шесть. Больше ста мало кто считает. Начали разучивать нормальные числительные в пределах сотни: двадцать, тридцать и т. д. Большинство разобралось, сказал чтобы друг друга поспрашивали, а я после обеда спрошу.
Пошёл к рыбакам, рыбы прилично наловили, обед скоро, надо причаливать. Опять весь процесс высадки с конями. Рыбы много, уха во всех котлах. Ратмира говорит что пшено последнее, будем один ячмень есть, да лепешки иногда.
— А овёс?
— Овес-то лошадиная еда, мы же не голодаем ещё. Или киселя поставить?
Я посоображал немного и говорю:
— После еды возьми овса как на кашу для всех, промой и замочи в холодной воде.
— Как на кисель?
— Да, а вечером, как будем сходить — напомни мне.
Уха вышла наваристая, наконец-то все наелись. Погрузились и отчалили. Сказал — всем кроме вахты отдыхать, поспать можно, два часа, добавил про себя. Час для них понятие абстрактное. Спросили — а рыбачить можно?
— Можно — говорю — время, проведенное на рыбалки, в срок жизни не учитывается. И сам задремал.
Проснулся через полтора часа. Провел уроки, поспрашивал, что объяснял утром, немного ещё добавил. Смотрю — ученики запоминают материал, завтра объём немного увеличу.
Рыба вяло клюет, после обеда всегда так, хоть бы на ужин хватило. И так рыбный день, так ещё маловато. Где бы мясца перехватить? Сам тоже присоединился к рыбакам, до ужина наловил немного.
Причалили, Ратмира спрашивает — что с овсом делать.
— Сегодня уху с овсом сделай, замоченный немного быстрее варится. Овсяная каша питательная, кони на овсе сильней становятся.
Уху с овсом все слопали с аппетитом, только шелуха в зубах застревает немного. А у нас овса шесть мешков, такую ораву кормить на время хватит.
Дотемна отчалили. Поспрашивал дневные вахты: татар сегодня видел кто? Ни одного — отвечают. Подумал, над картой. Наверное, те татары, кому надо в Тану, после Богучара сворачивают на юг, на Калитву — Северский Донец. А Дон на восток сворачивает, и идём мы по большой излучине Дона. Так что можно к правому берегу приставать спокойно.
В таком ритме уже около недели идём. Три урока по полчаса до обеда, три урока после. Буквы уже выучили, и числа двузначные называют. С Еремеем притоки Дона отслеживаем, он визуально развилки пытается запомнить, да на мой компас поглядывает. Но про то, что у меня их десяток — я молчу, цену набиваю. Рыбная уха с ячменем или с овсом, надоело — жуть. Хотя для моих людей это неплохо, дети рассказали, что дома они ели рыбу один-два раза в неделю, а мясо — несколько раз в год. А тут откармливаю как спортсменов. Один раз уху сварили с рожью, не-е, с овсом вкуснее. Иногда лепешки ржаные, но муки мало, экономим.
Дон все на юго-восток шёл, а после Иловли на юго-запад повернул. Говорю Еремею:
— Там на восходе — Волга, меньше сотни вёрст до неё. А по Волге спуститься немного — Сарай-город стоит, столица Золотой Орды. Ордынские земли пошли. Теперь левый берег опасней правого.
И уже на следующий день на левом берегу видим что-то непонятное. Смотрели-смотрели — стадо громадное, но от реки далеко, не понятно какой скот.
С учениками начал чтение по слогам ма-ма, ба-ба. Пора попробовать письмо, набрали глины, выстругали стилусы. Тут пришлось с каждым заниматься, правильный хват «карандаша» должен зафиксироваться. Пришлось как на конвейере, с двумя-тремя занимаюсь, остальные по слогам читать пытаются. Дети, конечно, разные. Одни быстро осваивают, другие тормозят. Но мотивация у всех высокая. Замечаю, к урокам тянутся буквально все, но взрослые вояки этого своего стремления стесняются. В приказном порядке посадил «за парту» пятерых новичков-гребцов и Федю. Ивашка с самого начала учится, успеваемость средняя, но самолюбие заставляет упорно учиться. Еремей учится не стесняясь. Церковно-славянскую письменность он знает, а про письменность двадцатого века я ему сказал так:
— Это новая русская письменность для простых людей, не чернецов. Тут букв меньше, писать легче, понятней. На ней пишут и те люди, которые эти винтовки сделали (чистая правда — подумал я, вспоминая Ижевский завод). Особенно новые цифры. На них сложные расчёты делать гораздо легче, позже увидишь.
Конечно, наш разговор слышали другие. А мои винтовки в нашем мирке были сакральным чудо-оружием: плохих татар убивает, своих спасает. Уже который бой, а среди наших потерь нет. Тьфу-тьфу. Так что мотивация к учебе подскочила до небывалых высот.
Заметил одного пацана, Ефима, шестнадцати лет, быстрее всех материал усваивает и пишет ровно. Стал расспрашивать — сын гончара, грамоте не учился. С детства с глиной и тут на глине пишем. Что-то фигня какая-то. Ещё расспросил — в детстве лепил фигурки из глины. Нет, великим скульптором он не стал, и даже невеликим. Но лепка развивала мелкую моторику пальцев и соответствующие отделы мозга, отвечающие ещё за речь, чтение и письмо. Написал ему целое предложение — легко прочитал по складам, и даже понял смысл. Отличный пример для остальных учеников, и мне надежда на грамотный коллектив.
Гребём сегодня, гребём, поворачиваем за мыс, а там отара овец пьёт из Дона на левом берегу, и всадник один, увидел нас — заметался. Я ко всем с вопросом — кто татарский знает? Оказалось Еремей и Игнат, немного, но поговорить могут.
— Спускайте лодку на воду, гребцы притормаживайте. Игнат, Пров, брони оденьте, с татарином говорить будем.
Щиты привязывать не стали, просто взяли три штуки. Взял несколько монеток.
Подплыли, татарин нервничает, не знает что делать, и страшно и овец жалко. Игнату говорю — успокой его, скажи что овцу купим. Игнат кричит ему на татарском, повторил несколько раз, тот вроде успокоился подошёл ближе. Игнат тот ещё толмач, еле объяснили. Но сторговали трёх овец, за одну монету! Хотя не знаю, что это была за монета, может продешевил. Но не жалею, так рыба надоела.
Прошли ещё несколько вёрст, пристали к правому берегу, не терпится, обед досрочно устроили. Зарезали барашка, двух других к лошадям поставили, удобно — ходячие консервы. Сварили шикарный бульон, кроме мяса сварили сердце, печень, почки. Только кишки выкинули, хотя, говорят татары и кишки едят. До того как посолили собрал немного жира, бараний жир самый тугоплавкий, для смазки пуль подходит, ещё бы воска пчелиного. В бульон ячменя добавили. Вусно! Быстро все умяли, так всем рыба надоела. Был барашек, осталось одна шкура и сорок один довольный человек. Все после еды разлеглись кто-где.
Мои спрашивают, можно было стельнуть татарина и набрать овец, не тратить монету.
— Ага, татарин ордынский, через три дня нас бы сотня татар ждала, может и на лодках, устали бы отбиваться, а тут одна монета и сколько удовольствия. Хотя татары по левому берегу не исключаются. Ладно, хватит валятся, грузимся — отчаливаем!
Гребцы с новыми силами как вдарили веслами, ух! Но через часок устали и пошли как обычно. Рыбаки продолжают, барашек-то раз, и нету, а рыбы полная река.
Ученики осваивают чтение по слогам, пытаются написать буквы, сложение до десятка все знают, пробуем сложение до сотни. Надо сложение столбиком показать. Вспомнил я про книгу, достал томик сказок Пушкина, сначала Ефиму помогал, потом он начал сам читать вслух. Пришлось ввести расписание, утром полчаса и после обеда полчаса чтения сказок Ефимом. Иначе работа стоит, когда звучат сказки — никто ничего не делает, даже рыбу не ловят, чтобы не отвлекала. А вечером запрещаю читать, чтобы глаза не портил.
Проходим место будущего Цимлянского водохранилища, предупредил Еремея, что в этом месте карта не очень точная, внимательно наносим ориентиры, устья. Вроде по руслу Дона я угадал. Как назло дождь пошёл, развесили на штагах кошму от шатров, попрятались. Полдня лил, потом ещё до ночи моросил. Пристали, сварили уху под дождём, поели. Смотрю, кони пасутся в грязи, решил ночуем тут, у берега, все на катамаране, посты выставить. Если что, отходим от берега, коней бросаем. Но ничего, обошлось. К утру даже земля просохла. Отчалили на рассвете.
Через пару дней прошли устье Северского Донца, объяснил, что до Таны двести вёрст осталось, на радостях съели второго барана. Пушкина вслух читают четверо по очереди. Еремей сообразил, что складывать столбиком можно любые числа, я намекнул про вычитание, умножение и деление, купец воодушевился как ребенок с новой игрушкой.
Берега стали оживленные, видим всадников каждые несколько часов, чаще на правом берегу. Встретили лодку с двумя рыбаками, они посмотрели опасливо, но с любопытство, никуда не убегали. Чувствуется, что приближаемся к цивилизации.
Вдруг русло Дона раздвоилось, объяснил Еремею что это дельта реки, и если хотим в Тану, то надо держаться правее. И карту в этом месте тоже надо проверить.
Идём, идём, уже рукава дельты пошли, а Таны все нет. У меня уже сомнения пошли, может тут совсем другая реальность? Место будущего Ростова точно прошли, пусто там. Хотя рыбацких лодок все больше, есть где-то крупное поселение. Наконец-то увидел что-то вдалеке, точно — дома на берегу, и много. Вот только не на правом берегу, а на левом. Так получается Тана это не будущий Ростов, а будущий Азов! Вот я великий историк с географом вместе! Но я виду не подаю, как будто так и должно бфть.
— Вот она, Тана, Еремей, город твоей мечты. К причалам подходить не будем, станем не доходя, где рыбаки. Ты на лодке с людьми сходи, разведай. Меха продавать не спеши, а вот лошадей продать придётся, обратно мы с ними не поднимемся.
Стали собираться, рассказываю Еремею, но и для всех на будущее:
— Там татар много, но это город и рынок, никто ни на кого не нападает, но опасаться надо. Татары будут и дикие и ордынцы, но кидаться на них не надо. Не надо ходить в одиночку по безлюдным местам, могут дать по голове и очнешься в колодках на галере. Там целый рынок рабов, это куда вас гнали (это я молодежи). Среди рабов много наших, православных. Кидаться спасать их тоже не надо, против нас тогда вся эта сила будет, показываю я на город. Чтобы бороться с этим, надо самим стать сильными. На рабский рынок лучше вообще не ходите.
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

