Мои фантазии

Не только об одном онанизме же читать всю жизнь ;-)

Модератор: 0льгерт Палтус

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Перевоплощение

Сообщение 03 июл 2019 06:53

Мои фантазии. Перевоплощение.
Часть 9. В компании новые лица...
.

Дима пригласил Свету и Лену в новую зону отдыха, туда же и пришли Таня с Верой. Больше никого звать не стали, чтоб не создавать толпы. Сев на скамейку и поставив ноги на мою грудь, Света спросила:

— Зачем звали?

— Нам про Маринку нужно узнать — сказала Таня.

— Но ведь она последнее время с вами больше времени проводила, и вы должны лучше знать — сказала Лена.

— Где она мы знаем, но вот связаться с ней у нас нет возможности — сказала Вера.

Мои подруги по работе задумались. Разговор начался напряжённо. Света и Лена, конечно не знали, где я уже третий месяц нахожусь и даже ни разу не позвонила, а когда Вера спросила у них о моих увлечениях и стала задавать вопросы более интимного характера, они вообще напряглись и не знали что ответить.

Ничего не оставалось, как взять с них подписку о молчании и всё рассказать. Когда Света и Лена пообещали, что никому не расскажут и помогут нам всем, что знают, Вера сказала, где я нахожусь. Девчонки подскочили со скамейки и оглядевшись по сторонам и не найдя ничего подозрительного, сердито сказали:

— Если вы нас так пугать и разыгрывать будете, то прощайте, и мы уходим.

— Да ладно вам. Никто вас не пугает и не разыгрывает и Таня встала и подошла к скамейке, где сидели Света и Лена и ухватив за край грудь, лежавшую под их ногами, приподняла вверх.

— Вот её левая грудь — сказала она.

Девчонки были в шоке и не могли сказать ни слова. Таня и Вера поняли, что они переборщили и не успев их подготовить, сразу всё выдали. Делать было нечего, и тогда Вера ещё выдала несколько моментов и подала им прочитать мою записку и письмо. Это немного привело их в чувство. Они узнали мой подчерк и сказали, что это я писала. В после часовой беседе, Свете и Лене всё же удалось объяснить положение, в котором все оказались и вставая, они обещали подумать и тут же опомнившись, что стоят на моей груди отпрыгнули в сторону, оставив на ней отпечатки своих каблучков. Лена носила обувь на среднем каблуке и не таком тонком, как Света, которая была немного ниже нас ростом и всегда надевала на ноги сапоги или туфли на шпильке.

Увидев свои отпечатки на моей груди, Света ойкнула, и спросила:

— А ей не больно?

— Да нет. Всё нормально — ответила Таня.

— Мы надеемся на вашу помощь — сказала вслед Вера. И они ушли.

Время в ожидании тянулось медленно, а моё тело исполняло роль пепельницы в зоне отдыха уже восьмой день, но подруги не подвели, и уже утром следующего дня Лена принесла отпечатанный рассказ, в котором я описывала свои похождения и первый вход в состояние транса. Они подошли к цеху и стали ждать Веру возле зоны отдыха, не садясь на скамейку и всё ещё боясь наступить на мои груди. Пока они ожидали Веру, в зону отдыха пришли двое рабочих и пройдясь по замаскированным под тонким слоем песка моим титькам, сели и стали курить. Докурив они бросили окурки в пепельницу и встав пошли работать. Тут показалась в дверях Вера и пройдясь тоже села на скамейку.

— А почему не садитесь — спросила Вера.

— Н... — пожав плечами, что-то невнятно произнесла Света.

— Да ладно вам, не бойтесь, ей ни капельки не больно — ответила Вера и потопала своими грязными рабочими туфлями по моей груди, словно отбила дробь на барабане.

Света и Лена стесняясь и как бы с опаской, но последовали её примеру и тоже прошли и сели напротив, подогнув ноги под лавочку.

— Вот, я нашла её рассказ, где описано то, что происходит сейчас с вами и с ней, но это было 12 лет назад и там вместо вас были её сёстры. — сказала Лена и подала десятка два листов отпечатанных на принтере.

— Спасибо — ответила Вера и спрятала их в карман.

— Мы прочитали, но не поняли, что именно вас интересует — ответила Света.

— Ладно, мы тоже прочитаем и потом обсудим — ответила Вера.

— Ну, мы побежали — и забыв про мою грудь, Лена и Света встали и удалились, лишь оставив два глубоких следа на моей груди от Светкиных шпилек.

Вера наклонилась и убедившись, что ничего не проткнуто, пошла в цех.

— А ещё подруги называются, чуть своей же подруге своими шпильками грудь насквозь не проткнула — ворчала она про себя, пока не столкнулась с Димкой.

— Ты откуда — спросил он.

— С девчонками встречалась, вот Маринкин рассказ.

— Дай прочитать.

— На, только ни кому, может там кроется секрет — и Вера достав из кармана свёрнутые вчетверо листы, протянула их Димке.

За четыре дня почти все в компании прочитали этот рассказ и под вечер в пятницу, в конце рабочего дня, собрались для обсуждения. Пригласили и Лену со Светой. Дискуссия была долгой и ни как не находилось единого мнения. В конце концов, все же решили остановиться на том, что Марина писала в своей записке и то, что прочитали в рассказе. Теперь перед всеми стояла задача, как о своём проступке рассказать всем прилюдно. Всё это было похоже на признание и раскаяние в том, что каждый когда-то совершил и до этого знал только он один, а сейчас должны будут узнать все. Это было выше всяких сил, и первой не выдержала старшая подруга.

— Хватит верить во всякую чушь, которую она здесь на придумывала, а мы ломаем головы и носимся с ней, как с писаной торбой.

— А если, это правда, и без нашей помощи она не сможет обратно вернуться — спросила Света.

— Да это всё бред и она давно уже не может вернуться, а если бы могла, то уже вернулась бы — возмущалась старшая подруга.

— И чё мы теперь не сможем спасти Маринку, а как же её дочка — сказала Лена.

— А что у неё дочка есть — спросил кто-то.

— Да, скоро в школу пойдёт — ответила Света.

Наступила тишина и все, замкнувшись в себе, о чём-то думали. Первым заговорил Виталик.

— У меня есть предложение. Давайте всё расскажем про себя при всех, и это будем знать только мы и больше никто, а потом решим, что делать дальше.

Нехотя стали появляться одобрительные возгласы и только несколько человек продолжало молчать. Старшая подруга, Вера с Таней и Димка.

— А вы что молчите — спросила одна из подруг.

— Можно ещё подумать, так сразу не скажешь — ответила Вера.

Все согласились и разошлись по домам. Решили собраться через неделю в следующую пятницу после работы и остаться на выходные, чтоб не спеша всё обсудить и решить, как быть дальше.

Неделя пролетела в полном ожидании и когда все в пятницу разошлись, вся компания собралась в цехе. Близился конец мая, и затягивать дальше уже было некуда. Решено было начинать пока без тех, кто ещё не высказал своего мнения, в надежде, что они присоединят его позже и расскажут всё, что у них накипело.

Первым высказался Виталик:

— Я всегда любил подглядывать, и меня часто за это гоняли, и однажды за мной гналась женщина и упала прямо в лужу, и я смеялся над ней.

— Мы со школы не переносили симпатичных девчонок и готовы были их растоптать, подсмеивались над ними и всякие небылицы придумывали. Нам хотелось их растоптать и раздавить, чтоб они не выпендривались. — ответили две подруги.

Третья подруга сказала, что всех симпатичных особ хотела бы отдать бомжам, чтоб уравнять со всеми, и они сильно не задавались. Больше пока никто не хотел высказываться, и решили пока начать с этого.

Вначале решили решить проблему Виталика и двух подруг. Они были похожи, и их можно было бы объединить. Виталик сам нашёл для этого место и выкопав из зоны отдыха меня, т. е. моё тело, заменили его на заранее приготовленную ёмкость и поехали в город. На одной из улиц недавно делали ремонт водопровода, и там была раскопана дорога и тротуар возле дома. Кругом было тихо и до утра ещё было время. Через полчаса моё тело уже лежало в траншее, а голова прикрытая тряпками и чуть присыпана землёй — лежала на газоне. Груди расправили и присыпав по периметру расстелили по обе стороны от траншеи. Всё остальное замаскировали, а в пустоту растянутого влагалища пришлось насыпать грунт и уплотнить, чтоб избежать любых травм. Дождавшись рассвета и первых прохожих, все убедились, что меня, т. е. моё тело, никто не заметил, и люди проходили мимо, наступая на мои груди и слегка проваливаясь в грунте над моим телом. Все поехали по домам, завтра на работу. Чуть позже Виталик вернулся и чтоб убедиться, всё ли в порядке, сам прошёлся по тротуару. Его ноги легко продавили мои груди на несколько мм. и он был доволен, что придумал сюда меня спрятать на время. В некоторых местах были видны отпечатки небольших каблуков и углублений от шпилек, и Виталик решил немного понаблюдать со стороны. Вскоре он увидел двух подруг, которые высказали своё мнение, и решил проследить за ними. На ногах у них были полусапожки на высоком каблучке, и они издавали мелодичную и частую дробь по асфальту. Когда они ступили на мои груди, звук на время исчез, а их шаги стали короче. Виталик сразу понял, что они хотели потоптаться и реализовать свою мечту. С этими мыслями он уехал домой. На другой день он специально проехал мимо и посмотрел на состояние моей груди. На ней было всё в следах от каблуков и шпилек, и прямо перед ним по моей груди прошла женщина с огромной собакой, оставив глубокие вмятины от каблуков.

Несколько дней моё тело пролежало поперёк тротуара, и по нему прошла не одна сотня ног, оставляя каждая свой след. После работы подруги часто гуляли по этому тротуару и докладывали всем о состоянии моих грудей и меня. Спустя четыре дня, на обеде нас отозвал в сторону Виталик:

— Я нашёл заброшенный дом, где живут бомжи, и переговорил с одним. Он согласен, но за это просит ему заплатить — выпалил он на радостях.

Единогласно было решено ночью меня, т. е. моё тело, перевести к бомжам. Так и было сделано. Бомжей предупредили, чтоб ни каких увечий и повреждений, а так они могут делать с моим телом, что хотят. Виталик им подал несколько купюр, и пообещал остальное после. Они с радостью согласились. Меня, т. е. моё тело выгрузили и занесли в подвал. Там я провела следующую неделю. Меня никто не проверял и я, т. е. моё тело, было полностью во власти бомжей. Вся компания усиленно думала, что делать дальше и чем дольше они думали, тем больше времени я, т. е. моё тело, была среди бомжей, которые сделали из него унитаз и ходили туда по своей нужде.

На восьмой день, Виталик и ещё несколько девчонок приехали за мной, А Димка и остальные готовили меня, т. е. моё тело к другому испытанию. Забрав моё тело у бомжей, Виталик расспросил, что они делали, и как им понравилась моя грудь и всё остальное. Бомж Иван был очень доволен и получив деньги с удовольствием всё рассказал:

В течении всего времени, раз я была не в состоянии двигаться, они использовали мою голову и раскрыв рот трахали меня глубоко в горло. Моя прямая кишка служила местом для объедков, а растянутое влагалище было хорошим ночным горшком, в который ходили все, кто хотел. На моих грудях устроили лежанку для собак и как то чудом они ни чего не унюхали. Даже блохи не соизволили сесть на моё тело из-за обильных и частых обработок его мазутом и графитовой смазкой. Когда меня, т. е. моё тело привезли на новое место, то все в этом убедились. Мой рот был полон спермы, а из заднего прохода торчали кости от селёдки, обёртка от колбас и разные бумажки и упаковки и ещё много всякой всячины. В самом влагалище лежало несколько коричневых какашек человеческого дерьма и они были покрыты слоем жёлтой жижи, как подливом — это свидетельствовало о том, что у кого то было плохое переваривание пищи и хороший понос.

Положив меня, т. е. моё тело на землю и достав канистру с водой, ребятам пришлось промыть моё влагалище и прямую кишку, чтоб эти запахи не привлекали внимание.

Затем принялись всё приготавливать, чтоб выполнить то, что рассказала Лена и Света. Увидев меня в таком состоянии и поняв, что с моим телом можно делать всё что угодно, девчонки рассказали то, что когда то рассказывали мне. Я была рада, что они решились. После того, как Лена и Света прочитали несколько моих рассказов, они признались мне, что им в детстве хотелось всех, кто их обижал вымазать в коровьем навозе или вообще сбросить в туалетную яму, чтоб не обижали, и Света однажды одного мальчика толкнула и он сел прямо в коровью лепёшку. Все смеялись, а он плакал. Лена же устроила нечто почище Светиной проделки, она просто надев варежки, обкидала девчонок и ребят какашками, когда те возвращались из школы. Сама она тогда ещё не училась. Скандал был большой, но что взять с ребёнка.

Сейчас меня, т. е. моё тело, отвезли к ближайшей деревне и положили в небольшое углубление в земле. Ребята насобирали лопатами свежих коровьих лепёшек и закидали ими меня, т. е. моё тело, а потом, бросив ветки и сухую траву для маскировки, оставили и уехали. Пролежала я там несколько дней, что даже верхний слой уже начал подсыхать.

Наступил июнь, и первым из четвёрки молчавших и не желающих выдать свои тайны на всеобщее осуждение, сдалась Таня.

— Мне хочется рассказать вам, как моего парня увела его любовница, обсмеяв меня и вываляв словесно в такой грязи, что я потом год не могла ни на кого смотреть. — и Таня всё подробно рассказала.

Рассказ впечатлил всех и никого не оставил равнодушным. По просьбе Тани меня, т. е. моё тело привезли к её дому и бросили в огромную лужу, перемешанную с грязью. Ребята надели сапоги и придали моему телу экстравагантный вид. Посреди лужи возвышался бугор, состоящий из моего живота и грудной клетки. Мои растянутые лепёшки плавали на её поверхности, а анальное отверстие и растянутое влагалище торчали из густой грязи. Ноги и руки погрузились полностью, и их не было видно. Голова тоже была тщательно замаскирована, и её не возможно было разглядеть. Больше недели я, т. е. моё тело, провела в этом грязевом бассейне. Мимо ходили люди и проезжали машины. Пешеходы бросали косые взгляды на кучу мусора в луже и даже не могли подумать, на что они смотрят. Таня всё свободное время выглядывала из окна и всегда видела моё тело и реакцию прохожих и уже на восьмой или девятый день моего пребывания, она заявила, что ей это надоело, и просила убрать меня. В цехе начался профилактический ремонт, и было решено опустить моё тело в ёмкость с мазутом. Туда никогда никто не заглядывает и я, т. е. моё тело, там могло находиться сколько угодно, пока не решат признаться другие. Из-за нерешительности Веры, Димы и старшей подруги я, т. е. моё тело, пролежало в баке до конца июня, и тогда Димка не выдержал и сказал:

— Я хочу признать свою вину в том, что давно, ещё до армии, случайно сбил вышедшего из кустов пьяного бомжа и тут же уехал. Что с ним, я до сих пор не знаю. Правда ехал я тихо — была ночь, и шёл дождь, но меня это мучает. В сводке происшествий тогда этого случая не было.

— Я тоже считаю себя виноватой в том, что мой отец бросил мою маму и ушёл из дома. Я с ним поругалась и сказала, что не хочу его знать. Через день нам сообщили, что он погиб в аварии. — рассказала Вера.

Наступила тишина. Никто не хотел что-то говорить.

— Надо увезти её на дорогу и там оставить — сказала старшая подруга.

Кто-то был согласен, а кто-то боялся, что там меня, т. е. моё тело, могут распознать и...

Было решено и меня, т. е. моё тело, снова вытащили из мазута и отвезли за город, положив поперёк просёлочной дороги в одной из луж. Потом все отошли в сторону и прождали больше часа, пока не появилась первая машина. Это был жигулёнок. Он довольно легко проехал по луже и даже не остановился. После него было решено ехать домой и вернуться сюда позже, но перед этим Дима и Виталик на своих машинах тоже проехали по луже и только слегка почувствовали небольшую неровность или кочка это была или я, т. е. моё тело. Вернуться сюда на другой день не получилось, а потом у Виталика сломалась машина и Димка заболел и мне, т. е. моему телу, пришлось пролежать там дольше всего, почти до середины августа.. Просить кого-то было нельзя, это привело бы к раскрытию нашей тайны. Девчонки уже ни на что не надеялись и все понимали, что шансов на моё спасение почти не осталось. Никто не знал, что со мной там происходит, или произошло. После обеда все, кто был на работе, собирались в зоне отдыха и обсуждали меня и строили разные предположения и гипотезы, что может случиться. Прошёл месяц с частыми дождями, а после него две недели уже не было дождей, и стояла жуткая жара, в тени было под сорок градусов. Лена и Света даже предположили, что я, т. е. моё тело, там, на дороге уже начинаю разлагаться, но тут же по наивности плюнули три раза через левое плечо, чтоб не сглазить. Началась вторая половина августа, и скоро было бы уже полгода, как я вошла в транс, а моё тело всё это время подвергалось разным испытаниям.

Когда появилась возможность, не дожидаясь вечера, все поехали за город и увидели картину, которую трудно описать. Лужа, в которой меня, т. е. моё тело, оставили, практически перестала существовать. Кое-где проступали небольшие участки влажной, ещё не успевшей схватиться грязи. Разглядеть что-то было просто невозможно. Перед самым носом проехала машина, подняв за собой клубы пыли. Среди девчонок, а инициатором раздора как всегда стала старшая подруга, разгорелся спор. Одни предлагали, что нужно оставить всё как есть и бросить меня, т. е. моё тело, тут и не раскапывать ничего. Другие из любопытства хотели просто посмотреть, а что делать дальше, никто не предлагал. И тут старшая подруга сказала:

— Если вы так хотите, то давайте её достанем и поглядим, что там и потом решим, выбросить её где-нибудь, или отвезти на завод и там ждать, а чего я пока не знаю.

Так и сделали. Это далось нелегко и когда я, т. е. моё тело, которое совсем было не похоже на тело человека, отрыли, все были в ужасе. От меня прежней практически осталась только одна голова, которая тщательно защищалась моими друзьями, а всё остальное было похоже на корягу засохшего дерева, изогнуто и расплющено. Меня, т. е то, что называлось мной, отнесли подальше в сторону от дороги и стали думать. Большинство было за то, чтобы отвезти меня, т. е. моё тело, подальше и оставить там и пусть что будет, потому что я просила не зарывать его. А то, что я сама разрешила делать с ним всё, что угодно, я сама в этом виновата. Кто-то предложил отвезти меня, т. е. моё тело, на завод и сделать массаж и растереть всё, чтоб расправить все изгибы и плоские части, но его никто не поддержал. Всем уже изрядно надоело, и было решено, отвезти подальше и выбросить в какой-нибудь яме.

Ехать далеко многим не хотелось, да и Виталик не был уверен в своей машине и поэтому он увёз девчонок по домам, а Димка и старшая подруга, которая на удивление всем вызвалась на эту роль и вместе с ними поехала Вера. Старшая подруга почему-то взяла инициативу в свои руки и просила Димку увезти моё тело в одну деревню, которая уже второй год перестала существовать, все разъехались, а дома были разобраны и вывезены. Идея показалась неплохой, так и решили.

Место действительно было глухое и далеко от дороги. Кругом было полно ям, и у одной из таких Дима остановился.

— Дальше не проехать — сказал он.

Некоторые ямы были довольно глубокие, более двух метров.

— А что это за ямы — спросила Вера.

— Небольшие, это наверное старые землянки, а большие силосные ямы.- ответила старшая подруга.

— А ты откуда знаешь — спросил Димка.

— А я в детстве жила здесь — ответила она.

Больше ничего не сказала старшая подруга, и никто её об этом не расспрашивал. Моё тело положили на край одной из силосных ям и подтолкнули. Оно кубарем скатилось вниз и скрылось среди зарослей крапивы и многолетнего бурьяна, слегка примяв его.

— Если не присматриваться, то ничего не видно — сказала Вера.

— Да, действительно — ответил Дима.

Но старшая подруга всё же нарвала охапку травы и бросила сверху для уверенности. Потом все сели в машину и домой вернулись уже затемно. Всю дорогу молчали, и даже разговорчивый Димка не проронил ни слова. Он, молча, отвёз сначала Веру, а потом старшую подругу.

Спустя несколько дней кто-то из девчонок случайно бросил такую фразу:

— Неужели это всё закончилось, и старшая подруга не выдержала и сказала:

— Простите меня, пожалуйста — и рассказала, когда ей было всего шестнадцать — она родила девочку и боясь матери и пересудов, бросила её, подбросив на крыльцо одного дома, а когда опомнилась, то где и кого искать уже было поздно. На месте того дома была яма, а хозяева уехали и в деревне было всего три целых дома.

Все стали жалеть её и уговаривать, что может ещё найдётся твоя дочь и снова забыли про меня.

Шёл сентябрь, и после признания старшей подруги, я очнулась только в самом конце. Всё моё тело ломило и тянуло. Оно распрямлялось и принимало свою прежнюю форму. Я стиснула зубы, чтоб не закричать от боли и неприятных ощущений. Мне казалось, что меня тянут сотни рук в разные стороны и скоро разорвут на части, но вдруг всё резко прекратилось и я открыв глаза, увидела свет и голубое небо. Светило солнце и кругом меня была высокая крапива, и по осеннему, пожухлая трава, и откосы огромной ямы. Осмотрев своё тело, я сама ужаснулась. Оно было чёрное, и толстый слой грязи свисал в некоторых местах. Мазут и масло, перемешанное с графитом и землёй, были скользкими и липкими, а мои груди были похожи на два огромных грязных мячика.

К вечеру я с большим трудом цепляясь на склоне за траву, выбралась на верх и оглядевшись по сторонам, пришла в замешательство. Всё кругом было незнакомо, и куда идти я не знала. Пришлось идти наугад и когда показалось шоссе, я дождалась ночи и прочитала указатели. Названия мне были неизвестны, и я пошла в сторону заката. Интуиция не подвела и под утро я увидела название знакомой деревни. До города было около семидесяти километров.

Больше недели у меня ушло на дорогу до города. Босиком было трудно идти и приходилось постоянно прятаться. Мне с трудом удалось отмыть с помощью глину одну руку и я смогла срывать ягоды и таким образом утолять голод и жажду. В лесу часто встречались люди, собиравшие грибы и позднюю ягоду, была пора заготовок, и приходилось в основном идти вечером и ночью, а днём отлёживаться в укромном месте.

Вот наконец-то показался город, и я снова задумалась, куда и к кому идти. В городе мне показываться нельзя и мои следы сразу обнаружат, оставалось одно на окраину к Димке в его гараж. Где он находился, я не знала, но подсознание само подсказывало мне дорогу.

А в это время, мои новые друзья, смирившиеся с тем, что я больше не вернусь, прошло довольно большой промежуток времени, не выдержали и все вместе решили навестить ту деревню и узнать, что там и как. Собравшись у гаража возле Димки, они ждали Светку, но её негде не было, и ребята уже начали волноваться.

Светка в это время села в долгожданную маршрутку и по пути её следования по привычке рассматривала окрестности и вдруг заметила чёрную фигуру человека. Она испугалась и подумала, что у неё галлюцинации начались. Приехав к ребятам, она заикаясь всё им рассказала и было решено проверить её догадки, в которую уже никто не верил, но всё же вдруг это я там брожу. Когда они остановились на том месте, где показала Светка, то на ветках деревьев и на траве обнаружили мазутные пятна и графитовый порошок. Сомнений не было. Бросив машину, одна часть девчонок, вместе с Виталиком отправилась в погоню по следам, а Димка решил обогнать и встретить на подходе к городу.

На опушке одного из пригородных парков все почти в раз увидели силуэт чёрного и голого человека. Сомнений не было. Это была Маринка, т. е. я.

Встреча была очень бурной и не смотря на мой вид, я почти со всеми слегка обнялась. Димка дал мне курточку и постелив всё, что было у него. Уже бережно и особой осторожностью, уложил меня в багажник и все поехали на завод.

Вечерами я отмывалась и мне помогали все, кто как мог, а днём пряталась, пока не наступил выходной. Пять дней мне понадобилось, чтоб смыть с себя всю грязь и весь мазут и всё, что налипло и въелось за семь месяцев. Когда было стёрто последнее пятнышко, я вздохнула от облегчения. Кожа вся горела, но мне было легко и весело. Не обращая внимания и не слушая почти никого, я болтала без умолку и расспрашивала всё, что было в моё отсутствие. Я бегала голышом и резвилась, как ребёнок и мне было хорошо, что мои друзья меня не бросили, хотя им так тяжело это далось. Я метала с голоду всё, чем меня угощали и уже уставшая, свернулась калачиком на диване и уснула. Рано утром меня разбудила Лена и Света. До начала смены мне нужно было покинуть завод и привести себя и свои мысли в полный порядок, чтоб потом я могла приступить к работе. Таня уже держала свою одежду, так как из моей у меня был только халат и шуба, а сейчас была тёплая осень и даже в шубе на голое тело я бы выглядела, ну сами понимаете.