:jgf

профессор АО
профессор АО
Сообщения: 59182
Благодарил (а): 457 раз
Поблагодарили: 3131 раз

Попаданцы

Сообщение 13 дек 2019 13:09

Сто килограммов для прогресса
Глава 3. Окончание
Ушли вчетвером, Еремей уже ходит с посохом, но ещё сильно хромает. Мы сидим, ждём, уху варим, Пушкина слушаем. Темнеет уже, нервничать начинаю. Лодка идёт. Наши! Все четверо, все целы.
— Рассказывай, Еремей!
— Ух, какой рынок! Шкура бобра знаешь сколько стоит! На деньгу пересчитать надо, но больше сорока. Хлеб дорогой, ржи мало, больше пшеницу продают. Соль недорогая, можно обратно взять. А наших лошадок можно продать по семьдесят или больше. Дороже, чем в Москве! Хотя у них за городом табуны стоят.
— А оплата как у них? Серебро?
— Можно серебром, но надо у менялы проверять, при мелких покупках невыгодно, а можно их монетой, она серебряная, но без веса идёт, так считать — удобно очень. Большая — лира называется, маленькая — сольда.
— Сольдо — поправил я.
Уже несколько веков на Руси нет обращения монет, гривны, рубли и деньга — это не монеты, это меры веса серебра. При сделки купцы ещё и оплату серебром взвешивали. При мелких покупках серебро оценивали «на глазок.»
— А знаешь, Еремей, тут до Кафы меньше пятисот вёрст осталось. А Тана супротив Кафы, это как Рязань супротив Москвы. Там за бобра ещё больше получишь. И диковины всякие там продают.
— Так как мы пройдём? Там же море!
— Морем можно пройти. Надо продать лошадей, разобрать катамаран — сделать опять два струга, с катамараном не справимся, да и осадка уменьшится — волна там. Выйдем из дельты Дона, пойдём налево — у восточного берега Меотийского озера. Если сильный ветер и волна, переждем на берегу. Потом, смотри здесь, пролив узкий, по хорошей погоде быстро переплывем — и мы в Воспоро. Потом уже вдоль берега Таврии — и Кафа рядом.
— Так сможем пройти? — Еремей загорелся.
— Сможем, только грести надо, течения там нет, ну если ветер попутный — парус в помощь. И надо бочки купить, воду с собой брать, вода в море соленая — её пить нельзя.
— Как соленая? Как посолили? Это можно уху не солить?
— Она горько-соленая, там соли ещё другие. Ну немного в уху можно добавить. Ещё в ней хорошо огурцы солить. Ладно, потом расскажу. Если идём — надо готовиться.
Уже темнеет, решили — все завтра. Еремей с людьми поужинал, загнали коней на платформу и немного отошли от берега. Встали на якорь, выставили усиленный караул.
Утром встали — все нормально, ночью лодки мимо проходили, люди по берегу ходили, но никто не напал. Пристали к берегу, варим завтрак, вывели лошадей — наверное, они больше на судно не вернутся. Дрова в костре — последние. Мы, обычно, подбираем сухие коряги на дрова — а тут все чисто — город в себя вбирает.
Вспомнил я про парус, надо бы на косой парус перейти, а то только попутный ветер работает или бакштаг. Пока уха варится, отвязали от реи парус, разложили на берегу. Решил геометрическую задачу, как сделать треугольник из прямоугольника одним швом без потерь. Раскроил, раздал младшим девченкам по цыганской иголке, ниток из трофейных тряпок надергали, сказал сшивать. Я нацепил на себя все доспехи и ещё трофейный разукрашенный кинжал на пояс. Катамаран отогнали от берега, встали на якорь. Позавтракали и двинули в город. Я, Еремей, Аким и Пров на лодке, Игнат и двое воев на лошадях, связав лошадей в караван. Место встречи на рынке для скота и Игнат и Еремей знают. Подошли к центру, высадились втроем и Пров сразу отошёл и встал метрах в тридцати от причала, там ещё колья вбиты в дно, он к ним привязался. Наверное, колья специально для этого.
Идём по городу, по моим меркам это деревенька, но людей много. Крепость смешная — маленькая глинобитная. Отвык я уже от такого многолюдья. Идём медленно — Еремей хромает. Я иду впереди, изображая важного господина. Аким и Еремей с саблями на охрану похожи. Ну Еремей похож, а Аким самая настоящая охрана. Добрели до скотного рынка, увидели своих, рядом с ними какие-то люди. Оказалось, надо пошлину заплатить. Я достал самые мелкие монетки, поторговались с мытарем, отдали четыре монетки. Продажу коней доверил Еремею, сказал только — продавай за лиры, пусть продешевим немного, но на закупке выиграем. Сам пошёл с Акимом по рынку приценится. Лошадки — простецкие от семи лир и до пятидесяти за арабского скакуна. Коровы — пять-семь лир, волы — четыре. Овцы совсем дешевые — пятнадцать сольдо, если много, то по десять-двенадцать сольдо. В одной лире двадцать сольдо.
Еремей с бойцами идёт, продал лошадей, вышло по шесть лир пять сольдо за лошадь. Восемь лошадей было моих, так что у меня приличная горсть монет, настоящих монет, а не весового серебра. Еремей тоже повеселел.
Пошли обратно, на центральный рынок. Дорвался до рынка с деньгами, но сдерживал себя как мог. Купил пеньковой верёвки для такелажа, нитку льняную для шитья, льняные рубаху и полотенце для себя, горшочек меда — детям, соли купил, и полмешка пшеничных дрожжевых лепешек. Полотна льняного купил, так чтобы шести девкам на сарафаны хватило. А то ходят в дырявых, эротично конечно, но меня позорят. И кусок холстины немного потолще.
Увидел несколько торговцев с металлом. Стал пересчитывать цены в привычные единицы — получилось комбинированно — граммы серебра за пуд металла, хотя они взвешивают в талантах — это около двадцати пяти килограмм. Медь — около двухсот граммов серебра за пуд, железо кричное — около сорока, железо заморское (или даже сталь) — около восьмидесяти. Свинец! Очень дешевый — около шестидесяти грамм серебра за пуд. От жадности купил килограммов пять. Вспомнил про воск для смазки пуль, вернулся к медам, купил брусочек. Еремей себе что-то тоже покупал, по мелочи. Приценились к бочкам — недорого, завтра купим. На скотном рынке продавцы были почти все татары, а на центральном татар мало, в основном греки, генуэзцы, армяне, черкесы, аланы. На рабский рынок глянули издалека и не пошли, чтобы сердце не бередить.
Вроде все необходимое купили, пошли на причал, смотрю около входа в дом стоит женщина южно-европейской наружности и одетая очень специфично, одна грудь оголена. Что это? Рядом мужик, грек вроде, увидев мой интерес стал нахваливать женщину, показывая товар лицом и не только, прямо на улице и приглашая зайти внутрь. Точно публичный дом! Внутри ещё шесть «сотрудниц». Грек, на смеси латыни и греческого проводит интенсивную рекламную кампанию. Объяснил своим спутникам — удивились и смутились. Спросили у грека — «сколько?» — говорит что десять сольдо, латинские числительные я в Тане быстро вспомнил.
Я Еремею объяснил, что мужиков всех надо сюда, а то в коллективе ситуация напряженная в сексуальном плане. Еремею денег жалко. Грек, думая что мы сомневаемся снизил цену до девяти сольдо. Я Еремею говорю — с меня две лиры для твоих людей, это его убедило. Грек узнал что будет больше двадцати клиентов — снизил цену до восьми сольдо. Теперь нужно логистику продумать, чтобы быстрее всех мужиков привезти и увезти, и чтобы по одному не ходили. Хорошо до причала близко, метров сто пятьдесят. Конвейер наладился, лодка носится челноком, по пять человек за рейс. Еремей так серьёзно:
— Я это…, проверю как там… это.
— Давай, давай, — поддержал купца, сдерживая улыбку.
Часа за два управились, заодно покупки перевезли. Собрались на катамаране, смотрю — у мужиков реакция разная — кто ошалевший, кто в блаженном ступоре. Но в основном, просто довольные и на девок посматривают с превосходством и пренебрежением — мол «видали мы…» Девки нервничают.
Дело к вечеру, надо готовить обед-ужин, а рыбы мало наловили, тоже влияние города. Решили барана забить, вроде как праздник — лошадей продали. И надо катамаран разбирать, жалко даже, хотя он и расшатался в последнее время. Хотим завтра отплыть, надо сегодня разобрать. Да и дров нет, перила сразу на дрова пошли, бульон варим, в бульон крупы поменьше специально, хлеб же есть. Девчонкам показал как ликтрос вшивать, по периметру паруса, и стык прошить хорошими нитками ещё раз надо. До темна не успеют, завтра дошьют. Пока ужин варился платформу уже разобрали, но струги стянули вместе — привыкли уже. Стали ужинать, я достал лепешки, расстелил полотенце, нарезал хлеб — каждому по большому куску. Вкусный бульон, по куску баранины, пшеничный хлеб, по ложечке меда — как мало надо людям для счастья. Многие мои такого в один день никогда не ели!
Баранью шкуру выскоблили и золой натерли. Соли теперь много, пол таланта купили (12 кг), две старых шкуры засолили, теперь не испортятся. А шкуры нужны, на палубе спать жёстко, да и холода скоро, август вроде на днях или уже начался.
Подошла Ратмира с претензией:
— Ты малым девкам по иголке подарил, а мы с Евдокией чем хуже!
Я? Подарил? Да просто роздал. Забываю, что хорошие иголки здесь довольно дороги. Слышал выражение про средневековье — «у каждого портного есть иголка, если у портного две иголки — это хороший портной». Надо подарки раздавать. Собрал девок. Сначала иголки — чтоб у каждой была цыганская игла и средняя игла. Потом ткань, поделил на всех девченок, только Ратмире дал полуторную долю, вроде начальница и сама она покрупнее. Сказал, что будут шить себе сарафаны, но сначала парус дошить.
Обрадовались, загалдели, отрезы к себе прикладывают. Ратмира шепчет — ещё бы нитки тонкой — а то «парусная» очень толстая. Завтра не забыть докупить.
Пацаны ещё остались — выдал каждому персонально по рыболовному крючку и куску лески, ну хоть что-то. Леску к крючкам привязывал сам.
А парней и мужиков сегодня одарили профессионалки, надеюсь, что только приятным одарили.
Ночевали опять на якоре. Утром сварили уху, поели, расцепили струги и пошли, не доходя причала встали «на рейде» и пустили лодку — Акима и трёх бойцов. Аким закупил товары «по списку» и на телеге привёз на причал. Две дубовых бочки литров по двести пятьдесят (одна бочка Еремею), два дубовых ведра, шайку-тазик дубовую, нитки тонкие, мешок лепешек, полмешка пшена, и две бараньих тушки, без шкур они дешевые — по девять сольдо. Ещё мясники на рынке опускают тушку в бочку с рассолом ненадолго, получается соленая тонкая корка, не солонина, но не портится несколько дней, холодильников-то нет.
Мы как увидели Акима с телегой на причале, быстро подгребли, загрузили все и сразу отчалили. Прощай, Тана.
Подплыли к правому берегу, там вода почище, наполнили бочки пока ещё пресной водой. А два новых дубовых ведра для кипяченой воды — давно пытаюсь приучить своих пить кипяченую воду, да тары не хватает. У Еремея ведро есть, а у нас только моё ведро из нержавейки, котёл от татар и два маленьких титановых котелка. Теперь на следующей стоянке накипятим воды, и поставлю на палубе три ведра с кружкой из нержавейки, литров тридцать пять выходит, на двадцать восемь человек на полсуток хватит, если кто будет пить некипяченую — накажу.
Идём по протоке через дельту, течение слабое, гребцы на весла налегают. Надо до темна из дельты выйти, а то узости, камыши — страшновато. Лодку тащили на верёвке сначала — не удобно, на извилинах реки за дно цепляет, а то и за берег. Куда же её деть? Хотел поднять на корму — там рулевое весло, подняли на нос поперек, перевернули и привязали. Немного неудобно рулевому плохо видно, но есть впередсмотрящий.
Часов в пять вырвались на простор — вот он, Азов. Мои ошалели от увиденного — прямо и вправо берега не видно, слева берег вдалеке. Огромный водный простор.
— Это море? — спрашивают.
— Это маленькое море, дальше будет море побольше.
Дождались струг Еремея, показал ему на юго-запад — туда идём, до земли вёрст десять. Но там очень мелко, надо место искать, чтоб к берегу подойти.
Ещё два часа гребли, гребцы уставать стали. Стали подходить к берегу, струг днищем цепляет, пошли вдоль берега, шестом глубину проверяем. Увидели мысок впереди — подошли ближе к берегу, метров десять грязи осталось. Чтобы меньше грязь таскать, на берег сошли только Ратмира-повар и парни, таскать котлы и ведра. Хорошо, лошадей нет, а то ила по колено. Рыбы наловили прилично, на ужин всем хватит, у Еремея рыбаков нет, только гребцы, ловим и на его долю. А у меня пацаны рыбачат наперегонки. Сварили уху, накипятили воды, объявил, что: «пить только из этих ведер, этой красивой кружкой. Кто будет пить сырую воду, будет наказан. Наказание ещё не придумал, но оно будет суровым.» Сразу набежали пить воду, но это из-за кружки, наверное. Ели на борту, тех кто сходил на берег, заставил грязь с ног смывать. Пока ужинали — темнеть стало. Решили пройти в сумерках вёрст пять, и там встать на якорь, а то наш костёр далеко видать. Переночевали на якоре нормально, никого не видели. Тут мели кругом, лодки все по центру таганрогского залива ходят. Утром по кусочку хлеба и водой запили и вперёд.
Пошли вдоль берега, ветер поднялся, восточный, бакштаг, почти попутный то есть. Парус ещё вчера дошили, надо попробовать поднять. На топе мачты приделана железная скоба, в неё протянута пеньковая верёвка — фал, завязана кольцом — вот так примитивно, но работает. Привязали к нему фаловый угол нашего стакселя. На струге мачта очень низкая, четыре метра, и это при общей длине более семнадцати метров. Так что парус нас получался учебным — на ход корабля влиял не сильно, даже очень учебным. К тому же моряком я был исключительно теоретическим, диванным. Так, книги читал про парусники, была мечта про свою небольшую яхту, но это была сильно далекая мечта. Так что ученик с учебным парусом, только струг и море — настоящие. Да, вот тебе твоя мечта, яхта не самая маленькая, экипажа — толпа, вперёд!
Так, вернемся к парусу, из-за низкой мачты у нашего стакселя нижняя горизонтальная шкаторина была длиннее вертикальной задней. При этом, галсовый угол паруса до носа сильно не доставал. Зато был выбор куда крепить — к левому борту или к правому, в зависимости от галса, это расширяло возможности, особенно при бакштаге. Я надел перчатки, на всякий случай, и с помощью трёх мужиков поднял парус. Парус сразу наполнился, закрепили фал, и стали искать оптимальное положение. Чтоб гребцы не мешали, дал команду «суши весла». Нашли положение, закрепили шкоты. Струг идёт узлов четыре-пять, это без вёсел! Правда, стаксель работает как прямой парус. Гребцы довольные — течения нет, а грести не надо, струг сам идёт.
Смотрю, Еремей нас догоняет потихоньку, они подняли свой прямой парус и гребут ещё, поравнялись с нами, весла подняли, идём вровень — они на прямом, мы на косом, ветер попутный, площадь парусов одинаковая. Клевать рыба стала хорошо, или это восемь рыбаков так влияют? Состав улова тоже поменялся, я даже не назову породы. Вроде ядовитых нет — все в котёл пойдут. Мы же толком не завтракали, есть захотелось, надо приставать. Увидели мыс, пристали близко, без особой грязи. Ухи наварили, воды накипятили, быстро поели и вперёд, пока ветер попутный. Целый день шли под парусом, иногда гребли, к вечеру вышли к устью реки Ея. А реку не видно — то ли озеро, то ли болото — все тиной заросло. В устье островок голый, местами песчаный — на нём остановились, ухи опять сварили, поели, думаем идти ночью или нет. Решили — нет, это не река, опасно, встали ночевать. Сказал ещё начать баранину варить, что бы утром время не тратить.