Через неделю я вышла на работу и вот уже несколько месяцев вспоминаю то, что со мной и моими друзьями произошло. У всех в жизни произошли колоссальные изменения. Подруги встретили свою судьбу, и одна уже вышла замуж. Даже старшая подруга уволилась и уехала на новое место жительства, так как там нашлись следы её дочки, но влезать в её жизнь она не хотела, а просто захотела быть рядом. Вера и Таня тоже вышли замуж, и Вера была на четвёртом месяце беременности. Виталик сделал предложение Свете, а Димка продолжает ухаживать за мной и Леной и не может сделать свой выбор. Мы смеёмся над ним, а он сердится. Я хочу, чтоб они были счастливы с Леной, и не предпринимаю ни каких действий. По прежнему, продолжаю разгуливать на заводе голышом в выходные, и мои подруги помогают мне в этом, если у кого-то появляется свободные выходные. Друзья считают, это нормой моего поведения, и просто смотрят на моё обнажённое тело, как на одетое. Что будет далее, я не знаю, да и не могу знать.
Через двенадцать лет моей дочке будет уже восемнадцать и будет очередная третья годовщина.
Что она мне принесёт, покой или новые испытания?
Продолжение дальше...

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Перевоплощение

Сообщение 03 июл 2019 06:54

Мои фантазии. Перевоплощение.
Часть 10. Новый знакомый...
.

Прошло двенадцать лет моей дочке уже восемнадцать. А мне перевалило за сорок. Шёл 22хх год. Прошли новогодние праздники, и приближалась очередная весна. Она должна быть не простой, так как снова будет очередная третья годовщина, которая всегда исчислялась для меня значимым двенадцатилетним периодом. Что она мне принесёт — покой или новые испытания? Я не знала и чем ближе приближалась эта дата, тем больше я думала о ней. В середине февраля мне снова приснился сон, и я снова разговаривала во сне со своей мамой. Она как всегда говорила намёками, но я прекрасно её понимала и знала, что такое она никогда бы не произнесла прямо и открыто мне в глаза, даже во сне. Я уже не работала в цехе контролёром после второго своего испытания, а спустя два года перевелась и вела, как и давно когда-то, приёмы в поликлинике принадлежащей нашему заводу. Узнав о моём образовании, меня пригласили, когда там освободилось место. Работа была хорошо известна, и я сразу влилась в неё с головой. Во сне мне мама сказала, что я должна буду помочь одному человеку, но не сказала кому. Единственное что я узнала так то, что она снова загадкой намекнула, что он сам придёт и о себе заявит и попросит помощи, и ты сама это поймёшь.

Прошло ещё неделя или чуть больше и ко мне на приём пришёл молодой человек лет тридцати и обратился за советом как ему быть в той ситуации, которая у него сложилась. У меня кольнуло в области сердца, и я поняла, вспомнив сон, что это он про кого мне говорила мама. Я не хотела сама выпытывать из него то, что его мучило. Мой принцип всегда заключался в том, чтобы человек сам хотел рассказать это без лишних вопросов и сказала:

— Я смогу тебе помочь, но ты сам будешь должен для этого приложить немало усилий.

— Я согласен, — ответил тот парень, которого звали Виктором.

— Прежде всего, моя помощь заключается в том, чтобы человек захотел сам себе помочь и тогда то, чего он так боится, и то, что его мучает, уйдёт в небытие, — объяснила она ему.

— Что я должен буду сказать или сделать? — спросил Виктор.

— Ну, прежде всего ты должен подумать и сказать мне кто ещё кроме тебя знает о твоей проблеме или давал тебе советы, когда она появилась у тебя — спросила я.

— Знает моя жена Вика, её подруга Лена и возможно её муж Миша. — перечислив всех сказал Виктор.

— Ты заметил, что я тебя не спрашиваю о твоей проблеме, а о тех, кто ещё знает о ней — спросила я.

— Да заметил — ответил он.

— Тогда подумай ещё чтобы не упустить никого и скажи мне. — я не стала его торопить и стала записывать кое что важное в карточку. Виктор сидел и думал и потом вдруг ойкнул и произнёс.

— Совсем забыл. Ещё знает мой напарник Николай и его жена Юля слышали наш разговор так что если никто из мною перечисленных никому ничего не сказал то это все. — ответил Виктор и посмотрел на меня.

— Я помогу тебе и твоим друзьям, чтобы это вас всех больше не беспокоило, но я должна буду с вами со всеми встретиться и поговорить. — объяснила я ситуацию и он согласился.

Мы обсудили время и место встречи, и я стала ждать его звонка. Пообещав за друзей Виктор, ещё не знал, согласятся ли они на встречу со мной и не ошибся. Пришлось кое-кого уговаривать. В назначенное время я шла по аллее парка, где лежали огромные сугробы. Стояли февральские морозы, но в воздухе уже пахло весной. Особенно это было хорошо заметно в дневное время на солнышке, когда воздух прогревался чуть больше обычного. Вдалеке я заметила группу молодых людей и поняла, что они ждали меня. Три молодых пары, переминаясь с ноги на ногу как бы вытанцовывая, шутили и смеялись.

— Здравствуйте молодые люди — обратилась я к компании, подходя ближе.

— Здравствуйте, произнесли все, а Виктор представил меня.

— Это Марина, психиатр, которая захотела помочь мне и пригласила сюда всех нас — произнёс он.

Я познакомилась со всеми, и Виктор пригласил нас в кафе, чтобы не стоять и не мёрзнуть на морозе. Все с радостью согласились, и мы, перейдя через дорогу, вошли в небольшое, но уютное заведение. Кафе было пустое, и нам никто не мешал общаться, кроме как официант отвлёк на минуту и принёс всем по чашке кофе.

Я в нескольких словах объяснила им суть проблемы, которая не давала покоя Виктору, а потом произнесла для всех шокирующее признание. Все в недоумении сидели и не знали что ответить.

— Это что шутка или насмешка, какая то — вдруг спросил Виктор, и я тут же ему и всем остальным, чтобы у них не оказалось сомнения, привела два или три примера из его жизни, о которой знал только он. Конечно, эти случаи были безобидны, и не имели к нашему случаю ничего, и их могла знать только мама Виктора. Виктор посмотрел на друзей и сказал.

— Я этого ничего ей не говорил и повернувшись ко мне произнёс следующую фразу.

— Откуда вы это узнали?

— Это мне сказала моя мама, которая умерла давно, двадцать четыре года назад. Видимо, твоя мама попросила помощи у моей узнав то, что я могу это сделать и кое-что рассказала о тебе, ей. Подробности я не знаю, и чтобы их узнать я должна с ними пообщаться, а сделать это я могу только раз в 12 лет за сорок дней до её смерти и там пока не решу проблему, которая вас всех беспокоит и связывает, а заодно и другие, если они у вас имеются. А имеются тайны у всех и все молчат и утаивают их в себе, тем самым оставляя негатив внутри себя, и боятся в этом признаться и очиститься.

Я поняла что я их загрузила по полной и встав из-за столика сказала перед уходом.

— Я буду ждать вашего решения, и если вы согласитесь, я тогда раскрою перед вами свой секрет и то, как я смогу вам помочь.

Я ушла, а ребята вместе с жёнами остались в кафе и ещё долго спорили. Кто называл меня ненормальной шизофреничкой, а кто-то психованной, и прочими нехорошими словами. И всё же этот спор не прошёл для всех даром. Через несколько дней Виктор позвонил мне и сказал, что мы все согласны и хотим вас выслушать. Мы обговорили место встречи. Я на работе написала соответствующее заявление, и так как не было моего непосредственного начальника, оставила его в регистратуре. Мы вскоре снова встретились в том же составе. У Виктора был семиместный джип, и нам всем хватило в нём места. Подальше от посторонних глаз мы сели в него и отъехав от оживлённой улицы, чтобы никому не мешать, остановились на обочине и стали обсуждать интересующие всех вопросы. Все по очереди задавали интересующие их вопросы, на которые я тут же отвечала. И вот кто-то спросил меня.

— А как вы собираетесь нам помочь?

— Вы все знаете такие поговорки. " Не рой чужому яму — сам в неё попадёшь." или «Помощь утопающему — дело рук самого утопающего» — сказала я им и окинув их взглядом продолжила.

— Прежде всего, вы сами себе будете помогать и друг другу, а я только буду вам давать подсказки и помогать — ответила я.

— И что мы должны будем делать — спросил Миша.

— Прежде всего, быть честными перед собой и остальными, иначе у нас может ничего не получиться — пояснила я.

— Тогда объясните нам, какую роль будете играть во всём этом вы Марина — спросила Юля.

— Я, вернее моё тело, будет вашим проводником, когда впаду в состояние транса и буду собирать с вас весь негатив и убирать его. — кратко пояснила я.

— А нам что делать — поинтересовалась Вика.

— Прежде всего, быть самими собой, а там по обстоятельствам — сказала я.

— А когда это вы хотите чтобы мы начали — спросил Виктор.

— Я согласна хоть сейчас. Всё зависит от вас — ответила я.

— Мы тоже согласны — сказали, скачала одна пара, затем Виктор и Вика и Николай и Юля закончили.

— Ну, тогда нужно какое-то укромное место чтобы нам никто не мог помешать — сказала я.

Все переглянулись и были удивлены моим ответом. Я в их глазах действительно выглядела полной идиоткой по их мнению. Сама напросилась к ним в машину и сама же предлагаю ехать в укромное место, чтобы никто не мог нам помешать. Тем более что я знала их совсем чуть-чуть. Это была наша вторая встреча. Но на их лицах я не нашла ничего что могло бы мне угрожать и лишь только их удивление. Да представляю, какое оно будет, когда я начну входить в состояние транса — подумала я и улыбнулась.

Минут через сорок мы были уже за городом и свернув с оживлённой трассы подъехали к небольшой даче. Место было тихое и даже соседей рядом с их домиком не было, так как место было чуть на возвышенности и следующие домики стояли метрах в пятидесяти-семидесяти.

Мы все вошли в домик. На улице было ещё прохладно, хотя на календаре было 12 марта, и весна начинала брать свой верх над зимой. Ночами подмораживало, а днём снег таял и с крыш капало.

— Может чайку с дороги — предложила Вика — хозяйка.

— Да было бы неплохо — кто-то ответил ей.

— Я сейчас печь растоплю, и скоро будет тепло — добавил Виктор.

Через час мы уже сняли с себя верхнюю одежду и сидя за столом, пили горячий чай. Я попросила два листа бумаги и достав ручку написала записку чтобы потом передать Вике. Почему то я сразу её выбрала что она сможет быть посредником и передавать мою информацию всем остальным после того как я впаду в состояние транса.

Было шумно и весело и когда кружки у всех опустели, я сказала.

— Может, начнём?

— Давайте — чуть ли не хором все произнесли.

Я достала первую записку и прочитала:

Я Марина ( Ф. О.) прошу никого не винить в том что происходит со мной, так как это моё личное желание помочь (имена всех). Всё что я делаю, и сделала это я сама или по моей просьбе.
Марина.

— А это ещё зачем — спросил Коля.

— Чтобы, из-за какой-то маленькой ошибки к вам всем не было претензий — ответила я.

— Понятно — выдохнув, сказал он.

— А дальше что? — спросила Юля.

— А дальше вот что — и я стала читать вторую записку.

— Когда я впаду в состояние транса и потеряю сознание, то вы можете воплотить в реальность все свои фантазии и мысли которые вам не дают покоя, а так же выплеснуть всю негативную энергию которая осела у вас, в следствии неких жизненных обстоятельств. Для этого я вам отдаю своё тело на весь период, пока ваше состояние не изменится, и вы можете делать с ним всё, что вам угодно. Только нельзя причинять мне разного рода травмы и открытые раны.
Марина.

Все сидели и не понимали смысла, сказанного мной. Тогда я поняла что нужно объяснить всё популярно и используя лексикон и разного рода словечки я объяснила всё от а до я. Стояла полная тишина и никто не хотел начинать первый.

— Ну что, все молчат, значит, все согласны со мной — сказала я и продолжила.

— Тогда мальчики могут подышать свежим воздухом, а мы тут в женском коллективе быстрее найдём общий язык — сказав это, я предложила мужчинам выйти на улицу.

Все мужчины встали и вышли друг за другом.

— Ну а вы мне поможете поскорее войти в транс — пояснила я их жёнам.

— Как это — спросила Юля, так как она была самая юная. Ей было всего 23 года.

Я в это время уже стала раздеваться, хотя из одежды на мне было всего одно платье и сапоги. Все трое стояли и смотрели на меня голую и не знали что делать.

— Ну что так и будем стоять. Помогите мне, и когда я начну испытывать сильный оргазм, то потеряю сознание. Вы не зовите на помощь и не пытайтесь меня привести в чувство. Я в это время буду уже далеко.

— Это и есть то, что мы думаем — спросила Вика.

— А как же потом мужики наши? — спросила Лена.

— А я то им зачем, вы вон какие красивые а я? И потом для вас же будет лучше что я сделаю так что они кроме как на вас ни на кого смотреть не будут — пояснила я.

— А тогда ты зачем их попросила уйти, если они тебя потом всё равно увидят — спросила Лена.

— Просто при них мне сложнее сосредоточиться и возбудиться и вы все будете, друг друга стесняться — объяснила я.

Девчонки переглянулись а я уже легла на пол и от того что они так на меня смотрели, стало немного потряхивать. Тело стало содрогаться, и я всего лишь несколько раз провела рукой по животу и ногам, приближаясь к лобку, как в присутствии стольких зрительниц я стала проваливаться в небытие. Волна оргазма накрыла меня с ног до головы. Голова шла кругом, а внутри всё содрогалось и пульсировало. Половые губы все были влажные, и чувствовала, как ручейки текут по ягодицам под мою попу. Я изогнулась и тяжело выдохнув, рухнула на пол без чувств. Только мои мышцы ещё некоторое время вздрагивали, а потом успокоились и они. Я поднималась всё выше и выше, а моё тело лежало посреди пола и вокруг него стояли в полной растерянности Вика, Лена и Юля.

Тут открылась и скрипнула входная дверь, и заглянул Виктор.

— Скоро вы тут, а то холодно — и не дождавшись ответа, увидев меня голую лежащую на полу, вошёл. Следом за ним вошли, и Миша с Колей.

— Что с ней — спросил Миша.

— Она вошла в транс и потеряла сознание — дальше Лена не смогла это объяснить словами и просто развела в сторону руки.

— А почему она голая — спросил Коля.

— Она после оргазма вошла в транс, а потом вот так пала без чувств и всё, неужели не понятно — объяснила Вика.

— Может её на диван положить — предложил Виктор.

— Ага, мы её на диван, а вы все глаза на неё таращить будете — ответила Вика.

— Ну и куда её — спросил Коля.

— Она там писала что то, хоть и все слушали, но толком ничего не поняли. Может сейчас понятнее будет — сказала Вика и положила две моих записки на стол.

Лена взяла и стала медленно с выражением читать каждое предложение и когда закончила и подняла голову, произнесла;

— Вроде всё понятно, а что делать непонятно.

— Загадка какая-то — сказал Виктор.

— Одно понятно, что если нам она тут мешает, то мы можем её вынести на улицу и там положить — сказал Коля.

— Но ведь там мороз — заступилась Лена.

— Ну а там написано, что мы можем делать всё что хотим и он ткнул пальцем на вторую записку.

— А он прав — поддержали его и Миша и Виктор, да и Юля с Викой тоже были за.

— Сама напросилась вот и пусть по охлынет немного — сказала Вика и позвав подруг взяли меня за руки и за ноги и попросив мужей помочь им вынесли меня во двор и положили на снег.

— Может что подстелить — спросила Лена.

— Ничего и так полежит — ответила, как отрезала Вика.

Оставив меня одну в снегу, они все вошли в дом и долго что-то обсуждали. Перечитывали мои записки и вспоминали то, что я им говорила. Прошло, наверное, часа два, как одевшись, они все вышли на улицу. Лена подошла ко мне и положив руку на грудь стала прислушиваться.

— Она тёплая, а сердце не стучит — ответила она.

— Она же в трансе, а значит, спит — кто-то пытался объяснить это непонятное для них слово и состояние.

— А может она вообще с другой планеты и... — произнёс Миша, но что хотел сказать дальше он так и не смог сформулировать.

Все стояли и смотрели на меня и долго спорили, пока не продрогли. Кто-то сказал, что пора ехать домой и Миша спросил.

— А её куда?

— Да пусть тут полежит, а завтра выходной и решим. Не тащить же её в квартиру — ответила Вика.

С ней многие согласились и вскоре стали садиться в машину. Ко мне подошёл Миша и Лена и ногами забросали меня снегом.

— А это зачем — спросил Коля

— Чтобы никто не заметил — пояснил он.

— А тут никто и не ходит — ответила Вика.

Машина сорвалась и умчалась в ночь. Развезя всех по домам, Виктор и Вика вернулись к себе и ещё долго обсуждали то, что произошло. Да и Миша с Леной долго не спали, и Коля с Юлей думали обо всём произошедшем сегодня, и никто не знал, что делать дальше.
Продолжение дальше...

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Перевоплощение

Сообщение 03 июл 2019 06:55

Мои фантазии. Перевоплощение.
Часть 11. Новые испытания...
.

Моё тело пролежало всю ночь в снегу слегка припорошённое сверху и ждало своей участи, так как этого ждала и я сама, чтобы помочь всем шестерым как меня просила моя мама. Встретившись с ней там высоко в космосе, я узнала всё, что мне было нужно, и уже примерно знала, на что я могу решиться и к чему могу подтолкнуть ребят и девушек.

Рано утром они проснулись, и первое что они спроси друг у друга это обо мне и то, что это был сон или на самом деле. Ближе к десяти часам они все собрались и уже ехали на дачу. Им было интересно узнать, что со мной и не бред ли им привиделся вчера.

Вот и дача, всё на месте. Калитка закрыта, и следы слегка припорошены снегом. Тропинка вела к домику. Войдя внутрь, все увидели и стол и кружки, из которых вчера пили чай. Их было семь. Меня внутри не было, хотя они не закрывали домик на всякий случай. Одежда моя как висела в шкафу, так и продолжала висеть. На полу лежало платье и в разных сторонах валялись мои сапоги. Когда меня выносили на улицу, то один случайно кто-то зацепил ногой, и пнул в сторону. Выйдя на улицу, все увидели то место, куда меня вчера положили голышом и присыпали. Юля взяла веник и смела снег, и все были в шоке. Моё тело, так же как и вчера был слегка смуглым и тёплым. Оно не окоченело и легко сгибалось во всех местах.

— Нам холодно, а она разлеглась тут, словно на пляже и мороз ей нипочём, — сказала Лена.

— Она точно инопланетянка, — произнёс Коля.

— Может, её отнесём подальше за тот сарай, — предложила Вика.

— А зачем? — спросил Виктор.

— Просто вдруг, кто увидит нашу машину, подойдёт, чтобы узнать, кто мы тут такие приехали, — пояснила Вика.

— Да точно, — поддержали её Лена и Юля.

Вчетвером взяв моё тело за руки и за ноги, они понесли меня по снегу за дальний сарай и там положили в сугроб. Потом припорошили и заметая за собой следы вернулись в дом.

Виктор уже растопил печь и в домике, после того что вчера протапливали её, быстро стало нагреваться. Девушки убирали со стола и накрывали его по новой, а чуть позже, когда все дела были сделаны сели и стали обсуждать свои дальнейшие действия, так как толком никто не мог понять смысл написанных мною слов.

Лена читала медленно каждое предложение или его половину и все дружно высказывали по этому поводу свои толкования. Когда моё послание было разобрано чуть ли не по буковке, они решили что со мной не стоит церемониться и что они придумают то и будут делать.

— А что, если её в канву сбросить, — вдруг предложила Юля.

— А что, идея не плохая, — согласились с ней несколько человек и одевшись тут же вышли на улицу.

Взяв моё тело за ноги, они протащили его волоком по снегу метров сто и остановились у склона. Канава была не очень глубокой, но снегу в ней за зиму было достаточно. Взяв за руки и за ноги, они раскачали меня и бросили. Я летела, растопырив руки и ноги, как попало, и рухнула в снег, провалившись больше чем на полметра.

— И как мы её будем доставать оттуда? — спросила Вика.

— Верёвкой, — сказал вдруг Коля.

— Точно, — и Виктор ушёл в машину и принёс буксировочную стропу метров пять-шесть.

— А кто привязывать полезет? — спросила Лена.

— А кто предложил тот и полезет, — чуть ли не дружно ответили все.

Юля сморщилась, но стала осторожно спускаться вниз.

— Юль, а может и тебя тоже бросить. Так быстрее будет, — сказала вслед Лена и все рассмеялись.

Юля съязвила, и пару раз спрыгнув по склону, скоро оказалась, чуть ли не по пояс в снегу на дне канавы. Взяв мою ногу, она обмотала её раз и застегнула карабин, как показал Виктор.

— Тяните, — крикнула она снизу.

Все кто был на верху стали вытягивать моё тело из канавы. Вторая нога тормозила и цеплялась за снег, пока совсем не завернулась вдоль тела. Руки волочились вместе с распущенными волосами вслед за головой. Картина была сказать сногсшибательной. Вытащив меня из канавы, моё тело снова раскачали и бросили вниз и чуть не сбили с ног поднимающуюся с трудом Юлю.

— Вы, поосторожнее там. Маринке (то есть мне) всё равно, а мне-то будет больно, — сказала она.

Буксировочную стропу не стали отвязывать и когда моё тело упало в снег меня снова стали тянуть за него и вытягивать наверх. До конца этого дня, моё тело ещё скидывали в канаву раз десяток, делая для отдыха небольшие перерывы. И пока все отдыхали и пили чай и грелись в домике, моё тело валялось в глубоком снегу на дне канавы привязанное к стропе, словно собачка на поводке. Когда все устали и вытащили моё тело в последний раз из канавы, и оставив его лежать на дороге. Кто-то из ребят сказал.

— Сейчас перекурим и оттащим её за сарай.

— Ну, вы пока курите, а мы в домик пойдём, а то снегу начерпали, и ноги уже мёрзнуть начали, — сказала Вика.

Она была стройная и высокая девушка, как и сам Виктор. Сделав два-три шага, она подошла к моему телу, которое лежало поперёк дороги. Обходить его уже не было сил и она сделав длинный шаг решила перешагнуть его но из-за того что снег был скользким она слегка поскользнулась и занесённая над моей грудью нога опустилась прямо на грудную клетку.

— Разлеглась тут, — буркнула Вика, чуть не упав, и уже твёрдо, стоя этой ногой на мне подняла вторую и перешагнула. Как только Вика отошла в сторону, и все увидели вмятину в том месте, где она наступила. Грудная клетка провалилась и была такая небольшая воронка в виде следа глубиной сантиметров десять. Моя грудь была сплюснута. Все испугались и заворчали на неё.

— Ты что наделала? Как сейчас будем исправлять. Наверное, ты ей рёбра поломала, — ворчали на Вику то один то другой. Вика сама испугалась и не знала что сказать. Лена подошла, и присев возле моего тела, стала рассматривать и ощупывать грудь.

— Ну что там? — спросил кто-то.

— Ничего непонятно. Темно уже — ответила Лена.

— Ладно, девчонки, сейчас мы всё равно уже ничего не изменим. Айда все в домик, а завтра днём решим, — сказал Миша.

Так все и поступили. Оставив меня на дороге, так как по ней кроме нас никто зимой не ездил, все ушли. В этот вечер никто ко мне не подходил. Утром, когда уже рассветало, и времени было где-то около десяти часов они друг за другом стали выходить из домика и не спеша направились по направлению ко мне. Видно вчера обсудили всё, что и как делать с моим телом. Когда они подошли ко мне вплотную, то все были в шоке. На месте глубокой вмятины в области грудной клетки было всё, как и прежде, словно ничего и не случилось. Лена тут же присела и стала ощупывать и надавливать на то место где вчера наступила Вика.

— Рёбра на месте и следа от вчерашней вмятины нет, — сказала Лена. Рядом присел Коля и прощупав кожу тут же сказал.

— У неё кожа не такая, как у нас. Она какая-то скользкая и тянется.

Все стали трогать моё тело то там, то там Коля снова произнёс.

— Я же говорил вам, что она инопланетянка.

— Да ладно тебе, заладил. Инопланетянка-инопланетянка, — буркнул на него Виктор и подойдя ко мне ближе поставил ногу на живот и посмотрев на всех сказал.

— Может, ещё раз проверим?

Возражать никто не стал и Виктор наступил на мой живот. Нога Виктора сдавила его, словно прижав к позвоночнику как бумагу — легко и без особого сопротивления. Следом за ним насупили и все остальные там, где кто хотел, и на моём теле осталось около десятка вмятин от обуви всех присутствующих тут шести человек. Кто-то дважды поставил свою ногу на моё тело, проявив к нему полное безразличие.

— Ну что, пойдём завтракать, — сказала Вика. И они все ушли, снова оставив моё тело валяться поперёк дороги ведущей к даче Вити и Вики.

За завтраком они долго обсуждали, что со мной делать. У всех были разные идеи, и мысли, но никто даже не вспомнил о моей записке, в которой я просила всех, чтобы они вспомнили свои ошибки и постарались исправить их, используя для этого моё тело как посредника или как окно между мирами.

Остаток дня и два последующих дня они просто проверяли меня и ничего хорошего не придумали, как бросать моё тело с обрыва в сугроб и потом вытягивать его за буксировочную стропу. Ночью моё тело бесхозно валялось в снегу за сараем, а днём то на дороге, то в канаве. По нему ходили все, кто хотел оставить на нём свой след, и уже ни кто не думал, что что-то могут нарушить или сломать и раздавить. Утром тело вновь принимало свою первозданную форму и это всех шокировал поначалу, а потом впоследствии зная, что всё снова будет так же, как и вчера, лишало возможности думать и рассуждать о его безопасности. Кто-то вспомнил старый фильм «День сурка» и все согласились с ним, что всё с моим телом повторяется, а жизнь как шла своим чередом, так и продолжала течь.

Выходные заканчивались и вечером все уехали в город, оставив моё тело валяться в канаве в глубоком сугробе. Стропа, которая тянулась от моей ноги до дороги, была припорошена снегом так на всякий случай. Погода изменилась в буквальном смысле и от минуса пятнадцати, перевалила за плюс десять. Вечерами иногда пролетал снег, но он тут же таял и превращался в слякоть и грязь на дорогах. Канава, в которой валялось моё тело, постепенно стала наполняться водой и к концу недели скрыла его полностью, а ночью перед выходным замёрзла и покрылась гладким льдом. Когда все в очередной выходной приехали на дачу, то увидели такую картину и были страшно напуганы. Ведь я могла захлебнуться и утонуть и только когда вспомнили, как сдавливали мою грудную клетку в лепёшку, поняли что это опасение, было полным абсурдом.

К ночи моё тело решили не доставать и все скрылись в домике. Только утром, когда солнце уже было высоко, ко мне подошёл Виктор и нащупав стропу попробовал потянуть за неё. Ему тут же помогли Коля и Миша и моё тело, проломив тонкий лёд, вскоре оказалось в грязной луже на дороге. К ребятам подошли их жёны, и кто-то спросил.

— Ну что будем делать. Вам не кажется, что её такое присутствие всем стало надоедать.

— У вас только одна Маринка на уме и все выходные мы все пялимся на неё — сказала Вика.

Она одна из всех относилась ко мне как то предвзято. Может это была какая-то непонятная всем ревность или ещё что, но это стали замечать и другие.

— А что нам её на дороге что ли бросить — произнесла Юля.

— А что, это неплохая идея — обрадовалась Вика и повернувшись к Виктору и ребятам тут же добавила.

— Мы, которые выходные делаем не то, что нам всем хочется. Пусть где-нибудь она полежит, а мы своими делами займёмся — глядя на ребят, сказала Вика.

После недолгого обсуждения почти все решили единогласно и позавтракав положили моё тело в багажник и поехали. Виктор долго колесил по улицам пока не нашли самое удобное и подходящее место. На окраине посреди улицы была огромная лужа, и все машины объезжали её по сторонам. Напротив домов не было и два дома частного сектора стояли чуть в сторонке метрах в тридцати. Идея всем понравилась, и оставалось ждать, когда стемнеет. Все занялись своими делами, а я так и каталась до самой ночи, лёжа в луже грязи на целлофане в багажнике. Прихватив сапоги, после полуночи, ребята отвезли меня в пригород и положили посреди прямо в лужу. Она оказалась довольно глубокой и скрыла меня с большим запасом. После чего Виктор и Миша, у кого были сапоги, придавили меня наступив пару раз куда попало и выйдя из лужи переобувшись сели в машину. Ждать не стали, а сразу уехали. Моё тело спокойно лежало на самом дне в этой грязной луже, которую днём и иногда по ночам месили проезжающие по краю машины. В самую же середину легковые машины, да и другие кто боялся забуксовать не заезжали. От этого вода в луже растаскивалась то в одну сторону, то в другую. А от больших машин выплёскивалась через небольшой бугор и утекала в придорожную канаву. За неделю глубина в луже уменьшилась больше чем в два раза и некоторые части моего тела все в грязи стали видны. Но никто даже не мог подумать, кому принадлежат эти части тела, да и вообще они не были ни на что похожи. Больше смахивали на комки грязи или старые коряги забрызганные грязью. С каждым днём машины проезжали возле меня всё ближе и ближе от моего тела, и вот первая машина проехала своими колёсами, правой стороной прямо по моим ногам и животу и левому плечу. Конечно, никто не знал из моих новых знакомых, что будет со мной, да и я сама не могла этого видеть. Однако выступающие части снова скрылись в грязи, и вскоре их вообще не было видно, не смотря на то, что грязь почти всю растаскали, лужа подсохла и по ней уже накатали хорошую дорогу. Когда все дела были закончены, то первыми обо мне вспомнили Юля и Николай. Позвонив Виктору, они спросили, так как трубку взяла Вика.

— Вика, как появится Виктор, скажи ему, что надо бы Маринку проверить, как она там? — спросила Юля. Николай, из-за какой-то неприязни Вики к Маринке, не хотел с ней общаться на эту тему.

Виктор перезвонил только на другой день и собравшись все под вечер поехали на окраину к той самой луже. То, что они увидели, вызвало у них шок и удивление. Лужи почти не было и только комки засохшей грязи по краям говорили, о её недавнем существовании. По дну самой лужи была хорошо накатанная и ровная дорога.

— А куда Маринка то девалась — испуганно спросила Лена.

Все пожали плечами и выйдя из машины прошлись рядом пристально поглядывая на дорогу и под колёса только что проехавшее маршрутки.

— Кто точно помнит, куда положили её — спросила Юля.

— Вроде вот тут — сказал Виктор.

— Точно тут — подтвердил Миша.

Взяв какую-то монтировку из багажника, они подошли и проскребли ею по грунту и за что-то зацепились. Присев пока не было машин, они нащупали что-то мягкое и Миша сказал.

— Она тут, её просто закатали в песок.

— Надо её вытаскивать как-то — сказала Юля.

— А что есть разве в этом уже смысл — ответила Вика.

— Я тоже думаю, что пусть тут лежит — согласился Миша.

А Николай обошёл то место с другой стороны и поскрёб песок в другой части, где должна быть её голова.

— Голова тоже словно лепёшка — спустя минуту своих исследований заявил он.

— Мальчики, ну вы что. Разве вы забыли какие чудеса были на даче. — заявила Лена и многие вспомнив тоже с ней согласились.

Вечером когда стемнело и машин уже на улице не было, все приехали на это самое место и встав на месте бывшей лужи и включив свет и аварийку, чтобы случайно не наехала другая машина, приступили к раскопке моего тела. Соскребли и смели слой земли и песка и подцепив с одного края непонятно что стали разрывать во все стороны. Вскоре были обнаружены раскатанные в лепёшку ноги, и кто-то стал скручивать их в рулон, словно сворачивал половичку или ковровую дорожку. Все, посмотрели на это, молча, но никто никак даже не прокомментировал, и тогда Миша, а это он стал скручивать моё плоское тело, пояснил.

— Вдруг кто-то появится и заметит, а так не поймут.

Все согласились с ним и продолжили раскопки. Через час всё было закончено, и рулон был положен в багажник. Все сели и уехали по своим домам, а утром снова собрались и отправились на дачу. Внимательно разглядев и отмыв от грязи то, что было возможно все были в шоке, от того что они увидели. Я на них смотрела, словно нарисованная на большом листе бумаги — плоская и огромная, как рекламный плакат, предупреждающий, что есть много вредно.

— Пусть полежит на солнышке — сказал Виктор и все, отойдя в сторону стали отдыхать и заниматься делами, кто, чем хотел.

К вечеру ничего особо не поменялось и все ушли в домик устраиваться на ночлег. А утром их ждал сюрприз.
Продолжение дальше...

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Перевоплощение

Сообщение 03 июл 2019 06:55

Мои фантазии. Перевоплощение.
Часть 12. На дороге и под ногами...
.

Первой проснулась Юля и вышла на улицу. Было тепло и за лесом уже поднималось солнце. Снега давно уже не было, и все лужи тоже высохли. Давно уже зеленела трава, и распускались листья на деревьях.

— Как тихо и красиво тут у вас, — сказала Юля, повернувшись к Вике, вышедшей за ней следом.

— Да, место тут тихое, — ответила она.

— Пойдём, глянем, что там с Маринкой, — предложила Юля.

— Пошли, — ответила Вика.

Они сошли со ступенек и завернули за домик, где вечером было оставлено моё плоское как лепёшка тело. Как только они вывернули из-за угла, то сразу встали как вкопанные. Полянка, на которой я лежа была уже охвачена лучами утреннего солнца. Моё тело лежало, как ни в чем не бывало, словно я вчера тут уснула голышом и ещё спала, не желая просыпаться, купаясь в лучах утреннего солнца.

Услышав возгласы Юли и Вики прибежали один за другие все остальные. Они были поражены и не знали, как это объяснить. Долго не утихали споры и разговоры за завтраком, и никто не знал, что делать дальше. Решением был ответ Виктора.

— Я в понедельник уезжаю в командировку, и не смогу ничем помочь если вы не придумаете ничего, то пусть тут валяется, — сказал он.

— И надолго ты едешь? — спросил Николай.

— Недели на две, — ответил Виктор и обняв Вику добавил.

— Мы вдвоём едем.

Они ещё долго обсуждали и пришли к необычному решению. Ночью снова положили моё тело, предварительно замаскировав, на дорогу, чтобы его снова раскатали машины и рано утром забрали и отвезли в парк. Там тропинки были посыпаны песком и по ним часто гуляли жители городка. Место было людное и на глазах у всех никто ничего рыть не будет. Миша и Коля разгребли на тропинке песок в разные стороны, а Виктор взяв моё скатанное в рулон тело и положив на тропинку, расстелил его словно коврик. Потом все дружно засыпали его слоем песка и замаскировали, словно так всё и было. Потом все шестеро прошлись по этой тропинке по несколько раз. Вика и Юля были в туфельках на каблучках и конечно же не упустили такой возможности чтобы их тонкие каблучки как бы случайно не стали проваливаться в песке.

— И долго вы там ещё гулять будете? — окрикнул их Виктор, так как все уже уходили из парка при виде первых посетителей утренних прогулок и пробежек.

Отойдя в сторону метров на сто все сели на скамейки и стали наблюдать, как по той тропинке пробегают, а иногда проходят любители утренней зарядки и прогулки. Опасений это не вызвало и тогда Юля сказала.

— Надо бы ещё раз пройти и убедиться что всё нормально.

— Я тоже так считаю, ответила Вика, постукивая каблучками по асфальту.

— Ну что ж, сходите. А мы ждём вас у машины, — сказал Виктор.

Вика Юля и Лена пошли по тропинке, о чём-то разговаривая и посмеиваясь, а ребята направились в сторону машины. Девушки пройдя по тому месту, где скрыто было моё тело, несколько раз вернулись к машине через полчаса и Юля сказала.

— Там всё нормально.

Все сели в машину и уехали. Виктор и Вика на другой день отправились на поезде в командировку, а ребята на работу и только вечером Миша и Лена сходили в парк и прогулялись. Они жили не далеко от парка. Вся тропинка была в следах от обуви разных размеров и разного вида каблучков и небольшого размера и тонких и даже с острой шпилькой. Что происходило под слоем песка, сказать было трудно. Позднее Миша и Лена ещё не раз прогуливались по парку и все ждали, когда закончится командировка у Виктора и Вики. Погода стояла жаркая и небольшие дожди не как не повлияли на целостность тропинки и не размыли небольшой слой пека. Прошло почти три недели, и подходил к концу июль, как позвонила Вика и просила всех собраться в парке. Ребята, конечно испугались, и не знали что думать, но в указанное время все сидели на скамейке и ждали когда придёт Вика и Виктор. Внешне ничего не обещало никаких эксцессов. Тропинка была на месте и по ней по прежнему прогуливались люди.

— Ну что все в сборе — сказал, подходя Виктор, и переведя взгляд на Вику, добавил.

— Пока мы были в отъезде, у Вики появилась идея насчёт Маринки.

— У нас предвидится ещё поездка, а вот так в городе или ещё где то оставлять Маринку опасно. Может нам её отвезти за город и там спрятать — предложила Вика.

— А куда, в лесу грибники могут найти — сказала Лена.

— Но тут-то ведь куда больше людей прошло, и что? — возразил Коля.

— Найдём какую-нибудь дорогу и спрячем — сказал Миша.

— Точно, на дороге никто искать не будет, машины постоянно ездят — согласился Виктор.

Ночью они отрыли моё растоптанное тело из песка на тропинке в парке и скрутив его в рулон бросили в багажник. Рано утром выехав за город они проехали около тридцати километров и свернув на просёлочную дорогу которая не была асфальтирована, остановились в полукилометре от трассы. Дорога была хоть и езженная, но вся избита ямами и колеями. Хорошо, что накануне был небольшой дождик, и прикатанная земля была немного смягчена. Выбрав более или менее удобную колею и осмотревшись по сторонам, Виктор и Миша разрыли верхний слой, а Миша притащил моё тело и бросил на землю. Оно хоть и было расплющено и скатано в рулон, словно ковровая дорожка или половичка, но свой вес, свои 58 килограмм не потерло. Раскрутив рулон по колее, они расправили его и засыпали сосгребённой по сторонам сыроватой землёй. Потом лопатой с обочины подсыпали ещё и притоптали ногами. Для пущей уверенности, что там ничего нет, Виктор проехал туда и обратно разок и все собрались и уехали в город. Моё тело валялось на полузабытой дороге под слоем дорожной пыли и земли никому не нужное. Они даже забыли о смысле того на что я решилась и пошла ради них чтобы оказать им такую помощь в исправлении своих ошибок, а взяли и ссылаясь на свою занятость просто таким образом избавились от меня. Это мне так казалось именно в тот момент. Утром снова прошёл небольшой дождик, а уже ближе к обеду по той самой кале проехали первые машины. Позднее их было много, и больших и маленьких, и даже по дороге пошёл трактор и своим бульдозером посшибал большие комки, заровняв все неровности, и колеи и тем самым присыпал моё тело ещё больше.

Так прошло лето и уже дети готовились к занятиям в школе. В огородах убирали урожай, а моих знакомых так и не было с того самого дня и вот как то вечером Юля позвонила Виктору.

— Слушай Вить, может, съездим, проверим, что там на дороге?

— Я не против, обзвони всех, и давайте в эти выходные — объяснил он.

Через три дня все уже мчались в одной машине за город. Место нашли без проблем и даже удивились, что дорога была такая ровная, и той колеи уже и в помине не было.

— Ну и как мы её теперь проверим? — спросила Юля.

— Я помню, что мы её тут укладывали — сказал Миша.

Дождавшись вечера, и когда на дороге никого не будет, Виктор поставил свою машину, и стал делать вид, что меняет колесо, А Миша и Николай стали искать и копать твёрдую прикатанную землю и вот первый радостный звук произнесла Юля, наблюдая за ними со стороны.

— Нашли вроде.

Это было на самом деле так. Под слоем пяти — десяти сантиметров лежало тело Маринки. Ребята стали раскапывать по краям и часа через полтора им удалось вырыть всё тело и быстро спрятать его в багажник. Потом разровняли дорогу, и все поехали на дачу, бросив меня на том же самом месте, где я и в прошлый раз восстановилась практически за ночь. В этот же раз я выглядела куда хуже. За два с лишним месяца по мне прошла не одна сотня ног, и проехали не одна сотня колёс. Везде было множество дырок от каблуков со шпильками и немало усилий к этому приложили девчонки. Я пролежала всю ночь и весь следующий день, и только на другое утро моё тело снова приобрело прежние формы, словно со мной ничего и не произошло. Это уже не так удивило все присутствующих. Им надоело со мной возиться и они ждали когда я наконец то приду в сознание и подам признаки жизни. Но я продолжала безмолвствовать, так как они ещё не исправили все свои ошибки, которые они совершили много лет назад. А если быть более точной, то даже и не пробовали. Все стояли полукругом и смотрели на меня, не зная, куда меня затолкать или как от меня избавиться, словно от назойливой мухи.

— Что дальше будем делать? — спросила Лена.

— Может, на кукурузном поле её пока спрячем. Там её точно никто не найдёт — предложил Миша.

— Да мы как раз его проезжали. Огромное такое — согласился Коля.

Все поддержали эту идею и положив моё тело в том виде какое оно было все собрались и поехали. Завтра на работу, а уже начинало смеркаться. Свернув на просёлочную дорогу и проехав сотню метров среди кукурузы, высота которой была больше роста человека, все вышли из машины и пройдя по рядкам стали копать небольшую канаву в длину моего роста. Потом вытащили моё тело из багажника и положив в канаву стали ровно присыпать землёй. Потом разровняли и стали притаптывать, так как был виден бугор, возвышающийся над уровнем поля сантиметров на десять. После того как рыхлую землю притоптали куча и неровность стала почти незаметна.

— Ну что поехали, пусть будет немного выше, потом проще найти будет — сказал Виктор.

Взревел мотор, и машина выехала на трассу и быстро удалилась. Вспомнили обо мне только во второй половине октября, когда кто-то случайно увидел машину гружённую кукурузой. В выходной все снова приехали на поле, но его было просто не узнать. Кукурузы высотой в рост человека и в помине не было. Поле было убрано и на нём паслись деревенские коровы.

— Что будем делать — спросила Юля.

— Надо бы подождать и они уехали и вернулись только через неделю, когда поблизости уже не было ничего, ни людей и ни коров.

Съехав с дороги, как и в тот раз, Виктор проехал метров сто и остановился. Все вышли и стали осматриваться. Ходили по скошенному полю и вглядывались в каждый бугор и неровность, но среди множества следов от машин и тракторов и ещё следов от копыт и куч, оставленных коровами, ничего не было видно.

— Ну и где нам её искать — возмутилась Вика.

— Придётся всё поле перекапывать — пошутил Миша.

На самом деле было не до шуток и пока было видно, по очереди одной лопатой все парни стали рыть то там, то там, отступая друг от друга с полметра, чтобы хоть примерно найти то место где они спрятали моё тело. Вскоре удача им улыбнулась. Миша наткнулся лопатой на мою ногу и рассёк её, и это помогло найти моё тело. Откопав его, все были в шоке. Оно было почти плоское, хотя укладывали его в нормальном состоянии.

— Вот поэтому мы и не могли его сразу найти. Трактора и машины расплющили его, и бугор исчез — сделал своё заключение Николай.

— Да мы уже догадались — съязвила в ответ Вика.

— Ну и куда мы сейчас с ним — спросил Виктор.

— На дачу наверное, к вам. — сказала Юля.

— К нам пока никак, соседи на даче в отпуске, могут увидеть — сказала Вика.

— Тогда давайте где-нибудь на время спрячем и переждём — сказал Коля.

— А где, мы вроде его, куда только не прятали, и всё она не приходит в чувство — возмутилась Вика.

— Да хотя бы там на дороге, где щебень рассыпают чтобы грязи не было. — предложил Миша.

— А что, это идея и все тут же собрались и поехали. Это было совсем рядом. Дорожники решили засыпать грязь щебнем до весны, а весной асфальтировать дорогу до близлежащей деревни, и это нас спасло на несколько дней. Разровняв щебень и положив моё тело на землю, его засыпали снова, и немного разровняв, Виктор снова пару раз проехал на своём джипе.

— Вроде ничего незаметно — сказали Миша и Коля.

— Ну, тогда поехали домой, а то уже поздно, а утром на работу — сказала Вика.

Джип уносился всё дальше и дальше, оставив моё тело лежать на ремонтируемой дороге под слоем щебня. Я прекрасно понимала, тогда наблюдая иногда за ними сверху и знала, что в этот раз они искупали свой первый и давний проступок и мне казалось, что ещё чуть-чуть, и они поймут чего от них требуется, и выполнят всё, но я так хотела, а вышло всё по другому.

Прогноз погоды был не утешителен и ребята в преддверии морозов и снегопадов решили убрать моё тело с дороги, так как не могли знать какие планы у тех, кто ремонтировал дорогу. Они боялись, что могут положить асфальт ещё до морозов и ждали с нетерпением выходного. Ведь потом достать моё тело из под асфальта, было бы невозможно. В пятницу вечером они все поехали за город. Работа на той дороге ещё кипела и они ждали часа два пока никого не осталось и как только все разъехались, без труда разрыв щебень который укатали тяжёлые грузовики и вынув моё сплюснутое и продавленное во многих местах острыми кромками камней тело, скрутили его словно коврик и положили в багажник накрыв половичкой.

— Что будем делать? — спросила Вика.

Она не хотела чтобы моё тело в течении зимы доставляло столько беспокойств и хотела избавиться от него на время или вообще и не скрывала этого.

Юля и Николай жили в своём доме и решили все ехать к ним, чтобы обдумать, что делать далее со мной. Места хватило всем и машине Виктора тоже. Джип загнали во двор, а я так и осталась лежать в багажнике. Рано утром проснулись от необычного холода и выглянули в окно. Шёл сильный снег, и всё кругом было бело. На крыше лежал слой снега сантиметров десять.

— Ничего себе, сколько навалило, — сказала Лена.

— Вот тебе и решили, — произнёс Коля.

— Лужи и грязь заморозило, да и землю тоже прихватило, — согласился Миша.

— Ребята, а что если просто взять и выбросить её в снег и пусть её засыплет. До весны точно никто не найдёт, а там решим — сказала Вика.

— А что, в этом что-то есть, — ответил Миша и его поддержал Коля.

Виктор тоже согласился со всеми и стали думать, куда бы моё тело выбросить. Я наблюдала за ними сверху и пыталась им мысленно подсказать, но видно до них туго доходили мой усилия, но кое-что мне всё же удалось.

— А что если на улице где-нибудь на окраине, — предложил Миша.

— А что, это интересно. Дороги там редко чистят, — согласился Коля.

— У нас тут как минимум только дня через три прочистят и то если не прикатают — подтвердила Юля.

— Ну если так то тогда поедем ближе к вечеру, хотя можно и сейчас — согласился Виктор.
Все оделись и сев в машину поехали искать удобное и не так опасное место. Исколесив по свежему снегу с десяток улиц Миша заметил на повороте небольшую неприметную улочку уходящую в тупик или в поле. Ну в общем в никуда.

— А что, если тут, — предложил он. Виктор остановил джип, и все посмотрели на неприглядную глухую улочку.

— А что, даже интересно будет, — сказали остальные.

Свернув на не очень широкую, и небольшую улочку, Виктор проехал немного и остановился между домами. Из окон не было видно их и вполне устраивало. Сделав вид, что он пошёл смотреть дорогу, он велел Мише и Коле разгрести снег по сторонам. А сам, пройдя до конца улицы, посмотрел, куда уходит она и есть ли там дорога. Когда он вернулся, то открыл багажник, и быстро достав моё тело, скрученное в рулон, положил его на расчищенную дорогу и раскрутил и тут же все втроём стали засыпать его снегом. Как только всё было скрыто, они сели в джип и поехали дальше, а потом, развернувшись, проехали обратно, оставив на свежем снегу и мне широкий след от протекторов.

— Ну что, думаю, тут она пролежит долго, — сказала Вика.

— Завтра посмотрим, — сказал Виктор, и все уехали.

Впереди был ещё один выходной и все ждали его в ожидании. Впервые вот так безалаберно и особо не скрывая, они бросили моё тело посредине хоть и небольшой, но улочки. Возможно, по ней проезжало мало машин, так как было всего десятка полтора домов, да и вряд ли кто её, когда чистил то. У всех в голову приходили разные мысли и все они отличались друг от друга. День тянулся очень долго и пытаясь как то его разнообразить все не переставали думать обо мне. Прошла ночь и рано утром Виктор стал собирать всех и уже через час они ехали на самую окраину, где накануне было просто выброшено моё тело посреди улицы на дороге и засыпано снегом. Хоть и снег ещё шёл вчера после того как меня выбросили часа три и меня присыпало очень хорошо но это было опасно. В этом районе никто раньше не бывал и что и как тут никто не знал. Подъехав к неизвестной улочке, Виктор остановился и все вылезли. Дальше пошли пешком, чтобы посмотреть, что и как. Улочка была вся засыпана снегом и только у домов расчищено в разные стороны, и виднелись то там, то там метровые сугробы.

— Кто-то уже проезжал, — сказал Миша.

— И не один, вот ещё след, и вот след, — добавил Николай.

— Видно это те, кто тут живёт, — сказала Лена.

— Возможно, — ответил Миша.

В том месте, где лежало моё тело следы как бы разбегались рядом и снова соединялись, возможно, из-за снега было трудно проехать след в след. Ни единого кусочка и части не было видно.

— Ну что, вроде тут и всё нормально, — сказал Виктор.

— Ага, — тогда поедем, пока нас никто не увидел, — сказала Вика.

Все развернулись и уехали, оставив меня на дороге под слоем снега. Снег шёл ещё два дня и меня постепенно прикатывали проезжая по несколько раз в день, а когда снег перестал идти, то вообще накатали хорошую и ровную дорогу. Так я и осталась лежать на той улочке до весны и проверит как я тут так больше никто и не приезжал. Зимой дважды, когда улочку засыпало снегом, приезжал грейдер и чистил дорогу, сгоняя весь снег, в самый конец улицы и нагрёб огромную кучу, с которой зимой катались на санках ребятишки. Этого все члены моей компании, которой я решила помочь не знали и продолжали ждать весны.
Продолжение следует…

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Перевоплощение

Сообщение 03 июл 2019 06:56

Мои фантазии. Перевоплощение.
Часть 13. Возвращение...
.