Утром встали, вскипятили баранину, бульон с крупой выпили, мясо оставили на обед и отчалили, ветер слабый, гребём. Проходим место будущего Ейска, небольшое селение есть, но мы далеко от берега, плохо видно — проскочили мимо. Ветер усилился, бросили грести, само идёт. Пацаны рыбу ловят, и по одному Пушкина читают под присмотром Ефима. Младшие уже нормально читают, а парни по складам. Я арифметику провёл, вычитание начали. Девчонки дошивают сарафаны, на носу повесили кошму на форштаг, внутри переодеваются. Дошили, вышли все в новых сарафанах, молча красуются. Ну вот, другое дело. Пообедали мясом на ходу. Подходим к Должанскому мысу, готовились-готовились, всё равно проскочили в море на полверсты, спустили паруса и против ветра гребём к берегу. Подошли вплотную к берегу, ветер немного слабее, гребём, гребцы уже устали, но если не грести — ветер сносит в море. Додумались — подошли ещё ближе к берегу, воткнули в дно шест, (а их у нас много осталось), петлю накинули — стоим отдыхаем. Гусевский струг подошёл — так же «заякорился». Так и пошли дальше — полчаса гребём — минут пятнадцать отдыхаем. Сколько прошли до вечера — непонятно, ориентиров нет, однообразный прямой берег. Вечером причалили, уху сварили-съели. Воды в бочках мало, только на утро и обед хватит, и все. Гребцы сразу попадали спать — умаялись, давно так не гребли.
Пацанам скучно, читать я не разрешаю — сумерки, так они стали соревноваться наизусть куски из сказок Пушкина рассказывают. И вдруг понял я, что говорят они на русском языке девятнадцатого-двадцать первого веков, а не на том говоре, под который я подстроился, когда Федю встретил. С акцентом небольшим, но это гораздо ближе к моему родному наречию чем к «фединому». Значит это эффект стихов Пушкина, если бы была проза, её можно прочесть по-разному, а в стихах рифма и размер довольно жёстко задают произношение. Нет, конечно я поправлял произношение слов, когда Ефим начинал читать, но немного. Может они даже сначала воспринимали это как иностранный язык, понятный, но другой. Но яркость языка и интерес к сюжету, в условиях информационного голода, втянула пацанов в мой русский язык.
И девчонки тянутся за пацанами, тоже читают наизусть, произношение друг другу поправляют. Причём не только в стихах, но и в повседневном разговоре. Говорить на языке Пушкина стало модным в нашем мирке.
Особенно девчонкам нравится начало «сказки о царе Салтане…», там где «Я б для батюшки-царя родила богатыря», и на меня издалека зыркают. Заметил ещё, младшие девки ко мне сами не подходят, я так понял что старшие, Ратмира и Евдокия им запрещают, но так, не явно, под другими предлогами, этим я, вроде как, отказал, так они младших «к телу» не подпускают, ревнуют. А там есть симпатичные, правда, молодые слишком, ладно, потом, ещё не вечер.
Выставили посты и уснули. Утром встали пораньше доели уху и вперёд, пока ветер слабый. Через час видим селение впереди, подошли ближе — юрты татарские, шесть штук, стадо овец вдалеке. Мы подошли к берегу и встали напротив. К нам подошли два татарина, дети и женщины у юрт остались. Татары без сабель, только луки за спиной и ножи на поясе, оружие не достают — смелые. Игнат им кричит, про воду спрашивает. Долго не можем понять друг друга. Наконец Игнат говорит:
— Колодец у них, так воду не дадут, серебро хотят.
Нашел маленькую монетку в кошеле — показали татарам и показали две бочки, они в ответ — две монетки, договорились. Колодец метрах в пятидесяти от берега, вода слегка солоноватая, но нормальная, прохладная. У нас только четыре ведра, устроили бег по кругу с ведрами и сменой бегунов. Я, Аким и Игнат охраняли. Наконец бочки наполнили, ведра накипятили и отчалили.
Через полчаса миновали мыс, и слева берег ушёл вглубь. Говорю Еремею что это залив, можно срезать напрямик, но это вёрст тридцать. Я буду по компасу идти (курс 170 где-то), ты за мной. Там залив будет. Если будет сносить, бери левее — в берег попадешь. Компас надел на правую руку (на левой часы).
Пошли вперёд, ветер чуть слабее чем вчера, и дует ровно в левый борт — галфвинд. Может парус попробовать? Надел перчатки, расставил людей. Я понял основной принцип косого паруса — это крыло самолёта, поставленное вертикально. Ветер должен дуть в переднюю кромку и немного вовнутрь. Тогда сила будет направлена «из горба», почти под прямым углом к ветру.
Подняли парус, сначала нас сносило по ветру, но подкорректировали точки крепления шкотов и сильно натянули переднюю шкаторину, «крыло» заработало. Нас, правда, всё равно сносило, но не сильно — градусов десять-двадцать. Наверное, из-за того, что у струга очень слабо выражен киль, почти плоскодонка. Стали подгребать двумя веслами справа — так по курсу идём. Но так нас гусевские обгоняют, но и гребут они в полную силу. Мы стали грести всеми веслами, только справа на два больше. Так мы отрываемся от Еремея. Так и гребём в часть силы, два гребца отдыхают — потом меняются. Уже виден дальний берег, куда мы направляемся, но ещё часа два грести. Гусевские выдыхаются, отставать стали. Мы уже ушли вперёд метров на пятьсот. Ничего, пока они придут мы уху начнём варить, не заблудятся — струг с парусом далеко видно.
Подходим к заливу, он тоже в тине зеленой, в него речка впадает наверное. Слева поселок небольшой, тоже юрты вроде. Справа пустой мыс, туда причалили. Уху варим, Еремея ждём.
Смотрю, у Ефима новое занятие, раскатал на палубе глину, плитка — квадрат сантиметров сорок. И стилусом пишет на нём. А перед ним другой пацан держит раскрытую книгу, так как у Ефима руки в глине. Подошёл, смотрю — он переписывает «У лукоморья дуб зелёный». Причём копирует печатные буквы со всеми засечками, копирует довольно похоже, ровно, только медленно. Строчек десять уже «напечатал». Вот, думаю, выработает неправильную манеру письма, потом переучивай, тут глина, а там пером по бумаге писать придётся. Остановил его мягко, похвалил. Сказал что в Воспоро куплю бумаги, дам настоящие перо и чернила. Будет писать по-настоящему.
Обрадовался он, конечно, теперь мечтает о бумаге.
Через час пришёл Еремей, гребцы вымотанные — причалили и попадали на палубу. Уху им на струг передали, там едят. Еремей ко мне:
— Какой парус у тебя! Боком к ветру идёт! Это латинянский? И без поперечины.
— Это новый такой, стаксель называется. (профессионалы бы меня поправили, может генакер это, но и так пойдёт)
— Мне тоже такой сделать надо, вроде не сложно.
— Там управлять сложно, учиться надо. Можно даже против ветра идти, но я ещё не умею.
— Нужное дело.
Поужинали, и в сумерках прошли ещё вёрст пять на веслах вдоль берега. Заякорялись шестами и на ночевку встали.
Утром двинулись с попутным ветром на запад, ветер стабильный восточный, но Еремея предупредил — смотри, скоро берег влево уйдёт, грести тебе придётся. Проскочили вёрст пять и поворот, ветер сбоку, но даже лучше чем вчера — между галфвиндом и бакштагом. Нас даже не сносит, идём параллельно берегу. А гусевские гребут чуть быстрее чем мы под маленьким парусом. Через пару часов гребцы Еремея подустали, идём вровень — мы не гребём. Игнат кричит что они на «шест» встанут, отдохнут, догонят потом. Мы дальше пошли потихоньку. Немного подальше смотрим — речка впадает в море, без всякой тины. Попробовали — пресная, мутноватая правда. Поднялись по ней немного, но так чтоб море не терять из видимости, набрали воды. Вернулись к морю, начали обед готовить, а то толком не позавтракали. Решили сварить последнюю тушку барана, а то испортится. Варим и смотрим как струг Еремея приближается. Поели, гребцы гусевские все никак не придут в себя. Но берег уже на запад больше поворачивает. Еремей может попробовать с прямым парусом пойти. Между курсом и ветром градусов тридцать пять — сорок, многовато, но надо попробовать.