Весна в этом году оказалась ранней и в начале марта в десятых числах на улице была непролазная слякоть и грязь, смешанная с неуспевающим таять снегом. Это насторожило всех, и в ближайший выходной решено было съездить и посмотреть как там моё тело и что с ним стало за зиму. На небольшой улочке, где мало кто ездил, было так же грязно, и были накатаны колеи и много следов от разного типа машин. Виктор остановился перед поворотом, и мы все вышли. Сто метров прошли пешком и остановились возле того места где ещё осенью они положили моё тело и присыпали его снегом. Снежная каша с грязью была вся перемешана и Миша сказал:

— Земля не оттаяла там ниже и трудно будет найти и поднять Маринку. Возможно, большая её часть ещё вморожена в лёд.

— Ты прав, надо приехать сюда позднее, — сказала Юля.

А через два дня снова ударили морозы, и не отпускали почти до конца марта, и только потом стало всё быстро таять. Выждав несколько дней Виктор снова собрал всех и ночью поехали освобождать моё тело из грязи. Удалось это с большим трудом так как найти края удалось не сразу. Долго разбираться что где и как никто не стал так как могли хоть кто появиться и положив меня на плёнку в багажник ребята отъехали подальше и остановились.

— Ну что куда её теперь? — спросил кто то.

— Завтра на работу, надо выспаться, завтра и решим вечером, — сказала Лена и с ней согласились многие.

Внедорожник медленно чтобы сильно не забрызгать в грязи ехал по лужам ночного города. Возле Метрополиса, большого продуктового магазина Юля вдруг заметила огромную лужу и сказала.

— Ничего себе, как разлилось.

— Да, лужа огромная, — согласился Николай.

— А может тут её и выбросить? — вдруг предложила Вика.

Виктор притормозил и обернувшись назад поймал взгляды своих друзей.

— А что, даже интересно будет. Центр города почти, и машин и людей много. — добавила Юля

— Ну, кто за? — спросил Виктор, и увидел, что подняли руки все единогласно.

Развернувшись, он проехал магазин и за деревом, которое стояло в воде, так как и газон, тоже был залит талыми водами, остановился. Сапоги были только на Викторе и Мише. Они вылезли и осмотревшись по сторонам открыли багажник. Кругом было тихо и безлюдно. Вытянув моё тело из багажника они осторожно его положили в лужу ближе к тротуару и расправили его, а потом немного походили по нему чтобы придавить и прижать и вымыв руки прямо в луже сели в машину.

— Вроде бы всё — сказал Виктор.

— Давайте проедем для уверенности раз — предложила Вика и машина тронулась с места. Сделав круг вокруг квартала, Виктор направил свой внедорожник прямо на то место, куда только что положили моё расплюснутое и грязное тело.

Проехав он остановился и выйдя осмотрел место. Ничего не было видно. Сделав ещё пару кругов, все разъехались по домам. Лена работала рядом и каждый день как шла на работу, иногда во время обеда и когда возвращалась домой в конце рабочего дня, поглядывала на огромную лужу и ничего подозрительного не замечала. Машины, разгоняя воду в разные стороны, проезжали по улице. Кто-то просто подъезжая к магазину пересекал огромную лужу и проезжал именно там возле дерева где и лежало моё тело. Так прошёл март и начался апрель. Иногда моросили небольшие дождички, и пасмурная погода не давала луже быстро высохнуть, хотя машины растаскивали воду по всей улице и её уровень медленно уменьшался.

К концу апреля лужа практически высохла, и по краям была заскорузлая и засохшая грязь, и только вдоль бордюров ещё было немного сыро. Машины продолжали раскатывать засохшую грязь, превращая её в пыль и песок. Лена каждый день наблюдала и ничего не говорила ни кому что лужа высохла. Она стала носить туфли со шпилькой и по несколько раз в день переходила дорогу именно там, куда положили моё тело, оставляя в пыли и песке глубокие вмятины. Как-то раз, к ней зашла Вика, и возвращаясь после работы домой они прошли мимо и Вика сказала.

— Лужа то высохла, ты что молчишь?

— Я просто наблюдаю и хожу по ней и не я одна — ответила Лена.

Они подошли к самому краю, и ступили на дорогу. Переждав проезжающие мимо машины они перешли на другую сторону оставив глубокий след в осевшей грязи и песке в области того места где лежало моё тело. Это понравилось Вике, и на другой день она стала постоянно забегать к Лене на работу, и они по несколько раз переходили то на одну сторону дороги то на другую. Иногда наблюдали, как это делают другие женщины и девушки, на шпильках оставляя глубокие дырки в сухой пыли и земле. Проехавшие машины снова закатывали следы и прохожие с участием Вики и Лены снова делали массу дырок в месте перехода. И вот как то после работы Лена и Вика вышли и направились к излюбленному месту перехода улицы и словно в шоке остановились, как будь-то, что-то случилось. В нескольких метрах от того места где лежало моё тело стоял на дороге дорожный каток, а в ста метрах на перекрёстке дорожники ремонтировали дорогу и заделывали ямы асфальтом.

— Что сейчас будет — вдруг сказала Лена.

— Надо Вите позвонить — добавила Вика.

Сообщив новость, Лена и Вика стали ждать приезда остальных. Ребята приехали уже через час и все стали думать и обсуждать, что делать.

— Ну не будем же мы на глазах у всех доставать её — сказала Вика.

— А если каток расплющит её, так что смысла не будет тогда её доставать — сказал Миша.

— А что ты скажешь, если тебя спросят, что это, глядя на плоское тело Маринки в твоих руках — возразила Юля.

— Ладно, доставать, конечно, мы не будем, а вот понаблюдать придётся — сказал Витя и отошёл в сторону и закурил.

Рядом с ним стояли, и Миша и Коля и дымили как паровозы. Лена Вика и Юля отошли в сторону, а потом Лена подмигнула Вике и они, сделав пару шагов, перешли по дороге на другую сторону. Постояв там и что-то обсудив, вернулись назад.

— Вы зачем туда ходили — Спросил Миша.

— Смотрели, когда дорожники закончат — ответила Лена.

— Ну и когда — спросил Миша.

Лена и Вика пожали плечами, не сказав ничего. Постояв ещё немного, ребята пошли в сторону перекрёстка, чтобы посмотреть, а Вика и Лена с Юлей снова перешли на другую сторону, оставив несколько дырок на сухой грязи. А так как движение было перекрыто, то следуя их примеру, чтобы не идти на переход к светофору, в этом месте стали много кто пересекать дорогу и на песке и грязи образовалось много и мужских следов и тонких от женских шпилек. Юля не понимала зачем мы бегаем туда сюда но одна не оставалась и следовала за нами как хвостик и только когда Вика ей объяснили, она удивившись открыла глаза.

— Знала бы и я тоже шпильки одела — сказала она.

Пока ребят не было Лена и Вика успели несколько раз перебежать улицу оставляя свои следы на песке, но как бы на теле Марины, хотя они этого точно не знали. Вика, когда наступала, немного придавив, поворачивала каблучок, и только потом переступала небольшими шажками, чтобы оставить как можно больше отпечатков.

Вот и вернулись ребята и Миша сказал. Скоро закатают и откроют движение — пояснил он. И действительно минут через двадцать подошёл водитель и заведя каток поехал в сторону перекрёстка. До того места где лежало тело Маринки оставалось два, нет уже метр и вот он уже наехал и медленно, словно раскатывая грязь как асфальт он проехал по тому месту и стал удаляться. Все подошли к самому краю дороги, и увидели, что земля и грязь были словно разглажены утюгом.

— Ну всё, Маринке полный капец — ругнулся Миша.

— А что мы могли сделать, знать бы раньше — ответил Виктор.

— Никто не знал что дорогу ремонтировать собирались.- сказала Юля.

— Это, наверное, к первому маю — произнесла Лена. И тут все повернулись к ней и спросили её.

— Лен, а ты что не знала, что лужа высохла. Могла бы сказать раньше.

— Я как увидела, так и сообщила, я вообще тут неделю не ходила. Мы с Викой сразу на остановку шли — оправдалась она, немного приврав, и от неё отстали.

Дождавшись вечера Миша, Коля и Виктор приехали снова на это место и обставив так что меняли колесо, соскребли тело Маринки вместе с песком и сложив всё на полиэтилен, положили в багажник. Тело Маринки, конечно, было сильно расплюснуто и его можно было порвать, чуть потянув, но всё обошлось, и оно хоть и было, словно настольная скатерть, но было целое, хотя и грязное и с кучей земли и песка. Убрав всё, они тут же уехали. Юля была дома и поджидала их. Открыв въездные ворота, она впустила машину и когда ребята вылезли, то следом вытащили и тело Маринки вместе с землёй.

— Ну что, куда его — спросил Виктор.

— Наверное, тут бросьте, потом мы приберём — сказал Коля, и ребята бросили всё возле крылечка и вошли в дом. Там они ещё долго обсуждали, но так и не решили, что делать дальше, а утром все разъехались, так как впереди были праздники и у всех были свои планы. Виктор и Вика сразу сказали, что у них будут гости и им некогда возиться с Маринкой и решили перенести всё на более позднее время.

Утром проснувшись немного раньше обычного, Коля и Юля разгребли на дорожке во дворе песок и расправив тело Маринки аккуратно положили его по вдоль. Потом присыпав по всей поверхности и немного притоптав, они отошли в сторону и взглянули на дорожку.

— Ничего не видно — сказала Юля.

— Ну и пусть пока тут полежит — добавил Коля.

Так моё тело и пролежало на тропинке во дворе у Коли и Юли, чуть ли не месяц. Юля ходила по нему в своих туфельках на высоком каблучке и они постоянно проваливались в мягком грунте, да и Коля не переставал топтать тропинку своими ботинками а иногда и проходя то с черенком от лопаты то ещё чем-то в руках опускал его на то место, словно хотел долбить мёрзлую землю. На десятый день Виктор заехали на недолго и сообщили, что пока не смогут выкроить время, чтобы увезти Маринку, на что им Юля ответила.

— А ей и тут неплохо.

— А где она? — спросила Вика.

— Да ты по ней уже два раза прошлась — сказал Коля

И когда Вика поняла, что они снова положили Маринку на тропинке, то прошлась несколько раз, оставляя отпечатки своих каблучков. Потом они уехали и собрались все только в конце мая.

Когда смели землю и песок и освободили из-под него моё тело, все просто ужаснулись.

— Вы что по нему из пулемёта, что ли стреляли, всё в дырах — спросил Виктор.

— Думаю не из одного, а из нескольких — добавил следом Миша.

Сворачивать и скручивать его было бесполезно и собрав моё тело как попало положили на клеёнку и сунули в багажник. Решать было нечего, и хранить его тоже где-то, было бесполезно. Таких повреждений у него ещё не было, тем более что по нему ещё и каток проехал. Решено было вывезти его за город и где то в бурьяне спрятать и будь что будет. Это было решение всех единогласно и сев в машину все отправились за город. Проехав около тридцати километров, Лена вдруг спросила.

— А тут есть где-то заброшенная деревня?

— Есть, а зачем она тебе — спросил Миша.

— В том рассказе, где Марина описывала свои прошлые приключения, её вывезли в такую деревню и бросили в яму — сказала она.

— Точно, я тоже это помню когда читали — сказала Юля.

— И что же вы раньше-то молчали. Проехали её уже и Виктор притормозил и пропустив машину развернулся и поехал в обратном направлении.

— Ты куда — спросила Вика.

Тут километрах в трёх есть поворот и там была раньше деревушка, но её давно уже бросили и там никто не живёт — пояснил Витя.

Увидев еле заметный поворот и заросшую травой дорогу, Виктор свернул, и медленно раскачиваясь на ямах и кочках, проехал метров пятьсот и перед лесом остановился.

— Ну и где она — спросила Вика.

— До неё ещё километра три, но нам туда не проехать — сказал он.

— И что делать — спросила Юля.

— А может, тут где-то её выбросим и всё — предложил Миша и все друг за другом пошли по старому грейдеру смотреть что впереди. Метрах в ста от машины были нарыты кем-то огромные и глубокие колеи заполненные водой после недавнего дождя. Вода застоялась и позеленела, и пахло болотиной.

— А может тут её бросить — показала Лена на колею.

— А что, можно и тут — согласились все.

Вытащив моё тело из багажника, и поднеся к канаве, ребята столкнули меня в колею, которая как им показалась и больше и глубже. Миша надел сапоги, и немного притоптав его, стал сверху обрушать кромки и тем самым присыпал немного. Когда он вылез и посмотрел на это сверху, то ничего такого что бросалось бы в глаза, не заметил.

— Вроде нормально — сказал он.

— Да, ничего не видно — повторили за ним остальные.

— Ну, вроде бы и всё, больше мы ничего не сможем сделать и изменить — сказал Виктор и все постояв чуток сели в машину и уехали.

Шло лето и когда все собирались вместе, то никто даже и не вспоминал по Марину, то есть меня. Шли дни, недели и месяцы. Наступила осень, и как то в конце сентября возвращаясь с дачи, Вика вдруг заметила, глядя в окно далеко от дороги обнажённого человека.

— Вить, а это не наша Маринка там? — и она показала в сторону поля и дач.

— Вряд ли, столько времени уже прошло — сказал он.

— А может, проверим, съездим туда — настаивала Вика.

— Давай только не сегодня — уже согласился Виктор, и они продолжили свой путь.

На другой день Вика и Виктор рано утром выехали в сторону заброшенной деревни. Подъехав к той канаве, куда они ещё в начале лета или конце весны положили моё тело, вернее то, что от него осталось после дорожного катка и острых каблучков Вики и Лены. Осмотрев колею и копнув в ней лопатой несколько раз Виктор ничего не нашёл, что могло бы напоминать тело Марины.

— Её тут нет — повернувшись к Вике, произнёс он.

— Я же тебе говорила, что это она — возмутилась Вика.

-Ну, поедем, посмотрим там, где ты её видела — сказал он и они сели в машину и поехали в дачный посёлок. Объехав множество улочек, и облазив прибрежные кустарники, они так никого и не нашли.

— Ну и где её искать — сказала Вика.

— Я не знаю — расстроившись, произнёс он.

Две недели Виктор и Вика думали про меня и не сказали об этом остальным ни слова, так как не были уверены на все сто, что они видели именно меня бежавшую голышом по полю за дачами. Добравшись до дома ночами, я несколько часов пролежала в ванной, а потом оделась и сходила в магазин, так как за это время, а прошло более года, в доме ничего съедобного не было. Немного прибрав на кухне, и приготовив поесть, я рухнула на кровать и проспала больше суток и только потом стала приводить свою квартиру в жилой вид, протирая пыль и чистить всё, где только можно было накопиться слою пыли и грязи. Обмела тенёты и вымыла стены и потолки. Одним словом навела полный порядок. Как только я закончила со всем этим, я достала свой телефон и зарядив его позвонила Виктору. Только его телефон у меня был в справочнике. Он просто заикался, услышав мой голос, и не мог произнести ни одного членораздельного слова, чтобы я поняла его и тогда я сказала.

— Давай встретимся на том же месте в парке, где первый раз мы все встретились.

— Ага, — только и ответил он.

На другой день, как и договаривались, все без исключения собрались в назначенном месте. На их лицах был шок и удивление, когда я появилась, словно это была наша первая встреча, и они увидели что-то необычное. За долгим разговором и обсуждение всего, что произошло за это время. Мы просидели там почти до вечера, и только потом все радостные и воодушевлённые что всё так закончилось, разъехались по своим домам.

Я ещё долго потом вспоминала всё, что могла видеть с высоты птичьего полёта, что происходило с моим телом. Моя дочь за это время вышла замуж, и у неё всё было хорошо. У моих новых знакомых тоже всё стало налаживаться, и Юля вскоре забеременела, а следом за ней и Лена и Вика. На работе моё отсутствие не поняли и сразу нашли замену, так что мне пришлось забрать документы и искать новое место работы. Накопления у меня ещё были, но они были не такими уж и большими. Через год они практически закончились, и тогда я подумала, а что если мне снова пуститься в приключение сломя голову, и не думать ни о чём.

Я долго раздумывала об этом и вот как то общаясь с дочерью, а они жили в другом регионе и мы виделись редко, я вспомнила про телефон Виктора и набрав его номер, позвонила ему.
Окончание следует...

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Перевоплощение

Сообщение 03 июл 2019 06:57

Мои фантазии. Перевоплощение.
Часть 14. Как Марина помогала сама себе...
.

— Привет. Это Марина. Не забыл ещё? — спросила я.

— Такое не забывается — ответил Виктор.

— Мы смогли бы встретиться и поговорить — предложила я.

— Да, конечно — ответил он и тут же спросил. Мне всех собрать или одному приехать?

— Не нужно всех отрывать от дел. Давай завтра ближе к концу рабочего дня — предложила я, и он согласился, назвав место, где мы встречались в первый раз. В парке.

На другой день, как и договаривались я уже гуляя по парку ждала когда приедет Виктор. Он долго не заставил себя ждать, и вскоре я увидела его в конце аллеи. Он подошёл к скамейке и сел рядом. Мы поздоровались и он спросил.

— Что-то случилось или проблемы какие-то, говори, поможем?

— Проблем то так сказать, и нет, если не считать, что осталась одна, и без работы. Дочь вышла замуж и уехала далеко — видимся очень редко. Но это мелочи. Проблема в том, что мне покоя не даёт моя необычная возможность, снова путешествовать хочется и не знаю, кому отдать своё тело на неопределённый срок на хранение. — сказала я и посмотрела на Виктора.

— Да уж. У нас тоже все на сносях и не знаю, как и что они по этому поводу скажут — ответил Виктор.

— Я не спешу, и ты мог бы со всеми посоветоваться — предложила я.

— Хорошо Марин, я узнаю мнение всех и позвоню тебе — ответил Виктор.

Мы поговорили ещё о разных мелочах, и я ответила на пару его вопросов, а потом он уехал, а я ещё около часа гуляла в парке. Было тепло, пробуждалась весна и вместе с ней пробудились мои страстные желания к приключениям.

Ждала я звонка от Виктора каждый день, но он позвонил только в начале июня и предложил снова встретиться. В этот раз он просто приехал за мной, и мы вместе поехали к Николаю и Юле. По пути захватили Вику жену Виктора. Миша и Лена были уже там и ждали нашего появления. Конечно, все обрадовались, увидев меня в полном здравии и хорошем настроении, и ничуть не удивились моему новому желанию. Начала Вика.

— Марина, мы рады тебе помочь, но ты сама видишь в каком мы сейчас положении — и она показала взглядом на свой живот.

— Мне Виктор говорил об этом, и я тоже долго думала и вот какая у меня есть идея.

Просто мне не к кому больше с этим обратиться, а вы всё знаете, да и я буду уверена в вас, что вы меня не подведёте. Можете заниматься своими делами а когда будет свободная минутка, то и меня, может, вспомните. — произнесла я.

— Но Виктор нам не говорил о твоих идеях — сказала Лена.

— Да он и сам тогда не знал о них. Просто я подумала об этом только три дня назад.

— И что за идея — с интересом спросила Вика.

— Просто чтобы вас не обременять, когда я войду в транс, и моя энергетическая сущность улетит, а тело останется рядом с вами, вы его просто увезите и выбросьте там, куда вам будет удобно, и больше не беспокойтесь о нём. Пусть оно там и находится. А когда вспомните, то перепрячете — пояснила я.

— А куда его можно выбросить — переспросила Лена.

— Да куда вам будет удобно, это ваше дело. Мне всё равно. — ответила я.

— И как долго ему там валяться, а точнее как долго нам его перепрятывать — не без иронии спросила Вика.

— Пока у вас не появится возможность привезти его туда, где я уйду в транс — ответила я.

— А если у нас не будет такой возможности год или два — задал вопрос Миша.

— Да хоть пять, я же сказала, пока не будет у вас время его вернуть.

— А вдруг его мы не сможем найти или просто забудем про него — спросил до этого молчавший Виктор.

— Ну, тут я помогу вам, если вы обратитесь ко мне за этим или напомню когда сама захочу назад. — сказала я.

— Как — спросила Юля.

— Просто вы обратитесь ко мне, и я услышу ваши голоса или мысли и дам знать или вы во сне это увидите — пояснила я.

Мы сидели и думали, и никто не мог сказать окончательное решение. Я наблюдала за всеми и молчала, так как решение должны были принять они, а не с помощью мой назойливости, хотя, что судить я и так видела, как горят глаза у Лены и Вики да и Юля что-то шепчет на ухо своему Коле. Мне нужно было ещё чем-то их заинтересовать и это бы придало им уверенности, но я не могла ничего придумать. Я и так им сказала всё, а это значило, что угодно и под это всё можно было сделать и воплотить все желания и фантазии, какие у них могли только быть, ведь этого хотела уже я, и решение было моё, и ответственность тоже была на мне за саму же меня. И тут меня осенило. Окинув всех взглядом, я заметила их шушуканье и сказала.

— Вы можете не переживать если что то будет не так, это моё желание и за него отвечаю я сама и винить вас не стану.

— Облегчённый вздох кое у кого и я услышала ответ.

— Хорошо Марина, мы согласны — сказал Виктор.

— Только это мы должны будем сделать не у нас в доме, а где то за городом, так как ты сама же сказала, что потом тебе нужно будет вернуться сюда, чтобы снова стать такой как прежде. А у нас к тому времени могут быть уже дети — сказала Юля и погладила свой небольшой животик.

— Вы правы, я что-то об этом не подумала — ответила я.

— Если, ты не против, то мы можем поехать в заброшенную деревню, и там выполнить твою просьбу — сказал Виктор.

— Я согласна — ответила я и стали собираться.

До деревни, ехали молча, и только изредка, я отвечала на некоторые вопросы. На месте километрах в тридцати от города, возле разрушенного домика у самого леса, мы остановились и вышли. Я разделась и отдала одежду Вике и сказала.

— Это ключи от моей квартиры, увезите всё туда.

— Хорошо — ответила Вика.

Я отошла в сторону и легла на траву и вошла в состояние транса и через некоторое время я стала подниматься над собой и вскоре увидела всех своих знакомых с высоты птичьего полёта. Они стояли и ждали, а чего не знали и сами. Так я наблюдала за ними с полчаса пока Вика и Лена первыми не решились и не подошли ко мне. Потрогав руку и пульс, они крикнули

— Она уже где-то летает.

Подошли и все остальные и посмотрев на меня, собрали в пакет мои вещи а меня Миша и Виктор потащили к машине. Бросив на дорогу, они несколько раз проехали и придали моему телу плоский вид, а ночью когда все уже спали, отвезли на край города, и на улице где не было асфальта, положили в колею и присыпали песком и землёй. В таком виде и оставили меня и больше не появлялись тут больше двух лет.

По моему телу в это время ездили все кто тут жил, и месили его в грязи после дождей и весенней распутицы. А осенью и весной во время морозов я вмерзала в лёд. Одним словом я чего хотела то и получила. Я видела как по луже, в которой я лежала, проезжали разные машины, проваливаясь в грязь чуть ли не до половины колёс. Грязь была жидкая и разлеталась в разные стороны. По мере высыхания она становилась гуще и постепенно засыхала и машины так её утрамбовывали, что дорога становилась ровной словно каменная, а с приходом дождей снова всё размешивали и моё тело тоже вдавливали глубже в липкую грязь.

Как то ближе к осени спустя два года с небольшим, Миша проезжал мимо этой улицы и увидел, как на неё машины завозят и вываливают щебень. Он сразу понял, что дорогу хотят асфальтировать и сообщил всем. Ехать пришлось только Виктору Мише и Коле, остальные сидели дома с ребятишками. К тому времени у всех было по одному и им было чуть больше года, а кому и два. Всё проверив, ночью нашли моё тело, и выковыряв из под слоя засохшей грязи отвезли на дачу. Там меня спрятали, а потом, выбрав время, отмыли и решили спрятать надёжнее, и этим местом оказался один из входов на рынок. Вход с фасада был полностью асфальтирован, и там не было такой возможности, а вот два задних входа, где заезжали машины и так же ходили люди, участок на въезде был не асфальтирован, и там вполне можно было меня замаскировать.

Выбрав тёмную дождливую ночь они раскопали грунт на въезде и положив моё тело тут же присыпали и притоптали. Следы раскопок смыл дождь, а утром машины уже прикатали всё, и ничего не было видно. Присыпано моё тело было хоть и небольшим слоем около пяти шести сантиметров но после того как машины накатали по нему дорогу то слой был не более двух сантиметров. Девушки особенно кто носил каблучки шпильки часто в этом месте немного проваливались и шпильками протыкали моё тело и как то это заметили и Вика с Леной и гуляя с колясками они часто проходили там оставляя свои отпечатки. Так я найдя новое место своего пребывания пролежало там под ногами прохожих и колёсами въезжающих и выезжающих машин три года с половиной.