Подняли паруса, Еремея сносит немного, но если грести тремя-четырьмя веслами справа, то курс выдерживает. Мы поставили парус поперек ветра сначала, такая же картина как и у Еремея. Довернули парус ещё сильней, теперь шкотовый угол ближе к носу чем галсовый, благо маленькие размеры паруса это позволяют. Пошли ровно, но не особо быстро, от гусевских немного отстаем. Часа через два берег стал уходить влево — мыс темрюкского залива прошли. Машу Еремею — пристали к берегу. Объясняю ситуацию — впереди большой залив, идти вдоль берега — дня два или три, причём первую половину им грести придётся. А можно срезать — напрямик вёрст пятьдесят или шестьдесят. Но выходить с утра надо, чтобы за день дойти.
Решили выходить с утра, сейчас отдыхать и готовится. Уху варим, рыбу запекаем, воду кипятим — готовимся. Легли спать пораньше. Утром разбудили до рассвета, уха кипит. Уху выпили и по кусочку рыбы съели. Остальную рыбу с собой взяли.
На рассвете ветер слабый, пошли на веслах, забирая влево, к берегу. Через полчаса ветер усилился до обычного, вдали от берега даже сильнее. Стали поднимать паруса, но сначала связали струги верёвкой, боялись потерять друг друга. Толстой верёвки было только метров пятнадцать. Паруса поставили как вчера, Еремей справа и его уносит правее курса, мы можем идти левее, но медленнее гусевских. Пришлось подбирать даже места крепления троса между стругами, у нас в районе мачты правого борта, у Еремеяя, соответственно, левого. Получилась такая конструкция — гусевский струг тянет вперёд и вправо, мы, чуть отставая, тянем влево. Все вместе идём по курсу без вёсел. Скорость скачет от четырёх до шести узлов, в зависимости от ветра. Почему-то при усилении ветра нас больше тянет вправо, при ослаблении — влево, приходится подруливать.
Вдали от берега усилилась волна, и стали попадать брызги внутрь струга. Продольный профиль струга сильно выгнутый, корма и нос загнуты кверху. А посередине борт довольно низкий, туда и стали залетать брызги. Иногда приходила особо сильная волна, и через левый борт прилетало с полведра воды. Так мы можем и не дойти. Выдал парням котелок — вычерпывают. Все вещи и часть ещё сухихи жердей-дров распихали в нос и в корму — там сухо. Вроде ситуация стабилизировалась.
Вдруг пацаны кричат — «парус», и за корму показывают. Смотрю — точно парусник сзади, вроде крупнее нас, тоже косой парус, но далеко — километра три или больше. За нами?! Погоня?! В крови забурлил адреналин. Я, Аким и Савва одели брони и собрались на корме. Решили пока не грести, что силы тратить, надо прояснить ситуацию. Парусник медленно нас догоняет, морской бой может быть очень неспешным. Вот уже около километра до него. Я достал оптический прицел и смотрю как в подзорную трубу. Четыре крата — ну хоть что-то. Парусник с высоким бортом, одной мачтой, косой латинский парус с гигантской наклонной реей. Из бортов весла торчат горизонтально, не гребут. Если они начнут грести — легко догонят. Даже если у них нет пушек, наши винтовки не помогут — их борт намного выше нашего — если абордаж — мы успеем перебить максимум десяток, и все. Нам — все. Могут просто протаранить.
Сколько же у них вёсел? Не видно, носом на нас смотрит. А нет, не носом, идёт не на нас, а немного мимо. Пройдет между нами и берегом метрах в трёхстах. От берега отрезают! Что же делать! Никак не уйти от погони, мы даже сманеврировать толком не можем. Сохраняю внешнее спокойствие, а в голове мысли мечутся.
Вот он уже у нас на траверзе — метров двести пятьдесят — триста. Посчитал весла — шестнадцать на правом борту, на левом, наверное, также. Какой-то флаг красно-белый на мачте — не разобрать — мелко. Хоть не пираты, но кто его знает. Пушечных портов не видно. Название есть, но тоже мелко — не разглядеть. А он не особо длиннее струга, но сильно выше и толще. Что-то он не маневрирует, неужели мимо! Вижу как на надстройке, на юте, люди стоят, на нас смотрят. Корабль удаляется. Вроде пронесло.
Наблюдаю ещё несколько минут. Потом, отставив «подзорную трубу», солидно так говорю:
— Купеческий корабль это. Из Копы в Воспоро идёт, или в Матрегу.
Мои зашумели, оживились, воду вычерпывают, рыбу ловят. А я осознал, что ещё слишком слаб для этого мира. Но получил некоторые ориентиры для развития, если собираюсь работать здесь хотя бы несколько лет, то нужно иметь корабль помощнее этого, с пушками. Основной транспорт в Чёрном море сейчас — каботажное плавание, и от этого никуда не деться. А вот корабль можно сделать получше. Хотя я тот ещё корабел, но сходу могу сказать, что корпус надо делать уже и длиннее, одно это даст выигрыш в скорости. Латинский парус — долой, для манипуляций с тяжеленной реей нужна толпа моряков. Бермудский парус технологически пока очень труден, с деревянной-то мачтой, а вот гафельный — то что надо. И орудия делать сразу казнозарядными, с гильзами и капсюлями. Тогда пары орудий хватит, а если ещё нарезные — фугасные, то вообще — «хозяин морей».
Замечаю что Аким немного нервничает, по сторонам украдкой поглядывает. Думал, ещё корабли высматривает, но кажется мне, что из-за того, что берега не видно. Берег сзади — ушёл в «горизонт», слева — еле просматривается. Мы в открытом море! Хотя это — Азовское «озеро». Это его греки так называют — Меотийское озеро. Да, представляю себе впечатления человека, для которого самая «широкая» вода — это Дон.
Ветер усилился ещё немного, но хоть направление не меняет, стабильный восточный ветер, сухой очень, наверное, с ордынских степей дует. Волна захлестывать сильней стала, вычерпываем почти постоянно, вот ещё зараза. Наши речные струги совсем не мореходны, борт очень низкий. Зато скорость поднялась, из-за попутных волн не понятна скорость, но километров десять в час или чуть меньше мы делаем.
Пообедали, по куску рыбы и по куску засохшего хлеба, водой запили. Проверил курс по компасу, вправо отклонились немного. Довернули левее — волна ещё сильней стала бить. Вычерпывать стали интенсивней, но один котелок справляется, только черпальщики стали чаще меняться. Да, хотя бы борта нарастить у струга. А как тогда гребцам работать? Весла надо удлинять, банки выше ставить, или даже палубу сплошную. Остойчивость снизится. Балласта добавить. Осадка увеличится. Тогда по реке Воронеж и не пройдёшь толком. Так что или река или море. Река-море — река-горе. Тогда для пути в Московское княжество нужна промежуточная база, как я и планировал, на Воронежской стрелке. И гальюн бы сделать, а то девки смущаются на борт садится, за кошму прячутся.
Часа через два ветер стих немного, перехлестывать почти перестало, черпальщики вздохнули с облегчением. Курс проверил — теперь левее идём. Но исправлять не стал, чтобы мимо Керченского пролива не промахнуться. Сколько мы прошли с неверным курсом — не знаю, лага нет, карту не веду, навигатор блин. Но мимо берега не промахнемся, хотя оказться где-то в Сиваше не хочется.
Мне кажется, или я действительно вижу черточку земли прямо по курсу и слева? Точно земля! Но молчу. Через полчаса земля стала заметней — сказал своим. Оживились, загомонили. Ещё больше часа к земле приближались. Пролива не видно, взял правее, идём вдоль берега в полукилометре, теперь для нас, смелых мореплавателей, это не расстояние. Ветер стал почти попутный и гусевский струг побежал вперёд. А наш как-то рыскать стал немного. Вроде надо парус переставить, но я тяну время. И правильно, что не стал — берег круто пошёл влево. Керченский пролив! Как же он тут называется? Боспорский пролив, что ли. Не помню, пусть так пока будет. Впереди виден керченский берег, боспорский — точнее.
Повернули, теперь гусевский струг сильно тянет вправо, идём врастопырку и в створ пролива не попадаем, несёт на на керченский берег, правее мыса Фонарь. Время к вечеру, до Воспоро до темна не успеем, почему бы и не заночевать здесь. Подошли к берегу, пустынно, никто не встречает. Причаливаем, берег хороший, почти пляж, подошли вплотную. Первым спрыгиваю на берег. Ну, здравствуй, Крым. Таврия!
… ну и всё в том же духе.