Но в один из непогожих дней сильный ливень смыл часть земли и песка, и некоторые мои части тела обнажились и ребята ночью, вытащив моё тело из ямы, отвезли на опушку глухого леса и там оставили. Искать меня там конечно никто никогда не будет, да и случайных прохожих там тоже никогда не бывало. Пролежала я там несколько дней и на солнышке моё тело снова приобрело свой первоначальный вид, хотя со стороны оно выглядело как резиновая кукла, подделанная под образ девушки один в один.

Закончив все свои дела дома, и оставив детей на Юлю, вся компания в один сухой и солнечный день приехала на то место, где я пролежала почти неделю. Увидев моё тело в полном здравии и порядке, они посоветовались и решили, просто подарить его бомжам и будь что будет.

— Я же вам говорю что Марине всё равно куда мы её выбросим, она сама так сказала тогда — пыталась доказать всем Вика и Виктор тоже подтверждал слова своей жены. Не знаю почему, но Вика всегда хотела сильнее досадить мне и больше навредить, да и своих подруг постепенно настроила на это, и им всем нравилось протыкать меня шпильками и втаптывать так, что моё тело не было похоже ни на что.

Спорить с этим никто не стал и моё тело, погрузив, словно куклу в багажник, отвезли в город и возле расселённого дома, приготовленного под снос, где всегда обитались бомжи, выгрузили в подъезде и уехали, оставив записку необычного содержания.

— «Кукла Барби — биоробот»

Я наблюдала за всем этим с высоты птичьего полёта и была в восторге от такого необычного решения и сама с нетерпением ждала, что будет дальше. Мне, конечно, было уже всё равно, что с ним будут делать бомжи но любопытство не давало мне покоя.

Первые двое бомжей, грязных и неприятных на вид, появились через час с небольшим и заметив меня сначала испугались а потом заметив записку на груди и прочитав её тут же стали трогать и ощупывать моё тело. Потом взяв его с двух сторон, оттащили в сою комнату, в которой они обитались, хотя в ней не было ни дверей и только окна были затянуты рваный целлофаном от ветра. Обследовав его и перекинувшись между собой несколькими фразами признав что моё тело выглядит словно настоящее и при этом удивившись, что так здорово научились делать куклы для секса, они по очереди трахнули меня. Гибкость моего тела их сильно удивила и развивая их фантазию и возможность на этом как то улучшить своё материальное положение, они стали приглашать и других кто желал трахнуть эту практически естественную куклу. Все кто трахал моё тело удивлялись, что мол как научились делать такие куклы, и никто даже не подозревал что это не кукла а моё необычное состояние при котором я могла приобретать такое тело что оно было словно пластилиновое или резиновое и могло всяко разно деформироваться и не портиться.

Так прошло больше года, пока в этот дом не нагрянули представители компании застройщика, чтобы решить вопрос сноса дома и выдворить из него всех бомжей. Один из начальников и заметил валявшееся в пыльном углу моё тело которое трахали бомжи по несколько раз в день и тоже удивился что такая точная копия человека выполнена в этой кукле и заплатив бомжам некую сумму просто выкупил его у них и увёз к себе на дачу. Дача находилась за городом в стадии строительства и его жена туда практически не приезжала. Дмитрий, так звали нового обладателя моего тела отмыл его и обработав после бомжей положил на кровать. Он долго стоял и рассматривал его лежащим на чистом покрывале красивое и зовущее к себе и не смог удержаться и в этот же вечер совершил с ним свой первый половой акт, а позднее трахал его как приезжал на дачу когда раз когда два раза за ночь. С каждым разом он удивлялся его гибкости и возможности приобретать необычные позы, которые никогда бы Дмитрий не смог бы проделать со своей женой или любой другой девушкой, и это его всегда возбуждало. Так прошло ещё полтора года пока однажды жена Дмитрия не приехала на дачу в его отсутствие и не нашла моё тело на импровизированной кровати, обнажённое с раскинутыми в разные стороны ногами. Как Дмитрий занимался с ним сексом, так и оставил в такой позе, так как ему кто-то срочно позвонил, и он уехал.

Жена Дмитрия тоже была в шоке, увидев это зрелище, и поначалу приняла моё тело за спящую проститутку, но когда подошла и попыталась разбудить её, то поняла, что это была кукла — однако она так её тогда назвала, и сильно рассердившись на мужа, выволокла за волосы моё тело во двор. А так как она знала, что таких кукол делают из каучука и резины то решила просто раздавить её на своём джипе, на котором она приехала на дачу. Бросив моё тело на дорогу, жена Дмитрия села в джип и стала кататься туда и обратно и при каждом разе наезжая колёсами на моё тело и плюща его. Она так увлекалась, что раскатав его практически в лепёшку, даже не услышала, как приехал Дмитрий. Увидев мужа, она накинулась на него с кулаками и устроила такой скандал, что Дмитрию с трудом удалось сдерживать её. А когда она устала и выдохлась, то попытался сгладить вину и свалить всё на сослуживцев сказал.

— Мне её подарили, и я не мог отказаться, чтобы не обидеть друзей. Давно хотел выбросить, но много работы и я забывал.

— И давно она тут у тебя — спросила жена.

— Пару недель — ответил Дмитрий.

— Ну вот иди и выбрасывай, как раз повод есть — сказала жена и добавила.

— И чтобы больше я её тут не видела.

Пока Дмитрий собрал плоское тело с дороги и свернув как попало забросил в мусорную тележку и взяв лопату вывез за территорию дачи жена подумала и сопоставив дату рождения и то как он ей всё объяснил, поняла что муж как бы говорит правду и сменила гнев на милость и последовав за ним помогла ему.

Они вместе вывалили моё плоское тело из мусорной тележки в глубокую колею, на дороге при подъезду к дачам, и зарыли её мусором и глиной. Вскоре по этому месту проехала одна машина, потом ещё и уже зарытая колея стала более ровной и походила на гладкую дорогу. Так я и осталась лежать там зарытая в мусоре и глине, и закатанная лёгкими и тяжёлыми машинами и со временем за два года было уже трудно найти точно, то место. Позже привезли ещё грунт и яму на том месте сравняли и прогрейдировали, что там было трудно, что найти.

Прошло почти пять лет, как вдруг после последнего раза меня видели мои знакомые, и об этом первой вспомнила Лена и Миша.

— Может нам попробовать найти Марину — вдруг предложила Лена.

Миша пожал плечами и сказал, что посоветуется с остальными. Встреча состоялась на дне рождения и когда все собрались, то Лена снова задала всем этот вопрос. Разговор как то не получался и все отнекивались так как понимали найти меня это как искать иголку в стоге сена. Спустя ещё час застолья и уже ни кто не хотел говорить обо мне, всем было весело и никого не интересовало то где сейчас валяется или таскается моё тело из которого я вышла и поднявшись на высоту птичьего полёта окинула его взглядом и не возвращалась в него уже больше одиннадцати лет, а когда Лена пыталась с кем поговорить обо мне тет на тет, то над тем, что я позволила с собой проделать, все просто посмеивались, и высказывали разные исходы, что говорило о том, что искать моё тело было безнадёжным занятием. Кто-то говорил, что моё тело с песком смешали колёса машин, а кто-то в шутку сказал, что бомжи сварили и съели или собакам выбросили. Ну, одним словом Лена тоже махнула на все попытки рукой и продолжила веселиться вместе со всеми.

Прошло ещё несколько месяцев и как-то проезжая мимо идущих по улице бомжей Виктор вдруг остановился и подозвав их спросил.

— Вы слышали про резиновую куклу, которую вашему брату подбросили в дом, который снесли?

— Слышали — ответили те и сделали жест пальцами что, мол, означало, сколько заплатишь.

Виктор достал тысячу и сказал.

— Скажете, куда её дели, то я вам её отдам — и помахал бумажкой.

— Её купил начальник, который как раз и разломал тот дом — ответили те.

Отдав им обещанную денежку Виктор позвонил своему знакомому из строительной компании и вскоре у него было два адреса той компании кто занимался сносом того дома. Один адрес оказался ложным а по второму он встретил того парня Дмитрия и спросил у него. Дмитрий сначала не хотел ничего отвечать, но потом сказал, что вот так и так было всё, и показал то место, куда он и его жена зарыли ту куклу. Виктор обрадовался и вернулся домой. Вечером он позвонил своим друзьям и сказал, что нашёл, где последний раз было моё тело и чтобы в этом убедиться надо, просто съездить туда и найти его. Решение приняли единогласно и через две недели Виктор и Миша с Николаем ехали по указанному адресу. Работать приходилось ночами, так как днём там часто проезжали машины дачников. Три дня прошли впустую. Разрыв яму и не найдя ничего её снова зарывали и прикатывали а на другую ночь рыли снова. И только на четвёртую ночь удалось найти часть моего тела и раскопав яму больше они вырыли его полностью и быстро спрятали в багажник. Потом разровняв всё, как положено, уехали в свой город и спрятали меня на той же глухой опушке.

А когда эту новость узнали Вика Юля и Лена, они чуть ли не в голос изъявили своё желание спрятать её там где они придумали много лет назад, но из-за отсутствия тела Марины, т. е. моего, они не смогли осуществить свою мечту. Их мужья переглянулись и рассмеявшись, согласились но поставили своё условие.

— Когда надумаете найти её, то делать это будете сами.

— Мы согласны — в один голос ответили девушки.

— А что хоть за идея то — спросил Коля.

— Не спеши, узнаете всё завтра — сказала Вика, и все продолжили веселиться.

Моё тело раскатанное и расплюснутое, как его и выкопали, лежало скрученным как попало в багажнике и на другой день, когда все проснулись и позавтракав готовы были к подвигам, Вика сказала куда надо ехать. Ребята удивились, когда Вика произнесла название техникума, но выполнили их просьбу. Приехав на место, Вика и Лена показали то место, куда они хотели бы выбросить моё расплюснутое тело. Все вышли из машины и прошлись по дороге, которую и назвать то дорогой было сложно. Асфальт присутствовал, но не везде. Улочка была неприметная, соединяла две основные улицы города, и по ней особого движения не было. Даже тротуаров не наблюдалось. Пешеходами были в основном студены, а машины, которые как потом выяснилось, принадлежали сотрудникам техникума. Для всех других движение было запрещено.

— А что, место довольно тихое и глухое, с одной стороны, а с другой даже очень оживлённое, когда студенты идут на занятия и расходятся после. — сказал Виктор.

Выбрав место и определившись, все сели в машину и уехали, чтобы вернуться сюда уже вечером или ночью. Дождавшись ночи, мы приехали на эту глухую улочку. Кругом было тихо и никого ни пешеходов, ни машин на дороге. Остановившись как всегда, и включив аварийку, Виктор стал копаться у машины. Вика Лена и Юля вместе с Мишей так как Коля остался с детьми дома, разгребли в небольшой ямке на дороге песок в разные стороны и открыв багажник выбросили на дорогу моё тело. Расстелив его словно пыльный и грязный коврик, притоптав немного, они поверх забросали его песком и разным мусором, что нашли неподалёку, а потом походили туда и обратно несколько раз, придав всему обычный как всегда в этом месте вид.

— Вроде ничего незаметно — сказала Вика, включив фонарик и снова пройдясь по моему телу на своих высоких каблучках, которые надела специально ради такого случая.

Её примеру последовали и Лена с Юлей и тоже немного потоптались, а после все сели в машину и уехали по домам.

На другой день ради интереса Вика и Лена с Юлей как бы ради прогулки приходили сюда и гуляли, надев свои босоножки на шпильках. Они прекрасно видели, как продавливают песок их шпильки и в том месте замедляли шаги и делали их короче, чтобы как можно больше раз наступать. А когда из техникума выходила очередная группа студентов, наблюдали за ними у кого какая обувь и кто где наступал. Многие девчонки носили высокие каблучки и семя своими ножками проваливались на песке и их каблучки впивались и протыкали моё плоское тело, которое после проезда некоторых машин слегка оголилось, и его можно было различить, если конечно знать. Заметив это, Вика и Лена с Юлей, встали под деревом в тени и с интересом наблюдали, кто куда наступит.

— Смотри, она Маринке живот проткнула — шёпотом сказала Лена.

— А эти двое ей на грудь наступили — прошептала Юля.

— А эта прямо во влагалище свой каблук поставила — сказала Вика, когда все студенты прошли.

Погуляв ещё немного, они ушли и теперь их развлечением стали частые прогулки по этой глухой улочке. Тело Маринки постепенно снова затоптали, и его было незаметно. А после дождя снова небольшие участки оголялись, но на них никто не обращал внимания, а просто проходили по ним, оставляя большие следы мужской обуви и тонкие дырочки от шпилек женской обуви.

Так моё тело там пролежало до зимы, а потом про него забыли так как закатали снегом машины. Дорогу там не чистили и до весны за ним ни кто, не присматривал.

Весной, как только дорога просохла, передвижение студентов возобновилось, и Вика с Леной и Юлей тоже стали там часто прогуливаться и одни и с детьми. К тому времени у них уже у всех родился второй ребёнок с разницей в полгода и год. В течении этого и двух последующих лет высокие и тонкие каблучки продолжали оставлять на моём теле вмятины и дырки. Часто некоторые части тела оголялись, но так как они были все в пыли и грязи то их не могли даже сопоставить с моим телом, думали, что набросали и присыпали в ямку разный хлам и прикатали. Ходить было удобно, и никто не жаловался. И вот как то ближе к осени по истечении четвёртого года моего пребывания возле техникума на дороге, Вика гуляла с коляской и увидела в десятке метров от меня кучу свежего асфальта. Мужья были на работе и она тут же позвонила Лене и Юле и те вскоре пришли туда и увидев оживление дорожников которые видно решили отремонтировать дорогу стали думать, как и когда вызволять моё тело оттуда.

— А может оставить её тут. Пусть закатывают — вдруг сказала Лена.

— Да, могу только себе представить, как Маринка будет накрыта асфальтом — съязвила Вика.

— А что, идея хорошая, всё равно за столько лет после наших каблучков — и Юля топнула по тому месту, где я лежала своими шпильками и они провалились на пять сантиметров в песок, проткнув моё тело ещё раз.

— Мы не поняли, что ты хотела сказать — переспросила Вика.

— Да после нас и студентов, там, наверное, ничего уже не осталось. Сами видели, в каком состоянии мы её тут расправляли — пояснила Юля.

— Да помню, а сейчас, наверное, вообще ужас что там — согласилась Лена.

— Ну что решим — спросила Вика своих подруг.

— В смысле — переспросила Лена.

— У нас два варианта, высвобождать тело Маринки с дороги или оставить и не говорить нашим мужикам ничего — пояснила Вика.

Лена и Юля задумались и посмотрели на Вику. Вика посмотрела на них и спросила.
— Если будем высвобождать, то я звоню Вите — сказала она.

— А если нет — спросила Юля.

— Если нет, то уходим отсюда, и не появляемся недели две, предложила Вика.

Девчонки задумались и Лена напомнила.
— Вика, А твой то, помнишь что сказал. Сами и вызволять будете, раз решили там прятать.- спросила Юля.

— Да помню вот и спрашиваю, что будем делать.

— Ну таскаться с ней мне уже надоело, а везти нам её не на чем — высказала своё мнение Юля.

— Я тоже не хочу ночью непонятно что мы достанем тащить неизвестно куда — сказала Лена.

— Мы можем Витю попросить, хотя нет, не можем — он сегодня в командировку уехал, а когда вернётся, не сказал, сам не знает.

— Ну, тогда вопрос сам собой решился — сказала Лена.

— Это как — спросила Юля.

— Ну, сами мы таскать не сможем Маринку, а значит пусть тут остаётся — пояснила Лена.

Я тоже за. — ответила Вика и добавила.
— Помните, что она сказала, что сами решайте как вам удобно и что она никого винить не будет, если мы не сможем что-то сделать.

— Да помним — в голос ответили Лена и Юля.

— Ну, тогда пошли отсюда — и все втроём развернулись и ещё раз пройдя своими тонкими каблучками по тому месту где лежало на дороге моё тело, ушли и как и говорили больше двух недель там не появлялись.

Дома, когда собиралась вся семья разговоры обо мне никто даже не заводил, словно ничего и не было. Обсуждали всякую жизненную рутину, но обо мне ни слова.

А тем временем дорожники когда всё для ремонта было завезено, дорожной щёткой прочистили асфальт и загрузив всё в машину, вывезли за пределы города и вывалили в ямы на неровной грунтовой дороге или в кювет. Так моё тело истыканное каблучками, словно дуршлаг и порванное во многих местах грубой дорожной щёткой было вывезено и свалено в яму возле леса прямо на дороге. Многие части были видны и лежали на поверхности и представляли собой лоскутки или обрывки, какого-то драпа или мешковины изопревшей и сгнившей.

Пригреваемая солнцем я тала восстанавливаться. Мои клетки словно магниты стали тянуться друг к другу и соединяться воедино, образуя то что было раньше. Процесс восстановления ввиду сильного повреждения моего тела. Длился до самых холодов, пока не полетел первый снег.

Виктор тоже вспомнил обо мне и спросил у Вики.
— Не надумали Маринку вызволять, столько лет уже прошло?

— А ну её, надоело — ответила она.

— Давно были там — снова спросил Виктор.

— Я больше месяца не была, а Лена и Юля не знаю — ответила Вика.

— Ну тогда давайте завтра в выходной съездим и проверим — предложил Витя и тут же позвонил Коле и Мише. У Миши как раз приехала его мама и согласна была посидеть с детьми.

Собравшись ближе к обеду, они поехали в сторону техникума. Вика Лена и Юля переглядывались друг с другом и не знали, как и что сказать. Вика сама начала разговор.

— А что это вы решили Маринку проверить. Сами же сказали, что наше решение нам и решать что и когда.

— Просто интересно как там она — сказал Коля, и Миша ему поддакнул.

Подъехав к повороту на техникум, Виктор принял вправо и остановился. Все смотрели на дорогу и молчали от удивления. Улица была немного расширена, ровный и хороший асфальт и появились даже с одной стороны тротуары. Вика и Лена с Юлей тоже сделали удивлённые лица и первыми спросили.

— А как же Маринка теперь?

— Как-как, вы же должны были ходить и присматривать — возмутились все трое мужья.

— Было время и ходили, а тут столько всего навалилось, что у дома то погулять некогда было, а ты по командировкам — наехала на мужа Вика. Не зря говорится, — что лучшая защита это нападение.

— Ладно-ладно, всё Маринка сама говорила, чтобы мы не думали что и как. Ну так случилось не будем же мы асфальт копать, — постарался разрядить обстановку Миша.

Конечно, не будем, вы правы. Всё, поехали отсюда — сказал Виктор, и все пошли к машине, ещё несколько раз обернувшись по пути.

Виктор и Коля с Мишей за работой быстро забыли это и переключились на семейные проблемы, а Вика и Лена с Юлей, выбрав момент, встретились все втроём и погоревали и перемыли мне косточки. В их словах была масса удивлений, что как я там под слоем асфальта закатанная лежу. Интересно когда её закатывали, мог кто-то думать про то что, или кого они закатывают, сказали толи Лена толи Юля.

— Больно им надо — и тебя закатали бы, даже не моргнув глазом. Им дано задание, дорогу сделать, и они делали, а что под дорогой они и не думали, — пояснила Вика.

— Вот именно, не думали. Так и мы когда помрём, и нас закопают, тоже по нам пройдут потом, или проедут, и никто не подумает что там мы.

Немного погоревав ещё, все разошлись и занялись своими делами.

А моё тело после восстановления, пролежало там, на куче, в лесу, больше месяца припорошенное снегом, пока я заметила его и вернувшись в него, снова приняла человеческий облик. Мне было всё необычно кругом и казалось всё ново и выглядит как-то по другому. Я долго не могла решиться, и насмелившись сделала первые шаги. Увидеть город выйдя из леса вдоль дороги, оказалось не так сложно по ночным огням, сложнее оказалось то, что я больше пятнадцати лет не видела его и много чего изменилось, и как что, толком не знала. А вторая проблема была в том, что я была голышом, а на улице был мороз хоть и не большой, минус 5-10 градусов, но снега было по колено.

Была зима и я стала ночами пробираться к себе домой. Я вспомнила куда положила ключи от квартиры и то с чего всё началось и не жалела ни о чём. Дорога к дому заняла больше недели и только во время снегопада и оттепели, она смогла преодолеть самый многолюдный даже по ночам участок пути и без особых проблем попасть во двор своего дома, откуда когда-то и началась эта необычная история.

Поднявшись на свой этаж и взяв ключи из тайника, вошла в свою квартиру. На этом приключения Марины закончились и остались только воспоминания, так как работать было уже не нужно. По возрасту, она вышла на пенсию и начала писать свои истории.

Конец моей необычной фантазии, а вот интересной
или нет, — решать тем, кто прочитал её до конца.

Сергей К.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Миша, птички и мышка

Сообщение 04 июл 2019 07:17

Мои фантазии. Миша, птички и мышка.
.

В четверг вечером мне позвонил Миша. Его голос был очень возбуждён, и с первого раза я ничего не поняла и попросила его повторить, но медленно и с объяснением.
— Я вчера видел Ваньку, ну помнишь моего бывшего друга — объяснил он.
— Он был один или с кем. Вы разговаривали с ним — спросила я и насторожилась.
— Они были вместе с Сергеем. Они работают на стройке в соседней деревне. Я с ними не разговаривал. Видел издалека — ответил, запинаясь, Миша.
Я понимала его, и воспоминания со школьных лет затмили его разум от перевозбуждения.
— И что ты хочешь от меня — спросила я.
— Просто. Хочу сегодня к ним в гости наведаться, может наше детство вспомним, и посмеёмся. — ответил Миша.
Миша ничего не знал ни о Ваньке, ни о Серёге и я очень заволновалась. Я тут же перезвонила ему и попросила дождаться меня, чтоб без меня он к ним не ездил. Тут же срочно отпросившись на работе, и попросила Иринку прикрыть меня если что. Миша встретил меня на остановке. Он очень возмужал за два года, которые я его не видела. По дороге, пока мы шли до его дома, я объяснила ему всё про его бывших друзей и он даже испугался. Он ничего этого не знал. Если бы он поехал к ним, то неизвестно что могло бы с ним произойти. В бригаде, где работали Серёга и Ванька ещё было десятка два строителей и многие из ближнего зарубежья.
— Спасибо Марина — поблагодарил меня Миша.
Дальше он мне стал рассказывать о себе, и что с ним произошло за эти два с лишним года. Я было очень поражена его откровенностью, а когда пришли домой, то он мне поведал вот какую историю:

В канун нового года, Миша вернулся из армии. Всю дорогу он вспоминал свою до армейскую жизнь и ему не терпелось вновь прикоснуться к своим увлечениям. Была зима и сильные морозы, конечно, вносили свои коррективы, но за год службы у Миши появилось много разных идей и ему не терпелось всё это воплотить в жизнь.
Его родная бабушка жила вместе с его родителями по причине её болезни, и он переехал в её небольшой домик недалеко от озера. Через несколько дней после возвращения, когда улеглись страсти и закончились встречи, а жизнь стала в своё русло, Миша сидел возле окна и наблюдал за синичками, как они клюют брошенные им крошки.
Мысль, от которой Миша даже вздрогнул и привстал с кровати, просто ошеломила его. Несколько дней она не давала ему покоя, но Новогодние праздники немного остудили его и отвлекли. Спустя три недели Миша снова вспомнил о недавней придумке и снова сидел возле окна и наблюдал за синичками. Он уже как по расписанию, знал, когда они прилетают и сколько их. Желание не покидало его и он насмелившись, решился.
Почистив снег и положив на землю три старых матраца, он закрыл их двумя белыми простынями, присыпав их по краям слоем снега. В одной из простыней он сделал небольшое отверстие, чтоб можно было подсматривать, а на другой простыне он вырезал отверстие чуть больше спичечного коробка. Одевшись потеплее, и поставив предварительно два обезболивающих укольчика в область паха, Миша вышел в сад. Он подошёл к укрытию и лёг под простыни, просунув в большее отверстие свои гениталии, которые он перед этим натёр измазанными в остатках мяса, руками. Некоторые крошки прямо прилипли к коже члена и мошонки. Было не так холодно, но привыкший к теплу член и яйца стали охлаждаться и не смотря на укол, Миша стал ощущать прохладу. Он лежал уже полчаса, и всё было тихо. Он даже боялся пошевелиться, чтоб не спугнуть синиц, которые уже, наверное, прилетели и слышно было их чив-чив, чив-чив.
Миша не ошибся. Первая синичка слетела с яблони и села на простынь, в нескольких сантиметрах от его члена. Она вертела головой по сторонам и не стояла на месте.
— Осматривается — подумал Миша.
Вот она подпрыгала совсем близко, и покрутившись по сторонам, клюнула прямо по его члену, вернее склевала прилипшую крошку от мяса. Отлетев в сторону, она её тут же проглотила и вернулась снова.
— Видно понравилось ей лакомство — решил Миша и затаил дыхание.
Синичка совсем уже освоившись и убедившись, что ей ничего не угрожает, села прямо на член, который уже возбудился и был твёрд как замёрзшая льдина. Вцепившись в кожу коготками, она повертела головой по сторонам и клюнула несколько раз по члену, как раз в область крайней плоти собравшейся после оголения головки.
— Ишь, какая хитрая, села там, где всех мягче — подумал Миша и мысленно улыбнулся.
Ударив ещё несколько раз по возбуждённому члену своим клювом, синичка повертела головой и чивкнула несколько раз. Через несколько мгновений к ней присоединились ещё две синички.
— Наверное, ждали её сигнала — рассуждал Миша и старался не дышать громко, чтоб даже грудь и живот не шевелились, чтоб не спугнуть.
Он не ожидал, что у него что-то получится, но вышло обратное. Холод и голод зимой заставляет птиц клевать не только крошки, но и всё, чем можно уталить голод.
Вторая синичка села рядом с первой, вцепившись коготками в тело члена, и стала клевать кожу на мошонке. Было плохо видно, и только лёгкие удары клюва разносились по телу.
Третья, самая осторожная, прыгнув несколько раз, остановилась возле оголённой головки и стала клевать возле самой уздечки. Она цепляла клювом выступающую часть головки, пытаясь её отщипнуть, но у неё ничего не получалось. Кожица была скользкая и гладкая, и предполагаемая добыча всегда выскальзывала из клюва.
Миша лежал и затаив дыхание, заворожённым взглядом наблюдал за происходящим. Три маленькие пичужки клевали его член и мошонку, что холодной зимой добыть хоть немного еды. Он был возбуждён и не мог оторвать глаз. Проходили секунды, минуты, но у маленьких синичек ничего не получалось. Они вертелись, цепляясь коготками за кожу члена, и пытались найти уязвимое место. Кожа, которую они постоянно клевали и цепляли клювом, выскальзывала у них и покрутив головой по сторонам и убедившись, что им ничего не угрожает, приступали к добыче еды с новыми силами. Запах от мяса и съеденные крошки не давали им покоя. Так прошло ещё несколько минут и одной синичке всё же удалось. Она рассекла крайнюю плоть и придавив её своей лапкой, стала уже целенаправленно клевать в одну и ту же точку. Её клюв стал красноватым от капель выступившей крови и она цепляя края кожи, со всей силой тянула их, чтоб откусить или не для птиц сказано, отклевать. С каждым ударом клюв проникал внутрь всё глубже и глубже и порой скрывался внутри рассечённой кожи на несколько мм. Пока первая синичка пыталась добыть себе хоть какую то капельку еды, вторая, которая сидела дальше от Миши и клевала в области мошонки, тоже смогла рассечь кожу и иногда мелькал её красный клюв.
— Вот и вторая добилась своего — подумал Миша.
— Ну а ты что такая бестолковая, ешь, пока дают — мысленно, как бы послал сигнал Миша третьей синичке, которая безрезультатно теребила его головку.
Уже не обращая внимания на первых двух, Миша пристально следил за третьей синичкой. Она прыгала вокруг оголённой головки и пыталась хоть что-то отщипнуть. Напряжение стало спадать и член стал немного мягче и податливее. Головка чуточку повернулась под лапками синичек, чуть не распугав их, и третьей открылась дырка от мочевого канала, которая до этого была плохо доступна. Член у Миши уже стал мёрзнуть, и поэтому тёплая и эластичная кожа стала более уязвимой. Клюнув несколько раз, и третья синичка добилась своего. Её клюв теперь почти полностью утопал в мочевом канале, из которого вытекала капелька крови. Миша это очень хорошо видел и не мог оторвать глаз. Синичка всё клевала его головку и уже возле мочевого канала образовалось небольшое красное пятно, а по краям были видны торчащие по одному или два мм. кусочки кожицы.
— Ну вы молодцы — сказал мысленно им Миша и только теперь посмотрел, что там делают остальные две синички.
Самая первая, которая сидела посередине, проворно орудовала клювом в том месте, где ей удалось расклевать кожу на крайней плоти. Её клюв уже почти полностью погружался и скрывался в складках. Она изредка поднимала голову и оглянувшись по сторонам, снова погружала свой клюв в ранку и мотала головой.
— Что она там делает — подумал Миша и перевёл взгляд на самую дальнюю синичку.
Она тоже с большим усердием копошилась в том же месте и на подобии первой, копалась клювом внутри складок мошонки.
— Вроде бы я уж переборщил — подумал Миша.
— Нужно заканчивать — сказал он себе.
Посмотрев на синичек, он снова загляделся на них, и у Миши не хватило сил согнать их. Это было такое завораживающее зрелище, что в другой раз ему вряд ли такое удастся. Миша подумал и решил ещё немного продлить удовольствие, как для себя, так и для синичек. Он осторожно вдохнул и задержал дыхание, решив, что пока будет лежать и не дышать, то пусть синички ещё немного поклюют.
— Сем, восемь — считал он про себя, а синички тем временем продолжали погружать свои маленькие клювики в ранку и что-то там делать.
— Пятнадцать, шестнадцать — продолжал он мысленно счёт и не дыша, чтоб не спугнуть их.
— Двадцать девять, тридцать — секунд уже Миша лежал, а щёки его надулись, но он терпел и внимательно следил за пичужками.
— Сорок семь, .... Пятьдесят — мысленно произнёс Миша и сам себе сказал, хватит. Пора.
Он ещё раз взглянул на синичек и стал выдыхать медленно воздух. Ему было жалко их спугнуть и он решил хоть ещё небольшим мгновением насладиться этим. Когда Миша выдохнул последние капли воздуха и начал вдыхать свежий, произошёл какой-то свист или шипение в горле, что синички испугались и вспорхнули, сев на ветку яблони в двух метрах от него. Миша видел, что им не хотелось улетать, но и прекрасно понимал, что дольше тоже не может позволить им клевать его член и яйца. Он только сейчас увидел то место, на котором сидела самая дальняя от него синичка и клевала в области мошонки или яиц. Как раз посредине между яйцами, сияло красное пятно сантиметра полтора в диаметре.
— Толи это кровь, толи это так синичка расклевала — подумал он и уже собрался вставать, но долго собирался.
В это время он услышал, как застрекотала сорока и в тот же миг приземлилась прямо на простынь возле члена. Прыгнув пару раз, и не дав опомниться Мише, она уже вцепилась когтями в член и сжала его. Когти впились в кожу, но не проткнули её. Миша был просто в шоке и не мог даже шевельнуться. Однако сорока не стала дремать и крутнув головой в разные стороны, со всего своего размаху долбанула, прямо по мошонке, как раз в то место, где было небольшое красное пятно. Удар был такой сильный, что достал прямо до яйца и Миша от резкой боли вскрикнул.
— Ой, б... ты что творишь, больно же — прокричал он.
Сорока не поняла его, но испугалась и замахав крыльями, решила прихватить с собой Мишин член, который она так крепко сжала своими когтями. Если бы он был отдельно, то она его точно унесла бы, а так член стал выскальзывать и сорока, делая бессмысленные взмахи крыльями, чтоб подняться, выпустила Мишин член, оставив лишь на нём несколько больших царапин. В одном месте даже была порвана крайняя плоть около трёх — пяти мм.
Миша выскочил из укрытия и бросился бежать в дом. Синички и сорока, перепуганные его воплем тут же разлетелись в разные стороны.
Если бы знали эти маленькие пичужки, что они клевали, но мы об этом никогда не узнаем.
Миша же обработав свои раны, которые оказались уж не такие и страшные, перебинтовал, вернее, забинтовал свои гениталии, оставив лишь маленькую дырочку, чтоб ходить по нужде и стал ухаживать за ним, лечить и заботиться, а в голове уже вертелись новые идеи и задумки.

Что там у него накопилось в голове, — мне пока не известно, но я, обещала ему, что с удовольствием выслушаю и остальное. Мы ещё долго болтали, и он посвятил меня в свои планы на лето, а в воскресенье, когда я собралась уезжать, он для меня устроил маленькое представление, под впечатлением которого я всё ещё нахожусь и пишу этот рассказ.

До моего автобуса оставалось чуть больше трёх часов. Выслушав рассказы Миши, я сообщила ему, что сегодня уезжаю. Он, конечно, расстроился, но у меня была работа и ему в понедельник тоже на работу.
— Я зря тебя вызвал, столько шуму из-за меня получилось — сказал он.
— Ничего не зря, я должна тебе это было давно сказать, но как то всё не получалось — ответила я.
— Хочешь, я для тебя что-нибудь сейчас сделаю — сказал Миша, а в глазах его сверкали озорные огоньки.
Чтоб совсем его не расстраивать, я согласилась, но ограничила его по времени, сославшись на расписание автобуса.
— Я об этом давно уже думал, но никак не мог решиться и вот сейчас хочу попробовать. Ты не будешь против?
— Нет, делай, что тебе хочется — ответила я.
Миша вышел на кухню, и его не было минут десять. Когда он вернулся, то я ничего необычного не заметила. Он подошёл к пустому аквариуму, в котором жила мышка и взяв его, поставил на край стола.
— Ты что хочешь — спросила я.
— Сейчас увидишь — с улыбкой на лице и взволнованным голосом ответил Миша.
У нас с ним были вполне нормальные дружеские отношения и как друзья, мы всё друг другу рассказывали и если была нужна кому помощь или совет, то всегда пожалуйста. Только наша дружба последние почти три года как то стихла и мы почти не общались, и это смущало Мишу.
— Ну давай, что ты задумал — подначивала я его.
Он смущённо смотрел на меня и как то неуверенно повернулся к аквариуму.
— Может мне выйти — спросила я.
— Нет, нет. Я уже всё — ответил Миша.
— Что всё — спросила я.
— Иди, посмотри сюда — сказал он.
Я встала с дивана и подошла к столу. Выглянув из-за его спины, я увидела шокирующую, меня картину. Я конечно не испугалась, но даже не могла подумать об этом, что задумал Миша. Он стоял возле аквариума, плотно прижавшись к нему животом, а из ширинки его вытащенный член, был засунут в маленькое отверстие во внутрь аквариума в самом низу. Его Миша использовал всегда, чтоб кормить мышку и вот вместо еды, он дал ей свой пенис.
— Ты что, она же покусает тебя — возмутилась я.
— Ну и что, я давно об этом мечтал — спокойно ответил Миша.
Мышка, в это время, обнюхав стенки аквариума, подошла к оголённой головке члена и начала его нюхать. Потом на удивление Мише и шокируя меня она открыла свой маленький рот или пасть или что там у них и как называется и вцепившись передними лапками, как руками, в самую головку, впилась в неё зубами. Я смотрела то на Мишу, то на мышку и ничего не понимала. Мышка свободно кусала головку Мишиного пениса, а ему было всё равно, даже глазом не моргнул.
— Тебе что совсем не больно — спросила я.
— Нет — хладнокровно ответил он.
— Ну ты совсем чокнулся — проговорила я и хотела уже отойти в сторону и сесть на диван. Я не могла переносить вида крови, и была всегда против этого. Миша как меня не слышал. Он спокойно стоял и как заколдованный смотрел на свою мышку, которая кусала его пенис. Это конечно мягко сказано. Она отгрызала маленькие кусочки и ела их. Я была в шоке и попросила Мишу прекратить. Он посмотрел на меня и сказал.
— Ещё минутку и всё.
— Я не могу на это смотреть — ответила я и отвернулась. А самой не терпелось увидеть, кусает его мышка или нет. Повернувшись, я посмотрела через Мишино плечо и ужаснулась. На головке уже образовалось небольшое красное пятно примерно с копеечную монету. Мышка откусывала маленькими кусочками кожу с головки и проглатывала её.
— Ну пока, я пошла на остановку — сказала я Мише.
— Марин, погоди, я сейчас — ответил он, и тут же вытащив свой пенис, убежал на кухню. Вернулся он через несколько минут.
— Я тебя провожу — сказал он.
— Пошли — ответила я.
Мы шли молча, и только на остановке я спросила его.
— Тебе что совсем не было больно?
— Нет — ответил он.
— А зачем тебе это нужно?
— Просто очень хотелось попробовать — ответил он.
— Я надеюсь, что когда уеду, ты больше не будешь это делать.
— Нет — ответил Миша.
Вскоре подошёл автобус и я уехала. Всю дорогу я была как на иголках. Меня охватывала непонятная дрожь и какое-то волнение, и я с вокзала проехала сразу к сестре. У неё все были дома, и я позвала её прогуляться и рассказала всё. Она тоже была в шоке и не могла понять, зачем Миша отдал свой член, чтоб его кусала и ела мышка.
Миша позвонил часа через три, а может больше.
— Ну как, доехала — спросил он.
— Да, всё нормально — ответила я в трубку.
— А у тебя как?
— Тоже всё нормально. Я ещё покормил мышку, когда вернулся домой.
Наступила пауза, и я не знала что сказать. Светка тоже это заметила и взяла трубку. Она о чём-то с ним ещё говорила, а потом, выключив телефон, подошла ко мне и сказала.
— Не волнуйся, у него всё нормально, только мышка немного погрызла его член и всё.
— Весь — спросила я.
— Нет, только часть головки — объяснила Светка и усмехнулась.
Ей хорошо, она это не видела, а мне теперь ночью сниться будет — подумала я и мы вернулись домой. Я осталась спать у сестры и спала довольно крепко и во сне не видела к своему счастью не мышей и не отгрызенный член, хотя жутко этого боялась

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность

Сообщение 04 июл 2019 07:19

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность.
Часть 1
.

Я много читал разного рода эротических рассказов, так как сам имею к этом непосредственное отношение и мне просто хотелось узнать, есть ещё такие как я, и что они делают и как развлекаются. После нескольких прочитанных мною рассказов, мне самому захотелось написать продолжение, а скорее всего самое начало его сексуальной жизни о чём он мне поведал в своих письмах. Конечно не обошлось без преукрас и преувеличений а как иначе, тогда было бы скучно и неинтересно читать, но судить не мне а вам кто прочитает эту историю написанную мною от первого лица.

Это случилось со мной в раннем школьном возрасте. Мне было тогда девять лет, и мы в летние каникулы поехали в гости к бабушке по линии моей матери. Я закончил три класса и чувствовал уже себя долее самостоятельным и когда родители оставили меня гостить на всё лето, я попросил их не приезжать за мной и что я сам смогу добраться до дому, если меня посадят в нужный автобус. Наша деревня находилась в часе езды, и это не представляло особого труда.
Чтобы мне не было скучно, меня бабушка познакомила с одним мальчиком — Серёжей. Хоть он и был старше меня на два года, но мы были почти одного роста и легко сдружились. Мы вместе с ним играли, катались на его велосипеде и купались в озере. В деревне, где жила бабушка, было два озера. Одно располагалось почти в центре деревни, а другое поодаль, немного в стороне. Раньше это было одно большое озеро, но оно постепенно обмелело и осушенную часть стали застраивать домами. От бабушки до озера было всего метров сто, сто пятьдесят и мы всё свободное время пропадали на берегу, купались, загорали или просто лежали на песке и рассказывали каждый свою историю. С озера домой я всегда возвращался в плавках с перекинутыми через плечо штанами и завязанной на узел рубашке. Плавки были мокрыми, и мне не хотелось мочить свои новые спортивные штаны. Сергей же всегда одевался, потому что ему приходилось идти через центральную улицу, и он как бы стеснялся. Я всегда удивлялся, почему у него не промокают шорты и вот однажды, когда было немного пасмурно и я чуточку продрог и больше не пошёл купаться, Сергей тоже вылез из озера и стянув с себя плавки, стал их тщательно отжимать, стоя совсем голый передо мной в нескольких метрах. Я никогда не видел писюн других мальчишек, и его мне показался гораздо больше моего, и ещё его писька была поднята вверх и не опускалась. Я уставился и не мог от удивления оторвать глаз. Сергей это заметил и спросил:
— Чо, письку никогда не видел? У тебя своя есть.
— У меня не такая — робко ответил я.
— А ну покажь.
Я стесняясь стал стягивать с себя плавки и Сергей увидел мой маленький стручёк, болтающийся между моими ногами, а от холодной воды или от волнения, мои яйца вообще куда-то подевались. Серёжкины же, болтались в довольно оттянутой мошонке и одно яйцо висело ниже другого.
— Да… — протяжно произнёс он и посмотрев на меня, спросил:
— Хочешь потрогать?
Я не знал, что сказать и еле слышно прошептал:
— Хочу.
Сергей подошёл ко мне так близко, что его торчащий вверх писюн оказался в полуметре от меня. Я протянул рук и дотронулся до него. Он был такой твёрдый, как мои пальцы у руки. Я попытался его немного пошевелить и отогнуть в свою сторону, но его писька вырвалась из моей руки и шлёпнула по животу. Серёга расхохотался.
— Да смелее ты, недотёпа. Чо, у самого ни когда что ли не стоит.
— Нет, только утром, когда хочу писать, — ответил я.
Сергей подошёл поближе и сел рядом со мной.
— Хочешь, я твой тоже потрогаю? — и не дожидаясь ответа, он взял в руку мою письку и стал сжимать её.

От прикосновения чужой руки во мне что-то произошло. Я задрожал и больше не мог произнести ни слова.
Видя, что со мной происходит, Сергей стал двигать своей рукой по длине моего небольшого членика и оголил головку. Она была немного синеватая и блестела в лучах солнца. Ещё несколько мгновений и моя писька начала твердеть в его руке.
— Мишаня не стесняйся, делай с моей то же, что и я, и у тебя всё получится.
Я покраснел, и по моему лицу пробежала горячая волна. Сдавив его член своей рукой, я начал делать тоже, что и Сергей и увидел, как его головка тоже оголилась. Мы стали ощупывать наши писюны друг у друга и потом перешли на яички. Это было так щёкотно и забавно, что мне понравилось, и я спросил у Сергея:
— Давай после обеда пойдём снова на озеро.
— Давай, я знаю одно место. Нас там никто не увидит, и мы даже можем купаться голыми.
Мой голос задрожал, и я кое-как выговорил:
— Хорошо.
Я не мог есть и в моей голове творилось что-то непонятное. Кое-как доев тарелку супа и почти на ходу выпив молоко, я побежал на озеро. Сергея ещё не было и я сел на плотики ( это такой деревянный мостик, по которому можно проходить подальше к воде, не замочив ноги). Люди с таких мостков всегда брали воду для полевки в огороде.
Сергей пришёл где-то через полчаса и мы пошли с ним в его укромное место. По берегу озера у нас заняло минут пятнадцать, но зато там никого не было, а кругом были густые камыши. Среди таких камышей и была еле заметная тропинка, ведущая к воде. Метров через пять, немного в стороне была небольшая прогалина, где не было камыша. На ней мы и остановились. Сергей сразу же снял с себя всю одежду и плавки, я всё это делал как то медленно и нерешительно. Его писюн снова торчал вверх и представлял из себя что-то похожее на палец, длинной сантиметров десять, двенадцать. В сравнению с моими, чуть больше спичечного коробка — семь сантиметров.
Когда я разделся, то мы пробрались по тропинке к воде и по доскам вошли в воду. Из-за зарослей камыша, нас не было видно, и я успокоился. Мы стали купаться и плавать и я уже вполне освоился со своим новым видом голожопого пацанёнка. Потом мы вышли на берег стали обустраивать себе место для отдыха. Мы нарвали листьев лопуха и устелили ими свои лёжки, а потом легли и стали разглядывать друг у друга яички и писюны. Я снова весь задрожал и стал соглашаться со всем, что скажет Сергей. Я не мог ничего сказать против, потому что мне нравилось это новое ощущение, и я не мог понять, что это такое. Сергей так усердно теребил и дёргал мой членик, что он вскоре стал такой же твёрдый, как и у него. От непонятных и приятных ощущений у меня кружилась голова. Я повторял всё, что он делал со мной. Сергей это заметил и стал делать то, что ему хотелось, чтоб я сделал с ним. Одной рукой он стал сжимать мои яички, а второй стал быстро двигать кожицу по всей длине моей пиписьки. Через несколько минут, я почувствовал, как его писюн начал содрогаться и дёргаться и Серей со всей силы стал сжимать мою мошонку, я ответил тем же и он замер. Его член стал как живой в моей руке. Он пульсировал, дёргался и даже шевелился. Я молча смотрел на него и увидел, как из отверстия, откуда вытекает моча, выступила капелька бесцветной жидкости. Сергей отстранил мою руку и лёг на листья лопухов. Я боялся спросить, что с ним произошло, а он молчал. Мой член по-прежнему торчал, и я взял его в свою руку и начал делать тоже, что только что делал с членом своего друга. Но ничего такого не происходило. Я быстро устал и оставил свои напрасные попытки.
Минут через десять, Сергей встал и взяв меня за все мои причендальчики, позвал купаться. Я открыл глаза и увидел, что у него снова всё торчит и я ухватившись за него, стал подниматься. Мы стали дурачиться и хвататься за письки друг друга. Это было так здорово. Потом мы пошли купаться и остаток дня только и занимались тем, как играли с писюнами друг друга.
Так проходили день за днём, и мы всё разнообразили свои игры. Мой писюн от переизбытка новых ощущений почти постоянно торчал вверх головкой и когда мы стали собираться на обед, я спросил у Сергея.
— А что делать, если писька постоянно торчит.
— Надо опустить её в ледяную воду или чем-нибудь стукнуть по головке
— А это больно — спросил я
— Не пробовал — ответил Серёга.
— Давай попробуем, а то, как я пойду по улице — с просьбой обратился я к своему другу и он стал что-то искать вокруг. Сергей куда-то ушёл и через пару минут вернулся, держа в руке кусок деревяшки, мокрой и гладкой. Было видно, что её давно вымыло на берег, и она лежала среди камыша.
— Кто первый — спросил Серёга.
— Давай жребий кинем — ответил я
Выпало мне и я выгнув спину и выпятив свой торчащий писюн вперёд, подставил его под удар. Сергей отогнул его горизонтально земле и размахнувшись, ударил по оголённой головке. Непонятное ощущение и тупая боль пронзила мой член, и он сразу поник. Стал мягким и спокойно разместился в плавках, как я того хотел. От всего этого у Серёги тоже встал, и теперь была моя очередь. Я сделал точно так же, но его член продолжал торчать. Толи я ударил несильно, толи что-то ещё, но Сергей взял у меня этот кусок палки и сам ударил по головке своего члена. Он тут же стал успокаиваться и опадать вниз. Мы оделись и пошли по домам.
После новых впечатлений мне не хотелось, есть, а только быстрее вернуться на озеро. Когда я пришёл, Сергей уже был там. Мы снова продолжили наши развлечения, и мне хотелось ещё и ещё, чтоб Сергей успокаивал мой член ударом палки по головке. Это так меня возбуждало, что член практически через несколько минут вставал снова, и Сергей снова брал его в руку, и немного отогнув от живота, оголял головку и ударял по ней палкой. Так после одного удара он рассёк кожу, и у меня выступила кровь, я испугался, но было не больно, и вскоре мой член снова торчал. До конца дня Сергей ещё больше десятка раз ударял по нему, и я был просто счастлив. Радости не было предела, а по его члену мне пришлось ударить ещё один раз. В основном Сергею нравилось, когда я его пипиську дёргал и играл его яичками. Так закончилось лето, и я уехал.
На следующее лето по некоторым причинам я не смог приехать — родители не отпустили и я вспоминая наши с Сергеем развлечения, играл своей писькой сам с собой. Я научился доводить себя до выделения бесцветных капелек, и мне после этого становилось приятно. Я занимался этим всё свободное время и бегал по дому голым, когда родители были на работе. Мне нравилось бить палкой по головке, но у Сергея это получалось лучше, и я не стал это делать.
Прошёл ещё один учебный год, и я перешёл в шестой класс. Родители отпустили меня к бабушке, и я очень обрадовался. Моя писька выросла и стала покрываться волосиками. Я ждал встречи с Серёгой и вот он долгожданный момент. Рассказав бабушке все новости, и немного посидев с ней после дороги, я отпросился погулять. Сергей был дома. Я позвал его купаться, и мы пошли на озеро.
— Ну что, на наше место пойдём — спросил он.
— Конечно — радостно ответил я.
По дороге Сергей рассказал мне, чем он занимался и что делал. От его рассказов мой член встал и я не мог дождаться, когда мы придём и наконец-то разденемся. Мне хотелось похвастаться, что мой член вырос и теперь такой же, как и у него. Вот и наше место. Мы скидываем с себя все свои шмотки, и мои глаза снова округляются. Член у Серёги за эти два года вырос и был похож на настоящий мужской пенис — почти полностью сформированный.
— Чо не ожидал? — спросил он
— А у меня тоже подрос — уже тихим и не столь радостным голосом ответил я.
— Ничего. Через пару лет и у тебя будет такой же — подбодрил он меня.
Мы побежали купаться, а когда вышли из воды, каждый из нас держался за свой член, уже отвердевший и гордо поднявший свою головку вверх.
Сергей убрал руку, и я протянул свою к его члену. Он был толстый и очень твёрдый. Кожа на нём легко скользила вверх — вниз и я начал дрочить его пенис. Он взял мой в руки и сжав его тоже начал дёргать, а потом спросил меня.
— Тебе всё ещё нравится, когда по головке бьют палкой?
— Да — ответил я тихим голосом, и он взял нашу старую знакомую и ударил ей по моей головке, предварительно оголив её насколько можно. Член продолжал стоять и Сергей снова ударил, но уже посильнее и сказал:
— Ни как я разучился за два года. Надо потренироваться. Ты как? Не против?
— Пожалуйста, сколько угодно. Мне не жаль. Сколько хочешь, столько и тренируйся — уже более уверенно ответил я.
— А ты не боишься, что тебе будет больно — спросил Сергей.
— Нет. Мне даже это нравится.
— А если я рассеку кожу до крови — снова спросил Сергей.
— Ну и что. Заживёт — уже совсем бодро отвел я, и мы рассмеялись.
Я продолжал дрочить его член и вот он напрягся и стал пульсировать. Я поправил руку, чтоб было удобнее, и стал сжимать его яички, как вдруг он весь напрягся и из мочевого каналы вылетела струя белой, молочного цвета, жидкость. Она упала на мой живот и стала стекать вниз, как сметана.
— Что это? — спросил я.
— Это сперма — ответил Сергей.
— И у тебя скоро такое же будет. У меня первый раз в двенадцать лет с половиной это произошло, осенью, когда ты в тот год уехал. Теперь это случается каждый раз, когда я дрочу и довожу себя до этого состояния. От всего происходящего мой член снова встал и Сергей взял палку и снова ударил по головке. Теперь удар был сильный, и он сразу упал и стал мягким и податливым в изгибах.
Мы сидели и болтали о разной ерунде, отмахиваясь от паутов, и надоедливых мух. Когда член у Сергея вставал, я начинал дрочить его и мять яички, и он снова выстреливал белую жидкость. Это случалось не так часто, как у меня. Мой член так наскучался по присутствию посторонних, что вставал подряд снова и снова. Сергей уже устал колотить по нему и немного разнервничав, он сжал его в руке и оголив головку, ударил по ней со все силы. Кожа сразу лопнула и выступила кровь, но я даже не обратил на это внимания. Я продолжал дрочить снова вставший член Сергея. Как только он снова кончил на меня, мой член снова встал и Сергей снова нанёс по головке два удара, один за другим. Мой член повис вниз, и с него капнула красная капелька на траву. Я сделал вид, что мне до этого нет никакого дела. Я не мог наиграться яичками и членом Сергея и продолжал его массировать и перекатывать в руках его шарики. Это было так классно и интересно — играть чужим половым органом. Сергей понял, что я сегодня не оставлю его член в покое. Как только в очередной раз я довёл его до этого самого состояния, что он снова выплеснул на меня порцию спермы, он взял в руки мой снова вставший и не кончивший сегодня ещё ни разу член, и сжав его в своей руке — нанёс по оголённой головке сразу несколько ударов палкой. Кожа снова лопнула в нескольких местах и мой член сразу поник. На траву сразу упало несколько красных капель.
Посмотрев на часы, мы решили, что пора идти пообедать и договорились снова встретиться. Но прийти после обеда Сергей не смог и я остаток дня бродил по двору, понурив голову, и выполнял бабушкины поручения.
На другой день, когда я пришёл на наше место, Сергей уже был там. Он сидел и распутывал какие-то верёвки и тесёмки.
— Зачем они тебе? — спросил я.
— Ты не пробовал свой член и яйца перетягивать? — задал мне вопрос Серёга.
— Нет, А как это.
— Вот сейчас распутаю всё и попробуем. Ты как, не против?
Я с радостью согласился и сказал.
— Серёга, ты старше меня. Делай, как знаешь. Я всегда буду с тобой соглашаться.
Сергей посмотрел на меня и заулыбался. Моя похвала и желания исполнять всё, что он придумает, льстила ему, и он стал расхваливать новый вид развлечения. Мы сидели и распутывали комок разных верёвочек, а наши члены уже ждали этого и гордо торчали, подняв головки кверху.
— Ну как твой член, зажил? — спросил он.
Я оголил головку и осмотрев её со всех сторон не нашёл ничего подозрительного.
— Я же говорил, что всё заживёт — радостно воскликнул я.
— Так что можешь в другой раз не жалеть его.
— Я хочу разрешить тебе делать с ним всё, что ты хочешь.
— А если я захочу его у тебя отрезать? — сказал Сергей и улыбнулся.
Я посмотрел на Сергея и на свой член и сказал.
— Нет, отрезать не надо, а то, как я тогда играть с ним буду.
Мы снова весело засмеялись и выбрав из пучка несколько крепких и эластичных верёвочек, начали пробовать перетяжку своих писек.
Сергей уже пробовал это на своём члене, и я полностью доверился ему. Я оттянул свой член и мошонку с яичками как можно дальше от живота, и Сергей сделав несколько оборотов вокруг основания члена и мошонки, сделал первый узел. Он стал его медленно затягивать и спрашивать меня, больно мне или нет. Мне было не больно, и я просил его тяни сильнее, как хочешь. Сергей посмотрел на меня и сказал.
— Ну как знаешь, твой член, тебе и решать.
Он обмотнул вокруг одной и другой руки свободные концы шпагата и попросил меня оттянуть яички и член как можно дальше. Собрав все силы, он стал затягивать узел. Диаметр моего члена в месте пережима у самого основания уменьшался на глазах. Вот он стал уже вполовину тоньше, вот и одна треть осталась. Это было очень тонко по сравнению с толщиной члена. Сергей выдохнул и сказал. Всё, больше не могу тянуть. Дальше он стал обматывать свободные концы шпагата вокруг члена и через каждые два — три витка, затягивал новый узел, пока не кончилась вся верёвка. Затем он взял второй шпагат и стал обматывать мошонку, с каждым витком оттесняя яички всё дальше и дальше от основания. Когда был сделан последний узел, он сказал.
— Теперь твоя очередь.
Я запомнил, как всё делал Сергей и всё повторил точь в точь, только затягивал узлы чуточку по слабее, у меня не столько было сил, да и я боялся перетянуть.
Мой член и округлившаяся мошонка начали потихоньку темнеть, и Сергей сказал мне, что это так и должно быть. Он позвал меня купаться, и поплыли вдоль камыша. Нас никто не мог видеть, но удаляться далеко от одежды не стоило. Чем дальше мы отплывали, тем больше я возбуждался, и мой член всё сильнее твердел и наливался, как баклажан. Я перестал на него смотреть, и мы поплыли подальше от берега, чтоб не было возможности встать на ноги и разглядеть своё синеющее достоинство.
У меня ломило яйца и низ живота. Чувствовалась боль в самом члене, и я сказал об этом Сергею.
— Ничего, скоро пройдёт — посмеялся он, но мы повернули назад.
Петляя, то к камышам, то на глубину, мы через двадцать минут достигли нашего места, и я первый вышел на берег. Первое, что я увидел, мой член был раздут, как воздушный шарик и готов был вот-вот лопнуть. Яйца и он были тёмно синего цвета, и когда притронулся к ним руками, то они были холодные и мокрые и я их почти не ощущал. У Сергея член был точно такой же, только гораздо больше моего. Я взял его в руки и потрогал. Он был твёрд, как палка и я спросил его
— Серёга, ты чувствуешь его.
Он взял его в руку и сильно сжал.
— Нет, он как онемел. Я его совсем не чувствую.
Он посмотрел на меня и увидев в моих глазах испуг, сказал.
— Не бойся, сейчас мы всё развяжем, и он снова будет чувствовать, только надо будет его сильно размять. Мы сели и стали распутывать шпагат, развязывая узлы и снимая его виток за витком. Вот уже яйца свободны и я стал их сжимать руками и действительно — было немного больно сдавливать их. Я быстро принялся распутывать всё у основания члена, и вскоре он был свободен. Он был немного припухшим, но мягким. От перенапряга он не хотел показывать свой гордый нрав. Но недолго, как говорят, играла музыка. Спустя полчаса, как мы отдышались и поплавали в озере снова, я взял в руки член Сергея и стал его рассматривать вблизи. На нём было несколько синяков и два водяных волдыря. Толи кто укусил, толи от сильного перенапряжения. Сергей рассмотрел мой, и сказал, что всё в порядке, а синяки пройдут. Я успокоился и вскоре убедился в этом сам. Мой член снова встал, и я бросил виноватый взгляд на Сергея.
— Ну что я могу поделать, возбудимость из меня так и прёт — попытался немного оправдаться я.
Сергей улыбнулся и сказал.
— Ничего. Сейчас мы из него всю дурь то выбьем. Будет знать, как на хозяев голову поднимать.
Мне это показалось таким смешным, что я расхохотался.
Сергей взял палку и подойдя ко мне, взял мой член в левую руку и оголив головку, сильно сжал его. Я внимательно наблюдал за ним — что сейчас будет. Ведь я сам ему позволил делать всё, что он считает нужным и как ему нравится.
Сергей поднял кривую палку и размахнувшись с силой ударил по краю головки. Затем удары посыпались один за другим. Я смотрел, как палка точно ложится на головку и с силой ударяет её, а потом снова взлетает вверх и с новой силой опускается, как коршун на добычу. Кожа уже лопнула в нескольких местах, и мой член уже был тонким и мягким, а Сергей всё колотил и колотил, как будто выколачивал подсолнух. Я смотрел, и мне было уже больно, но и интересно, что же будет дальше. Я уже было хотел остановить его, но побоялся нарушить своё обещание. Сергей вскоре выдохся и сам остановился. Бросив мой член, и тяжело дыша, он добавил.
— Теперь будешь знать, как голову на хозяев поднимать
Мне было больно. Головку ломило, и с неё капали красные капельки, окрашивая листву на траве, но в тоже время мне было смешно над сказанной Сергеем фразой про хозяина.
— Ты чего смеёшься? — Спросил он у меня.
— Да так. Пойдём, искупаемся. Уже пора домой.
Мы зашли в воду, и я тщательно отмыл посиневший и чуточку пораненный на голову свой член. В холодной воде стало немного легче и постояв с полчасика, мы собрались и пошли домой. По дороге я рассказал Сергею про свои ощущения, и он удивился.
— Я бы не смог этого вытерпеть, — сказал он.
— Я с детства легко переношу боль — объяснил я ему. Почему сказать не могу. Наверное, таким родился.
— И ты, по этому разрешил мне делать всё, что я захочу?
— Это одна из причин, а вторая, просто мне интересно смотреть, как ты всё это делаешь.
— Мне тоже нравится, когда ты играешь и дрочишь мой член и вообще здорово, что мы познакомились
— Да, — ответил я и повернул в свой проулок, а Сергей пошёл дальше.
Следующие два дня прошли без особых изменений. Мы встречались и развлекались со своими письками, дрочили, перетягивали верёвочками и Сергей часто бил мой член по головке, когда тот снова вставал, а вставал он очень часто из за насыщенности новых ощущений и событий и то, что я всё это делал в присутствии своего друга и не стеснялся его.
Продолжение следует…

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность

Сообщение 04 июл 2019 07:19

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность.
Часть 2
.

Вот однажды мы сидели с Серёгой и перетягивали друг другу яйца и члены, как услышали шорох в камышах. Мы затихли и прислушались. Шорох повторился. Серёга натянул штаны и вышел из укромного места. Вскоре я услышал голоса и через пару минут Серёга вернулся и с ним ещё один пацан, примерно того же возраста, что и Серёга.
— Вот. Следил за нами, подсматривал, — сказал он.
Я жутко перепугался. А вдруг донесётся до моей бабушки и потом просто не мог себе представить, что будет. Я даже начал краснеть и заикаться, чтоб что-то спросить.
— Чо, перетрухал? — спросил Серёга.
— Ладно, не ссы. Он обещал молчать, если мы его возьмём в свою компанию. Ты как, согласен? — продолжил задавать вопросы мой друг.
Я молчал и только кивал головой, что согласен.
— Что язык проглотил?
— Нет. — ответил я.
— Тогда знакомься.
— Миша — ответил я и отвернулся.
— Иван. Мы с Серёгой учимся вместе. Я увидел его и думал, что вы тут купаетесь. Честно я не хотел подглядывать.
Я услышал в его голосе чувство вины и пригласил сесть.
— Ну и давно ты за нами следишь — спросил Серёга.
— Третий день — ответил, смущаясь Иван.
— И ты всё видел, чем мы тут занимаемся.
— Да. Но я никому не скажу. Мне просто интересно стало. Мой отец пас рядом коров, и я увидел проход в камышах и хотел искупаться и увидел вас.
Я окинул Ивана взглядом и увидел, что его штаны сильно оттопырились. Серёга подошёл сзади и хлопнул его по плечу.
— Раздевайся и пошли купаться.
У Ивана чуть не спали очки. У нас в деревне к таким относились насторожённо и дразнили «БОТАНИКАМИ». Иван хорошо учился и был тихим и послушным. Отец был очень строг с ним и его братом и сестрой и мы в этом скоро убедились.
Мы разделись до гола и проследовали гуськом по узкому проходу к воде. Наши члены ещё не пришли в боевую готовность и поэтому свободно болтались, а у Ваньки торчал как сучёк на дереве — немного в сторону и с небольшим изгибом.
После купания мы уже все втроём вышли с торчащими членами и принялись их дрочить. Серёга предложил Ваньке подрочить у него, а сам взял мой. Мне ничего не оставалось, как взять в руки Ванькин, и начать делать то, что мои друзья уже во всю делали. Ванька кончил быстро, даже не прошло и минуты, а вот мы с Сергеем продержались чуть больше двух и тоже кончили почти одновременно. Опустив руки, мы выдохнули и сели на траву. Тут раздался громкий голос Ванькиного отца, и он так быстро оделся, что мы не успели даже понять в чём дело. Оказалось всё проще. Его отец поехал домой обедать и велел Ваньке последить за стадом. Когда он вернулся, мы все трое продолжили снова играть со своими письками, дрочить и перетягивать шпагатом, а потом купаться до посинения. Всё было здорово. Шёл день за днём, а мы продолжали развлекаться, пока Серёга не предложил идти на обед с перетянутыми членами и яйцами. Обычно мы обедали не больше часа, а если поспешить, то вместе с дорогой туда и обратно, можно было успеть за полчаса. Мы тут же не раздумывая согласились. Когда подошло время обеда, мы перетянули свои причендалы, а чтоб без обмана, то каждый перетягивал кому нибудь, но только не своё хозяйство. Прижав письки плавками к животу, мы надели штаны и рубахи на выпуск. Болтающиеся полы прикрывали чуточку выступающие бугры в области ширинки. Всё было здорово, и мы помчались на обед.
Я прибежал чуточку раньше, и бабушка велела подождать пяток минут. Я согласился. Пять минут — не час и вышел во двор. Я был сильно перевозбуждён, потому что впервые нахожусь рядом с бабушкой, и она ничего не знает о моих перетянутых причендалах. От того, что я сейчас сяду с ней за стол, а мой член от этого соседства будет разрываться от перевозбуждения, невозможно даже было представить, как я всё это вытерплю. У меня уже и так ломило всю паховую область.
Тут меня позвала бабушка, и я внутри весь дрожал. Заметив это, бабушка спросила.
— А ты случаем не заболел мил друг?
— Нет, бабуля — ответил я дрожащим голосом.
— Надо тебе в баньке прогреться, а то твои родители ругать меня будут, что недоглядела. Натаскаешь после обеда воды из колодца в баню, а я протоплю.
Я не ожидал этого и чтоб не выдать ещё большее волнение, согласился. Это было то, что я всего боялся — непредвиденная задержка. Я быстро поел и сказав спасибо, взял ведро и побежал на колодец. Он находился через три дома от бабушкиного. Мне было немного больно и всё внизу живота ломило. Я бегал туда обратно и старался не думать о своём члене и это помогло. Вскоре ломота стала куда-то исчезать, и когда я уже натаскал половину, я даже на время забыл о том, что мои драгоценные яйца и писька перетянуты. Я облегчённо вздохнул и спокойно выполнил бабушкину просьбу и даже принёс в баню дров.
Я не спеша отправился на наше место. Ванька и Серёга встретили меня чуть ли не с кулаками.
— Ты где пропадал? — в голос спросили они.
— Таскал воду в баню, бабушка попросила.
— А как же твой член? Ты его развязал? — продолжали допрашивать меня возбуждёнными голосами Ванька и Серёга.
Я глянул на них и увидел, что они сняли все верёвочки, но на их члене остались синяки.
— Мы тебя ждали, и уже не было сил терпеть больше — объяснили они мне...
— Нет, я даже и не думал вас обманывать. Я не развязывал, вот смотрите — и я стянул с себя штаны и плавки. Мой член был синий-синий, как баклажан и яйца тоже. Головка сразу потянула его вниз, и он стал медленно свисать. Я взял его в руки и замер с открытым ртом.
— Чо случилось? Спрашивали на перебой ребята.
— Пацаны, я его совсем не чувствую. Он такой холодный.
Ванька и Серёга подбежали ко мне и начали хватать его в разных местах, всё время спрашивая
— А здесь чувствуешь, а здесь, а здесь
— Да я вообще его нигде не чувствую, — ответил я испуганным голосом.
Надо его размять и Серёга, схватив полу обмякший, но ещё упругий мой член — стал его сжимать и разжимать, как резиновую грушу. Ванька тоже не остался в стороне — он сжал в кулак мои яйца и тискал их что есть сил, чтоб я быстрее почувствовал хоть какую-то боль. Но я ничего не чувствовал и тут Серый сказал:
— Так его надо развязать и тогда разминать.
Они стали его распутывать и потом приложили все силы, чтоб его растереть и размять. Они сгибали его и крутили в разные стороны, сжимали яйца, и Серёга даже несколько раз ударил по нему палкой и вот долгожданный сигнал. После того, как Ванька сильно сжал мои яйца, я ойкнул, и мы все обрадовались. Чувствительность начала постепенно возвращаться, но мой член и яйца были похожи на один сплошной синяк. Ванька взглянул на часы и тоже ойкнул. Прошло полтора часа после того, как мы их перетянули и тут же снова заохал.
— Чо случилось — спросили мы.
— Меня отец убьёт — ответил он дрожащим голосом.
— За что?
— Мне надо быть дома через полчаса, привезут дрова, и он велел мне никуда не уходить, чтоб я их разгрузил. А вдруг их уже привезли. — расстраивался Ванька.
— Мы тебе поможем — ответил Серёга
— Да. Поможем — поддакнул я.
— Только сейчас члены с яйцами перетянем — сказал Серёга и с усмешкой взглянул на меня.
— А чо, думаете, испугаюсь.
— А вот возьму и перетяну и пойду с вами — ответил я с гонором и встав направился к Серёге, чтоб взять шпагат.
— Да ладно тебе, мы пошутили — попытался успокоить меня Ванька.
Но я не унимался и стал обзывать их трусами.
Сошлись на том, что все снова перевязали и все трое пошли на разгрузку с перетянутыми гениталиями. Когда мы стали подходить к Ванькиному дому, то увидели его отца. Он уже искал его, и мы поспешили. Чтоб отец не так сердился на его, Серёга подошёл к нему первый и спросил.
— А что дрова ещё не привезли. Мы пришли Ваньке помочь.
Отец сразу сменил гнев на милость и сказал, что трактор уже выехал и через полчасика будет. Сам же вскочил на лошадь и ускакал в табун.
Мы сидели и поглядывая на часы ждали долгожданный трактор. Внизу начало уже ломить и паховая область вся ныла.
— Ну где же он — не находя места скулил Ванька.
Серёга был более спокойный, но тоже сидел и ёрзал. Один я сидел спокойно, потому что со мной это уже было всего час назад, и я знал, что будет. Вот и показался трактор за поворотом. Он подъехал к дому и спросил, где разгружать. Ванька показал ему и подъехав, он остановился.
— Сколько разгружать — спросил Ванька.
— Всё — коротко ответил тракторист и попросил Ваньку принести попить.
Мы от ужаса охнули. Нам Ванькин отец не сказал, сколько будет дров. А тут кубов около двадцати наверное. Но делать нечего. В паху всё ломило, и мы заскочили в кузов и начали выбрасывать чурки. Все в поту мы работали без остановки, и нам удалось за полчаса освободить только половину. Мы сильно устали и не было сил больше терпеть. Только я знал, что скоро наступит перелом и станет легче и не ошибся. Минут через десять ломота стала постепенно исчезать, и я заметил, что даже на лице Серёги появилась улыбка. Он начал шутить и смеяться над Ванькой, как тот корчился. Ещё минут через десять, и Ванька стал более спокойным и уже кидал дрова не спеша. Вторую половину мы разгружали минут сорок-пятьдесят и как только закончили, спрыгнули вниз и тут все поняли, что никто из нас не чувствует своих гениталий. Внизу живота всё как бы онемело и казалось, что там у нас ничего нет. Мы бегом побежали к нашему месту и забежав в камыш, стали на ходу скидывать свои шмотки. У всех члены били почти тёмно синего цвета, а мошонка имела вид одного синего шара, готового вот-вот лопнуть. Мы стали быстро разматывать всё и тут же не отходя разминать свои остывающие причендалы. Спустя минут пятнадцать и сжав друг другу яйца, мы почувствовали слабую боль и ломоту. Чувствительность к нашим органам постепенно возвращалась. За эту выходку Ванька и Серёга меня наказали, заставив дрочить их члены, а когда мой член вставал, то Серёга колотил по его головке палкой.
На другой день мы решили не мучить наши пиписьки, а просто поваляться голышом и позагорать. Мы лежали с закрытыми глазами и болтали о чём только можно. Каждый хотел рассказать что-то своё и вот что Ванька перестал поддерживать разговор. Мы открыли глаза и увидели странную картину.
— Ну ботаник даёт — сказал Серёга.
Ванька лежал тихо и не шевелился. Его взгляд был устремлён на его собственный член, по которому ползали несколько паутов и кусали его. Нас это тоже заинтересовало, но когда Ванька это заметил, сразу смутился
— Ну как ощущение — спросили мы.
— Необычно как то, кусают, а мне не больно, только щёкотно как то.- ответил он.
Минутную паузу снова нарушил Ванька.
— Я знаю где много паутов и других подобных насекомых — сказал он.
— И где — спросил Серый.
— Тут недалеко есть водопой для табунов. Там сейчас никого не должно быть. Может, там попробуем.
Эта идея Ваньки нам понравилась. Что-то в этом было необычного и нового. Мы сразу согласились. Развлекаться, так развлекаться — сказали мы в один голос и одевшись, пошли на этот самый водопой. Там действительно никого не было, а возле берега летало много всяких назойливых насекомых: паутов, оводов, слепней и не обошлось конечно без мух и мелкой мошкары, после укуса которой появлялся страшный зуд.
Мы расположились в зарослях мелкого камыша и вытащив своё хозяйство, легли кто где мог. Отмахиваясь и не пуская насекомых к лицу, мы открыли им полный доступ к нашим яйцам, и писькам и вскоре на них собралось достаточно много. Они ползали и щекотали нежную кожу и прокусывая её пили нашу дурную кровь. Это было так необычно, что от возбуждения я кончил сам на себя, залив спермой насекомых и свои штаны. Увидев это, Серёга рассмеялся.
— Наш Мишка обтрухался. Он кончил на себя.
Я посмотрел на них и увидел, как Ванька тоже выплёскивает струи своей спермы, а пауты и др. насекомые продолжают кусать его гениталии. Глядя на всё это, Серёга не смог остаться в стороне и минут через двадцать он тоже соизволил, как говорят обтрухать себя, т. есть кончил. Полежав ещё с полчасика, довольные и счастливые, мы пошли на своё место, чтоб застирать пятна, пока нас никто не застукал.
На другой день мы всё повторили снова, и было так здорово.
Остаток каникул мы были просто неразлучны, как три мушкетёра, а вместо шпаг у нас были наши пиписьки.
Через неделю я уехал домой, и мы договорились, что к следующим каникулам придумать что-то новенькое и составить список. Даже свой шифр придумали, какие части тела, как называть, что если к кому он попадёт, чтоб никто не мог догадаться.