Однако вот некоторые кусочки, которые «внушают»:

…отрывок 1. (Глава 6) Эмиссия собственных бумажных денег.

Опять мы перестали помещаться за одним столом, да и по времени трудно собраться всем вместе. Надо нормальную столовую построить, давно хотел, а то во времянке едим зимой, а летом — под навесом. А если сделать столовую как общепит? С подносами, с раздачей? Внедрять будет сложновато, но будут плюсы — повысится гибкость, уменьшаться пиковые нагрузки. А главное — будет готовность к внедрению денежных отношений, чувствую, потребность в них уже назревает — сейчас у меня в коллективе — уравниловка, и мастер, и воин и разнорабочий получают одинаковые блага. Замечаю, что эффективность работы начинает падать, только отдельные энтузиасты пашут изо всех сил. Чем больше коллектив, тем это сильнее будет проявляться. Значит надо выплачивать вознаграждение за работу, дифференцированно.

Чтобы не разориться при этом, я как правильный капиталист должен большую часть этой зарплаты легально изъять — моими же товарами и услугами. Самое первое — питание, все должны питаться у меня за деньги и с удовольствием. Ну процентов на девяносто пять — остальное — развлечение и иллюзия выбора. На речке-то понятно, а вот когда заработает моя верфь в городе… Надо делать эффективный общепит. Но всё равно — большая сумма в серебре будет изъята из оборота.

Ещё надо лавку открывать, но товары там не для потребления моими же. Нужна будет лавка на речке, продавать «товары народного потребления», но это можно не сразу, хотя — не знаю… А вот стекло, бумагу и гвозди, при больших объёмах, будут покупать приезжие купцы. Вот тут желателен меняла-серебрушник, чтобы с серебром не обманули, и покупателей не упустить. В основную лавку, а в остальные точки продаж? Чтобы один меняла выдавал квитанции за серебро? Вот она идея, которую никак не мог уловить! Надо выпустить свои бумажные деньги! Под видом квитанций за обмен серебра на лиры.

Только надо обеспечить железную конвертируемость, то есть серебряную — мои бумажные лиры всегда можно будет обменять на серебряные лиры один к одному у моего менялы — кассира. А вот купить бумажные за серебро только с комиссией — ну пусть пять процентов. Достаточно, чтобы сдерживать обратный обмен. А все мои магазины и столовые будут принимать только бумажные. То есть, чтобы купить выгодные товары, человек купит у меня бумажные лиры, зная, что всегда сможет за них получить серебро. Но спешить делать это он не будет, так как дисконт пять процентов, а за бумажные можно купить выгодно, и вкусно поесть. Это получается — эмиссионный доход.

Интересно, как это воспримут власти? Мне кажется, они на все согласны, в свете развивающегося экономического кризиса, вызванного нарастающей военной угрозой. А обосную это тем что мои продавцы в лирах и сольдах путаются, а пробы серебра проверять совсем не умеют. Вводить это надо будет только в одной лавке. Вот сюда сдал серебро — тебе дали бумажку, ты за эту бумажку купил товар. Чтобы привыкали. А потом — за эти бумажки можно вкусно поесть за углом. Только за эти.

«В этих бумажках нет никакой опасности — их всегда можно обменять на серебро. К тому же увеличивается деловая активность в городе, стало больше приезжать купцов» — это я уже в уме оправдываюсь перед консулом.

А как же сами купюры? Надо их печатать, защищать от подделки. Ну бумага у меня уже своя, чёрных анилиновых чернил у меня десятки литров, есть и цветные, но меньше. Надо будет клише ювелиру заказать. Бумага довольно мягкая, будет быстро изнашиваться, надо как-то уменьшить износ.
Как бы ещё облегчить психологический переход — там монеты — а тут купюры. Делать медные или железные? Это уже в истории проходили — будут восприниматься как фальшивые. Нет, должны быть бумажные, как вексель. А ведь это и будут мои векселя. Да, должны быть бумажные, но износостойкие. Пластиком покрыть? У меня же есть карболит! Карболитовый лак! Залить слоем карболита — будут как пластиковые — очень долговечные. Никто не подделает, ещё многоцветную печать если добавить.

Начинать надо с мелких, с сольдо. Крупные вводить постепенно. Сольдо можно сделать круглыми — как монеты — только крупнее серебряных, для удобства. А лиры — прямоугольные — с пластиковую карту — маленькие векселя. С одной стороны — латынь и римские цифры — с другой — по-русски и арабские цифры.

Всё, решено, начинаю — лавка и печать «монеток». Клише заказать у разных ювелиров, для безопасности. Печатаю одно сольдо и пять сольдо. А, ещё полсольдо, проблемная монета, которой нет, а у меня будет. Полсольдо печатаю только чёрной краской, в одно сольдо добавляю синий орнамент, в пять — зелёный. Вырубной штамп из стали сам выточу. Бумагу делаю по-другому: больше крахмала и мела добавил. Бумага получилась плотная и почти белая, но ломкая. Но гнуть её никто не будет, слой смолы даст жёсткость.

Пока клише делают, ищу место. Недалеко от участка под верфь, но ближе к центру нашёл лавку на продажу, лавка небольшая, но большой задний двор, и участок угловой. Если во дворе построить столовую — то можно сделать отдельный выход в переулок. Купил эту лавку с участком. Начали перепланировку лавки — отгородили комнатку с окошком в торговый зал — кассу для менялы. Ну и отделку обновили, досок у нас полно. Менялы — серебрушники на «рынке труда» есть, только зарплату плати.
…отрывок 2. (Глава 6) Производство бумажных денег.

Сделали клише для денег, разрабатываю технологию печати. Сначала бумага нарезается на ленты. Лента вставляется до упора в первый кондуктор с клише, делается один оттиск, потом в другой кондуктор — оттиск с обратной стороны. Это чтобы оттиски совпали. Потом в вырубной кондуктор — вырубается кружок и обрезается лента по длине. Цикл сначала.

Для одного сольдо, на «русской» стороне, вокруг цифры «1» и надписи «сольдо», добавляется синий орнамент в виде шестерёнки — не придумал ничего лучшего. Для пяти сольдо — шестерёнка зелёная. «Монеты» отличаются по размеру, но не так сильно, как серебряные.

Затем кружки покрываются карболитовым лаком, сохнут. Потом намазывается дозированно слоем карболита с двух сторон и помещается в медные круглые формы. И в печь на три часа. Когда достал первую партию — понял — это же фишки для казино! Вот такие получились банкноты!

В каменном доме занял ещё одну комнату, теперь в одной у меня спальня — в другой хранилище ценностей и «монетный двор» — там я печатаю банкноты. В смолу заливает «химик», но под строгим учётом «сдал-принял». Сделали большой сундук, обитый железом, в него я встроил хитрый замок — четыре шурупа, но их надо не открутить, а повернуть на определённый угол. В третьей комнате ночью спят Аким и двое воев, а днём это кабинет Ратмиры — она уже давно не готовит, а управляет хозяйственной деятельностью, писать научилась, ведёт учет. У неё тоже сундуки, с ценностями попроще. Четвертая комната — мой кабинет, и ещё там пацаны книги читают. Выносить книги я не разрешаю.

Лавка готова, но не открываю, пока не наработаю запас монет.
…отрывок 3. (Глава 6) Нумизматическая эмиссия.

Кстати, лавку пора открывать — всё готово. Осталось нанять менялу. Хотел нанять иудея, но они отдыхают в субботу — шабат. Пришлось нанять латинянина, в лавке — воскресенье — выходной, почти как у всех лавок в центре — все в церковь идут на воскресную службу. Объяснил ему про дополнительные обязанности (на самом деле основные) — менять лиры на банкноты. Принесут серебряную лиру — выдает бумажными девятнадцать сольдо, а вот обратно — нужно двадцать бумажных сольдо. Договорились, что он забирает всю комиссию при проверке серебра на пробу (ну это меня не волнует), комиссию при обмене лир на банкноты (пять процентов), мы делим пополам. Плюс ещё оклад в два сольдо в день, но я все перевожу на недельные расчёты — двенадцать сольдо в неделю (один выходной).

На прилавок выложили стекло, бумагу, гвозди (поштучно) медный лист разной толщины. Зеркала-иголки пока решил не продавать. За прилавком Пахом, перед прилавком Ефим и Линдрос, объясняют покупателям правила оплаты на латыни и греческом соответственно. Опять как в Каффе запустили «громкую рекламу» из местных пацанов. Новый метод оплаты восприняли нормально — в системе «купец — меняла» и не такие выкрутасы бывают. А нашу систему даже признали удобной — красивые необычные «жетоны». Некоторые даже забирали с собой бумажные сольдо или полсольдо — нумизматическая эмиссия пошла.
…отрывок 4. (Глава 10) Эмиссия денег.

В Каффе завтра открываем лавку уже в другом здании, внутри крепости. В старом помещении будет меняльная контора моего нового Банка Святого Андрея — Banca Sant Andreas. Ещё одна контора по обмену серебряных и бумажных денег будет рядом с новой лавкой. Пока обмен денег будет единственной функцией нового банка, но людей, бывших служащих банка Святого Георгия, я набрал с запасом, постепенно будем осваивать и другие функции. Естественно, новая лавка, а скорее всего — магазин, будет торговать только за бумажные деньги, первую партию свеженапечатанных денег привезла Шхуна 14. Кроме того, часть налогов и пошлин буду требовать к уплате только бумажными. Всё это должно резко повысить мой эмиссионный доход. К введению бумажных денег у меня есть ещё и формальный повод — латиняне вывезли очень много серебра, и в экономике появились признаки дефляции. Но эмиссию буду проводить аккуратно, ни в коем случае нельзя подорвать доверие к моей валюте. А вот серебро потихоньку буду притеснять — пока только в налогах и нашем магазине.

Открытие магазина и новые деньги вызвали некоторый ажиотаж. Торговцы знали про такую торговлю в Чембало, а вот большинство жителей об этом не знало. В первые дни на руки ушло очень много мелких монет — сольдо и полсольдо — люди разбирали на сувениры. Это не столько эмиссионный доход сколько «нумизматический». Я к этому готовился, но не оценил масштабов — мелочь почти закончилась, сдачу приходится давать гвоздями и серебром. Послал шхуну в Чембало забрать часть мелочи в той конторе, ну и заказать срочно печать новых «монеток».
…отрывок 5. (Глава 19) Монеты из чистого серебра.

Пришёл меняла-серебрушник с проблемой. Это уже наш меняла, при казне состоит. От приказчиков и персов в казну поступило много серебра чужими деньгами. Часть из них монеты надежные — старые пражские гроши, например. Чистота серебра в них известная. Но много монеты «немой да слепой», эта на вес только. Но надо проверять чистоту серебра в каждой, а это дорого. Потом ещё при обмене, если наши бумажные лиры принимать, оно опять на вес идёт, опять потери. До четверти цены на круг можем потерять. Хотя вот оно серебро, а теряем. Что делать?

Ну можно плохие монет сплавить в один слиток, и пробу уже итоговую проверять — экономия. А как потом, слитками расплачиваться? Опять дисконт. Монеты из них начеканить? Серебро грязное, такой монетой я себя скомпрометирую. Так ведь серебро хорошо очищается электролизом! Азотная кислота у нас есть. Получится очень чистое серебро. Начеканю свою лиру.

Электролизный аппарат собрали быстро, керамический чан, ток от общей сети, резистор, вольтметр, амперметр. Электролит — раствор азотной кислоты и азотнокислого серебра. Из низкопробного серебра отлили анод, для катода выбрали кусочек получше. Запустили — процесс пошёл! На катоде нарастает слой кристаллов чистейшего серебра, а все примеси выпадают в осадок.

Вот только кристаллы серебра тоже стали падать, и смешиваться со шламом. Не, так не пойдёт. Из карболита сделали плоскую коробочку — чехол для катода. С боков много дырочек, сетка практически, а дно сплошное, карманом. Запустили, в этой коробочке накапливаются кристаллы серебра, а на дне чана — шлам. Процесс непрерывный, только электроды менять и помешивать. Горка серебряных катодов и кристаллов растёт. Серебро даже слишком чистое, две девятки как минимум. Такое даже на монеты тратить жалко, не оценят. Хотя…

Штамп для монет хотел заказать ювелиру, но решил попробовать альтернативу. У меня уже два художника скопилось, причём один имеет навык очень мелких работ, он иголкой на матрицах набивал рисунки для печати книг. Решили делать штамп электрохимической обработкой. На торце цилиндра из закаленной инструментальной стали нитролаком рисуем нужное изображение, незакрашенные участки вытравливаем электролизом.

Не так все просто, много тонкостей обнаружилось. Но можно электрохимическую обработку проводить в несколько этапов, чтобы получить разную глубину разных участков. Пробные оттиски делали на свинце, уже четвертый штамп получился очень приличным, даже красивым. Монету сделали похожей на генуэзскую лиру, для преемственности, только уже со своими регалиями — двуглавый орел в шестерёнке, Андреевский флаг. Одна сторона на латыни, другая на русском языке. Год поставили — 1476, чтобы историки и нумизматы в будущем не мучились.

Собрались плавить серебро, смотрю — у свежих катодов оттенок стал другой. Позвал серебрушника, тот проверил — медь в серебре, но немного, двадцатая часть примерно. Посмотрел на установку, а электролит цвет поменял. Он медью насытился, а медь в осадок не выпадает, и при высокой концентрации оседает на катоде. Надо электролит менять — а жалко, в нём много серебра растворено. Ну ты же сам говорил, что серебро слишком чистое — получай. Желания иногда исполняются слишком буквально.

Ну ничего, будет примесь меди, не страшно. Так ведь это почти что стерлинговое серебро! Только в том сплаве меди семь с половиной процентов. Ну-ка, ну-ка! Опять позвал серебрушника, сделали сплав. Да, серебро такое белое, красивое, твёрже чистого. Отчеканили монету — красота!

Теперь надо серию, но объём у нас небольшой, килограмм двадцать всего. Лист катать не будем, это ещё один прокатный стан надо делать, пусть и маленький. Да ещё штамп вырубной. Сделали стальной кокиль со срезной крышкой, как пулелейка, только отливает серебряные кружки весом ровно в тринадцать грамм.

Твёрдое серебро, кружки ещё отжигать пришлось, тогда уже штамп стал пробивать до конца. Пошла монета!

Появление новой монеты вызвало некоторые последствия. Часть монеты сразу разошлось по рукам — новинка, нумизматический спрос. Но одна лира — сумма довольно большая, не каждый может себе позволить «заморозить» такую сумму в сундуке. Так что этот отток монеты не был существенным.

Ещё новая лира явно была дороже старой, в кассах банка все хотели получить за бумажные лиры — новым серебром, появилась разница в курсах около пяти процентов. С серебряными лирами понятно — а как быть с курсом бумажной?

А ведь недавно был сильный отток серебра, и на руках осталось довольно мало бумажных лир. Ну-ка, «накажу» я тех, кому бумажные лиры не по душе. Приравнял бумажную лиру к новой лире. Соответственно, курс старой серебряной лиры стал девятнадцать бумажных сольдо. И уже через неделю спрос на бумажные лиры стал расти, не сильно, но заметно. А ведь ещё купцы не вернулись. И кажется мне, что курс старой лиры надо ещё понижать. Вот вернутся крупные купцы, при них понижу курс, сразу спрос на бумажные подскочит.
…отрывок 6. (Глава 24) Система денежных переводов.

Купцы в Мавролако спрашивают: будет ли работать Банк Сан-Андреас на Родосе? Тут такое дело — когда имеешь дело с большими объёмами товара и денег, вес наличного серебра становится весомой проблемой, буквально. Тысяча лир — тринадцать килограмм. А купцы тут ворочают не одной тысячей. Золото частично решает проблему, но на черноморском побережье люди неохотно берут золотые дукаты и флорины, привыкли к серебру, да и стоимость монет большая. Поэтому золотые монеты хорошо двигаются с востока на запад, а с запада на восток их везти не очень выгодно.

А вот если обеспечить обмен бумажных лир на серебро на Родосе, то было бы очень удобно. Самая крупная бумажная купюра — десять лир, экономия по весу очень большая. Это позволяет держать большую сумму на себе, не доверяя сундукам, в море это важно.

Неплохая идея, на одном только сборе при обмене, пять процентов, очень хорошо заработаю — суммы большие. Надо на Родосе купить хороший дом внутри крепости, под здание отделения банка. Сотрудников возьму из Мавролакского отделения, тут много работает и молодых, и старых, ещё из Банка Святого Георгия.

Назначил директора для нового отделения, отправил его и ещё нескольких сотрудников на шхуне со всем необходимым и грузом серебра. Сварили два больших стальных сейфа с приличными замками. Один мастер уже делает потихоньку замки по моим эскизам. Послу на Родос сообщил, чтобы занялся поиском подходящего дома, с крепким винным погребом, там будет хранилище.

И вдруг в мозгу щелкнуло. Сообщил радиотелеграфом. Телеграф. Почта. Банк. Это же… нет, не революция, это «Вестерн Юнион»! Перевод денег телеграфом! Вот этот сервис купцам точно понадобится. Тут у купцов не только большие объёмы торговли, но и специализация. Многие уже не возят все подряд, а занимаются узкой номенклатурой товаров. А это значит, что поставки идут в одном направлении, а деньги идут в противоположном. На обратный путь берут уже любой товар, хоть с минимальной прибылью. Теперь же, с этой возможностью перевода денег, отсутствует необходимость перемещаться самим купцам, если у них «на той стороне» есть партнер или приказчик.

Хотя услуга денежных переводов не нова, тот же Банк Сан-Джорджио это уже обеспечивает. Но мы можем мгновенно! Ну не совсем мгновенно, телеграммы только ночью ходят на такое расстояние. Но это очень быстро.

Систему идентификации пользователей тоже у этого банка позаимствуем. Но можем и привнести что-то новое. Например, идентификацию получателя по одноразовому паролю. Купцы-партнёры, перед отъездом одного из них, могут обменяться набором одноразовых паролей. С помощью них можно подтверждать получение денег. Можно даже ещё усложнить — получатель сообщит ещё и следующий пароль из последовательности, который не знает банк. Этот пароль передадут отправителю денег, как доказательство авторизации получателя.

Алгоритмы довольно сложные, но среди купцов дураков нет, сообразят. Но надо устроить рекламную акцию. Самые именитые купцы пусть попробуют эту услугу бесплатно. Хотя и тариф сильно большой ставить нельзя — есть альтернатива, банк Сан-Джорджио может то же самое, обычной почтой. От Мавролако до Родоса информация дойдет максимум за неделю.
…ещё один отрывок (Глава 37)

Телеграмма из Рима пришла. Агент пишет про странный случай. У него лавка в самом центре, недалеко от собора Святого Петра. Сегодня там пушка стрельнула, хотя никаких пушек там нет. Выскочил на улицу, прохожие показывают в сторону задней части собора. Но пушек там нет, нету и дыма, что бывает после выстрела. Народ походил, пошумел да разошелся. Агент подошёл ближе, заметил разбитое окно на втором этаже. Но пушки и там не было, хотя высоко — заглянуть не получилось.

Да, странно. Они там что, из пушек прямо в соборе стреляют? В той части собора не зал, а небольшие комнаты, служебные помещения. Тогда совсем фигня получается. И дыма нет. Наверное, порох бездымный. Стоп. Бездымный порох только мы производим. А если… Неужели! Так, как узнать? Думай! Думай! Внутрь попасть агент не может. Надо кого-то поспрашивать из «сотрудников». Но кого?
Так, стрельба из пушки в помещении без последствий не проходит. Может кто-то пострадал. Срочно, телеграмму в Рим. В собор могут позвать лекаря, надо проследить, поговорить с ним.
Ответ пришёл на следующий день, еле дождались. Во дворец вызывали двух лекарей. Один — самый дорогой и известный, а другой для простолюдинов. Вот со вторым и удалось поговорить.
Его вызвали к слуге. Когда лекарь увидел пострадавшего, он хотел сказать — зачем позвали. Тут лекарь не нужен, а отпеть его вы и сами можете. Человек был без сознания и весь в крови, такие не выживают. Но оказалось что большая часть этой крови — чужая, другой слуга начал эту кровь отмывать. Нашли одну рану на ноге, лекарь хотел её почистить и прижечь, но заметил, что внутри раны что-то есть. Как будто наконечник стрелы остался.
Но там был маленький камешек. Который, при дальнейшем рассмотрении, оказался железом. Рану прочистили, прижгли и завязали. От этого слуга очнулся, но почти не слышит. Видно оглох от грохота выстрела. Поговорить с ним лекарь не смог. Нашли ещё небольшую ранку, из неё торчал кусочек бронзы, измятая тонкая пластинка. Кровь пускать не стали.
И этот лекарь успел поговорить со своим знатным коллегой. Того вызывали к кардиналу. Кардинал болен, лежит в постели и плохо слышит. Никаких ран у него нет. Решили, что это все от того сильного грохота. Лекарь дал кардиналу настойку трав и пустил кровь. Это пока все, но агент продолжает выяснять обстоятельства.

Так, камень-железо — это чугунный осколок. Бронзовая пластинка — кусочек латунной гильзы. Как же они так стреляли, что гильзу порвало? И было бы слышно два грохота — выстрел и взрыв. Хотя расстояние небольшое, все слилось в один. Нет, не так. Они не стреляли из пушки. Не настолько они тупые. Осколочно-фугасный снаряд у них в руках взорвался. Там был ещё третий, чьей кровью забрызгало слугу. Ему доктор точно не понадобился. А кардинал за углом стоял, и только контузию получил.
Наш снаряд, со шхуны. Я как чувствовал, не могли они просто утонуть. Вот гады! Что они с ними сделали? Кто? У папской области своего флота почти нет. И, наверняка, понтифик такие вещи делает чужими руками.
Узнать, кто привёз, для начала. У нас же в порту наблюдатель должен быть. Срочно телеграмму агенту! Лишь бы на его рации батарейка не села!
Агент отвечает — парень в порту все корабли и движения товара записывает, на купца же работает. Тут он точно может сказать. Пришла каравелла, выгрузили два сундука и ящик. Ящик длинный, сначала подумали — гроб. Но он вдвое уже — человек там не поместится. Сундуки и ящик отвезли в собор. Каравелла вчера ушла. Скорее всего в Лиссабон, про то один матрос болтал.
Как ушла!? Догнать! Если в Лиссабон, то успеем у Гибралтара перехватить. Как мы её опознаем? Есть особые приметы? Под каким флагом?
Флага на каравелле не было. Не все корабли сейчас флаг поднимают. Трехмачтовая каравелла-латина. Называется «Феррадура».
Какая дура!? Ферро — железная. Дура? Подсказали — «подкова». Так, срочно готовить «Цербер» к выходу. Полный запас, абордажную команду. Кстати, сейчас Еремей на «Архимеде» в ту сторону идёт. Надо ему телеграфировать, чтобы встал наблюдать в проливе. Людей для абордажа у него нет, только экипаж парохода и личная охрана. Если «Цербер» не будет успевать, то пусть эту каравеллу слегка обстреляют шрапнелью или картечью, чтобы ход потеряла.

Так кто это сделал? Ну то что Святой Престол — заказчики, это скорее всего. И даже не понтифик, а кардинал — Джулиано, я его уже запомнил. Ну они от меня никуда не денутся, и кардинал на время из строя выбыл. Контузия с кровопусканием — не шутки. Но надо точно всё выяснить, а то я уже раз нафантазировал. Но кто исполнители?
Шхуна исчезла около Барселоны. Эта каравелла идёт в Лиссабон. Кастильцы или португальцы? То что и те и эти сразу — маловероятно, они ещё в состоянии войны между собой. И нам войну никто не объявлял. Вот так, втихаря, подло. Найду гадов!
Найду, уничтожу. А дальше? Войну объявлять? Потянем? Ну остров отстоим, но это будет блокада. Потопим их флот. На нас ополчится весь католический мир. Возможно, сейчас это и провоцируют, чтобы выставить нас агрессивными варварами. Где-то я уже такое наблюдал. В прошлой реальности.
Мы можем уничтожить флота всех католических стран, но быть с ними равными партнёрами не можем. В свою «католическую семью» на равных не пускают. Только торгуйте на их условиях, не более. Платите десятину с дохода и сороковину с состояния.
Там было похоже. Руководство страны долго пыталось стать своими в «европейской семье народов». Из кожи лезло, выполняя всякие ненужные условия, беря на себя кабальные обязательства. Мы их могли всех уничтожить «нажав кнопку», но насильно мил не будешь, и это пугало их ещё больше. Для них мы навсегда «варвары, лишь внешне похожие на нормальных людей». К президенту понимание этого пришло очень поздно. Когда я уезжал в пятнадцатый век, только начался процесс выхода из всяких организаций и советов, вредных нам. И в конституции страны всё ещё оставалась позорная статья о приоритете международных норм над национальными. Интересно, как там сейчас? Продвигаемся в свой мир, или опять идём за «европейской» морковкой?
Напомню, описывается хоть и альтернативный, но конец пятнадцатого века; автор жжёт
Окажите посильную помощь в сборе средств. Вот форма перевода

Аватара пользователя

Один дома

чёрный пират
чёрный пират
Сообщения: 7178
Благодарил (а): 3489 раз
Поблагодарили: 869 раз

Попаданцы

Сообщение 13 дек 2019 18:20

:jgf писал(а):
13 дек 2019 13:02
Сто килограммов для прогресса
Не заинтересовало.Никак.Согласен что автор жжёт!!!
Мне много пришлось хлебнуть в своей жизни.
Но,слава Богу,и закусить тоже!!!

Ответить