* * *

Начался учебный год. Серёга и Ванька учились уже в девятом классе, и им предстояло в конце учебного года сдавать экзамены. Я же учился в седьмом, и проблем с экзаменами у меня не предвиделось, но эти экзамены могли стать проблемой для нашей встречи летом и я решил выпроситься у родителей навестить своих друзей и погостить у бабушки в зимние каникулы. Из-за гриппа, нас распустили на неделю раньше. Папа и мама согласились, и вот я уже сижу в автобусе.
Бабушка встретила меня с радостью. Я просидел с ней весь вечер, так как автобус пришёл под вечер и с раннего утра помчался, проваливаясь по колено в снегу, к Серёге.
Он не ожидал моего приезда и был сильно удивлён. Мы сели на брёвна, очистив их от снега и стали разговаривать. Мне было интересно услышать, чем они занимались после моего отъезда, но Серёга был не многословен и просто сказал, что купались вдвоём, пока вода в озере не стала холодной, ну и конечно делали всё, что и при мне, только не так часто.
— Пойдём завтра куда-нибудь — спросил я.
— А почему завтра — можно и сегодня, или у тебя дела есть
— Да нет, дел никаких нет — ответил я и мы потащились к Ваньке.
Он убирал снег и чтоб быстрее освободиться, мы стали ему помогать. Через полчаса мы шли по прочищенной дороге за деревню и смеясь болтали и вспоминали старые истории. Было весело, и я не заметил, как мы пришли к заброшенной ферме
Четыре коровника и стоящий на отшибе телятник были без окон, а двери были выломаны. Часть крыши обвалилась. Мы зашли во внутрь, и увидели кучу досок и брёвен, выломанных и приготовленных для вывоза.
— Разбирают потихоньку — спросил я
— Ломают и топят кочегарку, угля то мало — ответил Серый.
Зима стояла тёплая, днём иногда даже плюсовая температура была. Я дома часто зимой выскакивал во двор голышом, и сейчас мне хотелось просто раздеться и бегать. На улице было тепло, и с крыши, которая ещё не была разобрана, капало, словно весной, да и мой член уже давно стоял.
— Ну как, слабо раздеться догола — спросил Серёга.
— Я за — ответил я.
— Я тоже — согласился Ванька.
Чтобы не таскаться с одеждой, а зимой её много, мы решили спрятать её на чердаке и закидать соломой. Там в качестве утеплителя было её много и она, наверное, пролежала лет десять, потому что была сплошная труха.
Мы сняли одежду, и Серёга залез наверх и принял её, а потом зарыл в солому. После этого мы решили подрочить наши торчащие пиписьки и принялись за дело. Через три минуты уже все отстрелялись.-
— Перетягивать будем — спросил он
Мы дружно проголосовали за, подняв головки своих, болтающихся пиписек. Серёга отошёл куда-то в угол фермы и принёс тонкий шпагат, нарезанный из женских капроновых чулок или колготок.
— Классная вещь. Ты не пробовал, а вот мы с Ваньком пробовали много раз летом после твоего отъезда. Врезается в тело и даже незаметно. Мы перетянули свои члены и яйца и убедившись, что всё тихо, вышли из полуразрушенной фермы на улицу. Кругом было бело, и ровным слоем лежал нетронутый снег, как белое пуховое покрывала. Только за фермами возвышались наметённые сугробы высотой около метра и тянущиеся по всей длине северной стороны полуразрушенного корпуса. Такая же картина и была вокруг остальных трёх ферм и телятника.
Наши, перетянутые письки, торчали, и покачивались, как стрелка компаса, пытаясь показать нам правильный путь.
— Кто по сугробу пробежит на другой край — сказал Серый.
Ничего не отвечая, с криками и возгласами от холодного снега мы рванули по нетронутой снежной целине, утопая и проваливаясь по самые яйца и даже по пояс. Ощущения были незабываемые. По всему телу пробежали мурашки, и кожа превратилась в гусиную. Мы бежали, пытаясь, обогнать друг друга, а наши письки болтались из стороны в сторону, и зарывались в снегу. Серёга и Ванька были выше меня ростом, и поэтому им было легче бежать по глубокому снегу, и они обогнали меня, а я продолжал барахтаться в сугробе и догонять их, но у меня это плохо получалось. Наконец мне удалось пробраться на другой конец фермы по глубокому намёту и мы переходя из фермы в ферму без приключений добрались до телятника. Нас колотило от холода, и Серёга достал из угла спички и разжёг костёр. Оказалось, что они с Ванькой осенью часто здесь прятались от дождя вдвоём и спички и часть дров осталась ещё с того времени. Через минут десять уже стало всем хорошо, и мы обсохли и согрелись, совсем забыв о том, что наши письки были перетянуты. Капроновый шпагат был тонкий, и глубоко врезался в тело. Из-за холода мы не могли разобрать, почему ноет всё тело и покрывается гусиной кожей и всё это списали на снег.
Услышав шум трактора, мы бросились к окну и увидели, как Белорус с тележкой едет к фермам. Мы быстро закидали костёр, но добежать до одежды уже не успевали при даже самом быстром беге. Выглядывая в окно, мы стали наблюдать за ним и между делом бегать по телятнику и размахивая руками — согреваться. Прошло с полчаса, и тракторист загрузил кучу приготовленных досок и брёвен и снова завёл трактор. Мы выглянули в окно и с облегчением вздохнули. Трактор медленно удалялся. Когда он скрылся за поворотом, мы выскочили на ружу и прямиком по снежной целине, падая и снова вставая, побежали к первой ферме. Добежав, мы помогли Серёге подняться наверх, и он нам скинул всю нашу одежду. Мы, дрожа от холода, быстро оделись, и только потом нас охватил дурацкий смех. Мы смеялись друг над другом и над тем, кто как бежал и кто как падал в снег. Мы шли домой и весело обсуждали наше приключение и только на подходе к деревне, когда уже совсем согрелись, вспомнили, что не сняли с наших гениталий перетянутый шпагат. Мы как по команде схватились за свои яйца и члены и почти каждый, только немного по своему, произнёс одну и ту же фразу:
— Я совсем ни хрена не чувствую?!
Мы встали лицом друг к другу и вытащив своё хозяйство наружу через ширинку, стали спешно развязывать шпагат помогая и себе и друг другу. Пальцы немного замёрзли и плохо слушались, но нам удалось, и мы облегчённо вздохнули. Дальше было дело техники. Мы стояли и разминали свои письки и яйца, и только шум машины нас заставил всё прекратить. Застегнув ширинки, мы пошли по домам. Через два дня я уехал домой и даже не узнал, как у Серёги и Ваньки дела и всё ли в порядке.
Вторая половина учебного года пролетела незаметно. Я вспоминал зимнее приключение и ждал летних каникул. Мне снова хотелось встретиться со своими друзьями.
Продолжение следует…

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность

Сообщение 04 июл 2019 07:20

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность.
Часть третья
.

Я закончил семь классов и родители за хорошую учёбу меня отпустили в деревню к бабушке. Я знал, что Серёга и Ванька сдают экзамены и поэтому не торопился с отъездом. На неделе, когда родители были на работе, я развлекался дома, бегал голышом и перетягивал свои половые органы. Иногда я так увлекался этим, что не спал ночами и перетягивал их на двое и трое суток, делая через каждый час десятиминутные перерывы, чтобы размять и восстановить кровообращение. Я научился его прятать в таком состоянии, чтоб никто не мог видеть, что мой член стоит. Я привязывал его бинтом или к животу ил к ноге и мог спокойно ходить, и ничего не было заметно. Только когда привязывал к ноге, то ходить приходилось в два раза медленнее, чтоб не делать больших шагов и сильно не гнуть возбуждённый и перетянутый член, чтоб не сломать его. Я об этом уже прочитал кое-какую литературу и немного, самую малость, разбирался в его строении.
Как только в нашей школе стали подходить к концу экзамены у девятых классов, я собрался ехать к бабушке. Она встретила меня с радость:
— Вот и помощник приехал.
Возле дома лежала куча недавно привезённых дров, и их нужно было все переколоть и сложить. Пока Ванька и Серёга заканчивали свои экзамены, я от нечего делать помогал бабушке и за три дня почти всё сделал, оставалось только сложить чуть меньше половины.
По дороге в магазин я встретил Ваньку и он обрадовался, что я приехал, но как то отнёсся к этому с настороженностью. Я конечно этого ничего не понял и просил передать, что завтра буду купаться на нашем месте, и чтоб он передал Серёге.
Утром, когда всё было с дровами закончено, я побежал к назначенному времени на озеро. Минут через двадцать пришли Серёга и Ванька. Я был уже голым и только что вылез из воды. Настроение было отличное и я подошёл к ним и поздоровался первым.
— Чо стоите, пойдём купаться. Вода вообще такая тёплая.
Серёга и Ванька нехотя стали раздеваться и мы все втроём пошли купаться. Я был счастлив, что снова здесь и рядом со своими друзьями. И тут Серёга говорит.
— Миш. Мы наверное не сможем больше с тобой играть. Нам через два дня надо ехать в больницу на медосмотр, а потом поступать в училище, ты не обижайся.
— Да бросьте вы. Я всё знаю и думал об этом. Через два года и у меня будет то же самое, если в 10−11 класс не пойду.
На лице ребят сразу появилась лёгкая улыбка и Ванька сказал
— Если ты хочешь, то можешь играть своим членом при нас. Мы тебе поможем.
Хорошо, — сказал я и нырнул в воду.
Мы ещё некоторое время купались, а потом вышли на берег. Мой член стоял, и ребята предложили перетянуть его. Я с радостью согласился и потом в знак благодарности подрочил им, чтоб снять их напряжение в сложившейся обстановке. Серёга постарался не на шутку, что шпагат из капроновых чулок так врезался, что его просто не было видно. Ванька тоже не поскупился и плотно перетянул мои яйца, что они оттянулись сантиметров на десять от паховой области, только затягивать узлы он сильно не стал, чтоб я мог так дольше ходить. Через несколько минут они предложили прогуляться в деревню и взять список, который они приготовили для меня. Я был очень заинтригован и показал свой. Они, прочитав его, очень удивились и спросили меня.
— Ты что серьёзно это сможешь сделать.
— Для друзей я согласен и это перетерпеть — весело улыбаясь, ответил я.
Мой член немного ныл, но прижатый плавками к животу не мешал мне быстро передвигаться. Яйца тоже поочерёдно ударяя меня по бёдрам — возбуждали моё сознание. Мне так хотелось узнать, что со мной, то есть с моим хозяйством, хотели сделать мои друзья.
Возле магазина к нам подошли две девчонки ( Катя и Марина).
— Хорошо, что я вас встретила. Пойдёмте к Нинке. У неё сегодня день рождения, а втроём нам сидеть скучно. Вас тоже трое, хоть потанцуем.
— А Нина не будет против, — спросил Ванька. Он у нас был самый деликатный. Одним словом ботаник.
— Да нет. Она сама просила вас позвать, если мы вдруг встретим и вот друг у вас кстати. — продолжала настаивать Катя.
Я видел в как глазах Ваньки и Сергея, проскочила какая-то искра, и они согласились.
— Миша пойдёшь с нами? — спросил Серёга.
Мне ничего не оставалось, и я согласился. От неожиданности я забыл и сильно волновался, ведь мои причендалы были туго перетянуты. Я уже привык к этому и порой часто об этом забывал дома. Здесь от волнения, что меня вместе с друзьями пригласила девочка, я вообще разволновался.
Нина нас встретила с радостью. Мы познакомились, и сели пить чай с тортом. Потом Нина включила музыку и все пошли танцевать. Катя с Сергеем. Ванька с Мариной. Только я сидел и не мог решиться пригласить Нину. Тогда она встала сама и подошла ко мне.
— Пойдём, потанцуем.
Я встал, и мы стали медленно кружить танго. Я обо всём забыл и был на седьмом небе от счастья. Ведь я впервые танцевал с девочкой. Мы вскоре разговорились, и я узнал, что она учится тоже в седьмом классе, а это её подруги — одноклассницы. Постепенно я стал осваиваться и уже второй танец мы стали танцевать, более ближе, прижавшись друг к другу, как Катя и Серёга. Ванька тоже стеснялся и также кружился с Мариной на пионерском расстоянии.
Увидев, что я уже начал осваиваться, Серёга при сближении подмигнул мне и подтолкнул своей задницей. Я не желая того, прижался к Нине и тут меня как током ударило.
— Что случилось — громко спросила Нина.
Все сразу обернулись в нашу сторону и Ванька с Сергеем увидели, как я незаметно сжимал свои ноги. Вспомнив, что было на озере почти два часа назад, у них у самих округлились глаза. Мы все забыли, что мои гениталии перетянуты и что толчок спровоцировал сильную боль от прикосновения. На самом же деле я почти ничего не чувствовал — просто перетерпел, когда мы шли к Нине, а уж в доме и вообще забыл, ведь меня это сильно не беспокоило.
— Девчонки у вас есть маленькие ножницы — спросил Серёга.
— А что случилось? — спросила Катя и протянула ему, достав из сумочки, маникюрные ножницы с загнутыми концами.
Выбора не оставалось. На улице уже был вечер, и могли соседи увидеть через забор, и тогда Серёга не посоветовавшись ни с кем, ляпнул всю правду.
— Надо у Мишки жгут убрать, пока не поздно.
— А где жгут то — уже волнуясь, спросила Нина.
— Где, где, на его письке — мягко выражаясь пояснил Серёга.
Тут у всех девчонок от такой прямолинейности округлились глаза. Я после этих слов в свой адрес стоял весь красный и наверное стоило поднести ко мне спичку, так она тут же бы вспыхнула. Серёга понял, что сморозил что то не то и выкручивая ситуацию, стал врать что первое пришло в голову.
— Мишка простыл и у него временно недержание мочи — пояснил он
— Не ходить же ему с мокрыми штанами, вот он и перетягивает свою письку — добавил Серёга.
Я понял, что он пытается спасти моё положение и только кивал головой в знак согласия с его ответами.
— Ну что тогда стоим. Надо ему помочь — заволновалась Нина.
— Ребята, делайте что-нибудь — уже вступила в разговор Марина.
— Нам придётся снять с него штаны — сказал Серёга и с ножницами направился ко мне.
Я вцепился в них и не хотел снимать их перед девчонками.
— Тебе что дороже, твоя пиписька или то, что её увидят девчонки.
Я приспустил штаны и немного отвернулся, чтоб было не видно, но любопытные девчонки обошли, чтоб всё разглядеть. Я стоял весь красный как рак. Пот градом катился по моему лицу. Мне было так стыдно за это, но выбора не было, и я просто закрыл глаза.
Серёга и Ванька, быстро обрезав узлы, размотали шпагат с моего члена и мошонки, освободив мои яйца.
— Всё, можешь быть свободен — облегчённо вздохнул Серёга.
Я не понял его слов и натянув штаны, выбежал на улицу. Я бежал домой и держа руки в карманах, разминал свои яйца и пенис, чтоб быстрее восстановить кровообращение. Вскоре мне это удалось, и я почувствовал первую боль от сдавливания уже на подходе к дому. Я ещё немного посидел на брёвнах возле дома и когда совсем успокоился, зашёл в дом.
— Ну как встретился с друзьями.
— Да — ответил я бабушке.
— Есть будешь? — спросила она.
— Нет. Мы пили чай у Нины на дне её рождения.
— Ну ладно, тогда иди, отдохни. Набегался за день то — уже себе под нос бубнила бабушка, а я молча вошёл в свою комнату и лёг на кровать.
Всё крутилось в голове, и мне было так стыдно. Как я завтра покажусь на улице. А вдруг девчонки разболтают всем и моя бабушка узнает. Вот стыд то какой. Я готов был собраться и сейчас же уехать домой.
Как уснул, я не помню, только проснулся я уже часов в одиннадцать. Меня разбудила бабушка.
— Миша вставай. К тебе девочки пришли.
Я готов был провалиться сквозь землю, но делать было нечего и потупив голову я вышел на улицу. На скамейке сидели Нина и Катя.
— Привет!
— Привет! —ответил я.
— Ну как у тебя дела? Всё нормально? — спросила Нина.
— Да. — коротко ответил я. Я чувствовал как снова весь, начинаю краснееть и девчонки это тоже заметили.
— Ладно, не волнуйся ты. Со всеми бывает и ещё не такое. Не бойся мы ни кому не скажем — сказала Катя.
У меня как то сразу на душе отлегло, и я облегчённо вздохнул.
— А я уже собирался домой уезжать сегодня.
— Да брось ты — подбодрила меня Нина.
Потом девчонки рассказали мне, что когда я выбежал, они подождали меня и не дождавшись, пошли искать, но меня как след простыл — нигде не было и все подумали, что ты ушёл домой.
Катя сунула руку в сумочку и достала бумажку, свёрнутый тетрадный листок. Протянув его мне, она сказала:
— Это тебе передали Ванька и Серёга. Они сегодня уехали в район в поликлинику. У них там какой-то медосмотр, а потом поедут в техникум подавать документы на поступление.
— А когда вернутся, не сказали — спросил я.
— Сказали что не скоро — ответила Катя.
— Пойдём с нами прогуляемся до озера — позвала Нина.
Я согласился, держа в руке записку от своих друзей и не решаясь её прочитать при девочках.
Придя на озеро, Катя спросила меня.
— Ты чего записку то не читаешь?
Я отвернулся в сторону и развернув листок, начал читать.
Миша, не сердись на нас, что так получилось. Ты убежал и не предупредил нас и поэтому мы не успели ничего тебе объяснить. Мы уезжаем поступать в техникум и вернёмся не скоро. Девчонок не бойся. Они обещали ни кому не рассказывать. Если что нужно — обращайся к ним, помогут. Записку, которую я забыл тебе отдать, тебе отдаст Катя. Твоя тоже у неё, я забыл тебе её вернуть. Серёга, Иван.
Я прочитал и повернувшись к девчонкам, спросил:
— А где ещё две маленьких бумажки.
— Ах, да. Вот они. Совсем про них забыла — ответила Катя и снова полезла в свою сумочку.
Протянув мне две развёрнутые бумажки со списками моих дел, что я хотел сделать этим летом и вторая со списком, что хотели бы сделать Ванька и Серёга. Потом она протянула мне комок шпагата, смотанного вчера с моего члена и яичек.
— Ты вчера забыл — сказала Катя.
Я взяв шпагат, снова покраснел.
— Да не расстраивайся так Миша. Нам Серёга и Ванька вчера всё рассказали. Ничего тут такого нет. Мы все болеем и все лечимся — снова пыталась успокоить меня Нина.
— А это правда, что ты просил ребят, чтоб они тебе разрешили подрочить ихние письки? — улыбаясь спросила Катя.
Я опять покраснел и опустил голову вниз. Мне хотелось со стыда и от злости за предательство провалиться на месте, но мои ноги были как каменные. Я молча кивнул головой.
— И за это Серёжка и Ванька тебе перетянули твою письку и яйца — уже вмешалась в разговор Нина.
— Нет, я их сам попросил. Только никому, пожалуйста, не рассказывайте. Хорошо.- почти со слезами на глазах, я стал упрашивать девочек.
Катя положила свою руку мне на плечо и успокоила меня.
— Не бойся. Мы никому об этом не расскажем, только покажешь нам, как ты это делаешь.
— Что это? — спросил я.
— Ну как ты перетягиваешь свой член и яички — уточнила Нина.
Я согласился и втроём пошли на наше место. Я шёл молча, и сердился на своих друзей. Разболтали девчонкам всю тайну. Какие же они после этого друзья. Злость во мне просто кипела.
Когда мы пришли в камыш, я остановился и снова покраснел. Я не знал с чего начать. Помогла Катя
— Ну что ты стоишь. Раздевайся — сказала она.
Я медленно стал снимать рубашку, и потом штаны и остался в одних плавках с выпученным бугорком. Мой член стоял от избытка новых ощущений. Я впервые должен был сейчас оказаться перед девчонками голышом. Я не спеша взял свои плавки за опушку, и начал стягивать. Мой член зацепился за резинку и вырвавшись, со всей силы ударил меня по животу. Раздался шлепок, и девчонки расхохотались.
— Ой как интересно — сказала восторженным голосом Нина.
В её глазах от удивления светились огоньки, и её лицо просто сияло, как будь то она увидела что-то неестественное. Катя в этом плане оказалась немного сдержаннее, но тоже весело улыбалась.
Через несколько секунд я был совершенно голый и стоял перед двумя сверстницами с торчащим членом. Я взял шпагат и начал обматывать его вокруг основания члена. От перевозбуждения член постоянно вырывался и прижимаясь к животу мешал мне плотно прижать верёвочку. Видя это, Катя спросила:
— Можно тебе помочь?
И не дожидаясь ответа, сделала шаг навстречу и взяла в руки мой возбуждённый орган. Я не ожидал такого и не знал что сказать. Я просто молча, стал туго обматывать шпагат вокруг основания пиписьки и завязал первый узел. Взяв концы в руки, я стал затягивать, и тут вмешалась Нина.
— Давай помогу.
Мы сообща перетянули мой член, завязав на нём с десяток узелков и туго перетянув, да так туго, что мои бывшие друзья так не затягивали. Конечно, девчонки не знали, что при этом я чувствую. Они просто добросовестно затягивали узел, чтоб не развязался. Ведь у них такой штуки не было. Откуда им знать.
После члена, они уже сами перетянули мне яйца и позвали купаться. Было так необычно. Купаться с двумя одетыми в купальники девчонками, а самому при этом размахивать своим торчащим членом, вдобавок ещё и перетянутым. Мы купались довольно долго. Я не хотел оказаться слабее их и замёрзнуть первым. Стояла такая жара, что градусник просто на солнышке зашкаливал за пятьдесят. Вода была, как парное молоко, и только в ней можно было спастись от жары.
Когда девчонки устали и решили выйти на берег, я последовал следом. Мой член уже по привычке посинел и немного опал, но был всё ещё твёрд. Яйца тоже посинели, но я уже не чувствовал ломоту и шёл вполне спокойно. Мои гениталии снова стали неметь, а для меня это было такое наслаждение — не чувствовать их. В таком состоянии я мог сжимать их и смело сдавливать яйца. Мне не было больно, а только ещё больше нарастало возбуждение.
Катя и Нина предложили навестить Марину и показать ей, что они со мной сделали. Я с радостью согласился. Марина была симпатичная и мне нравилась, а ей нравился Ванька. Ведь она с ним пошла танцевать и он был старше меня и наверное гораздо умнее.
По дороге Катя и Нина расспрашивали меня о всяких мелочах и подробностях моего увлечения перетягиванием, а потом спросили в упор.
— Миша, а тебе правда нравится дрочить письки у мальчишек.
Я снова не знал, что ответить, и опустил голову вниз. По лицу пробежал румянец и я начал краснеть, как красная девица.
— Ладно, не молчи. Серёга и Ванька нам всё рассказали. Только не сердись на них. Мы обещали их поцеловать, за это. Вот они и выдали нам всю правду про тебя.
— А что они ещё рассказали? — спросил я.
И тут Катя и Нина выдали мне всё, только что мы делали втроём, Я, Серёга и Ванька, они свалили всё на меня, будь-то, я этого хотел, и к ним постоянно приставал, а им просто нравилось издеваться надо мной, ведь я по их словам на этом сам настаивал.
Я просто молчал. Возражать не было смысла. Ведь я только что при девчонках перетянул свои причендалы, и сейчас иду к Маринке показывать, что у меня из этого вышло. И я решил, будь что будет. Верить всем этим россказням или нет. Я тогда не знал и считал своих друзей просто предателями. Хочу заметить, что с ними я больше не встречался по сей день.
Мы пришли к Марине и Катя с Ниной наперебой стали ей всё рассказывать. Я видел, как у неё от удивления раскрывались глаза. Она с интересом слушала своих подруг и поглядывала на меня и на мои штаны. Когда девчонки успокоились, мне пришлось показать свой уже посиневший и ничего не чувствующий член. Яйца тоже были синие и при сжимании я ничего не чувствовал.
Подруги осмотрели мои достопримечательности и забеспокоились. Просили меня быстрее развязать, чтоб ничего не случилось. Распутав шпагат, я облегчённо вздохнул. Мы ещё долго болтали, и они отошли в сторонку и начали о чём-то шептаться. Потом подошли ко мне и ещё раз спросили о моём интересе к мальчишечьим писькам, нравится мне или нет. Я ответил, что это интересно и забавно.
— Мы собираемся через три дня в поход в сосновый бор, пойдёшь с нами? — спросила Марина.
— А кто там ещё будет? — поинтересовался я.
— Мы ещё не знаем, но это будут наши одноклассники. — ответила Нина.
— Давай. Пойдём с нами. — настаивала Катя и Марина почти в голос.
— Там интересно будет, костёр, гитара и шашлыки.
Я немного подумал и согласился, если конечно меня отпустит бабушка. Меня отпустили, и я был рад.
Через три дня мы встретились на окраине. Свою поклажу скидали в Запорожец к Коле. У него там уже было все для костра и палатка, и он уехал с одним мальчиком — Вовчиком. Ещё было двое ребят Витя и Максим, а из девочек были мне уже знакомые Катя, Нина и Марина. Идти было недалеко, километра три, и через час мы уже были на месте. Это было отличное и живописное место. Небольшой косогор на повороте маленькой речки и опушка высокого соснового бора. Сосны были такие толстые, что я подумал им больше ста лет.
Коля и Вовчик уже разобрали палатку и почти установили её. Мы сразу принялись разводить костёр, включили музыку, и когда всё было приготовлено и шашлыки уже лежали на мангале, побежали купаться. Когда Вовчик позвал к столу, известив всех, что шашлыки уже готовы, мы стали выбираться из воды, и я следовал за ребятами, как нечаянно поскользнулся на илистом дне и рухнул снова в воду. Все обернулись и кто-то подал руку, чтоб я смог вылезти, но я ответил, что выберусь сам и быстро встал. Я не почувствовал, как мой синий член вывалился из плавок через левую штанину и резко поднялся. Макс и Костя увидели мой синий член и спросили:
— Что сильно ушибся?
— Да нет. Всё нормально — ответил я, не замечая, что мой член на виду у всех.
— А почему член синий — спросил Костя.
Тут повернулась Катя и начала тараторить, не давая сказать никому слова. Она рассказала мальчишкам всё, что знала и даже немного приврала. Все и даже Марина с Ниной смотрели на неё, разинув рот, чтоб что-то сказать и успокоить её, но она всё не умолкала. Я был хоть и мокрый, но уже чувствовал, что краснею, и моё лицо горит от стыда. Я знал, что верить девчонкам нельзя и ещё раз в этом убедился.
Мы сели вокруг костра и стали есть шашлыки. Я не мог поднять глаз, а мальчишки всё косились на меня и мои плавки. Видя напряжённую обстановку, Катька сказала:
— Миша, покажи всем, все уже и так знают.
Моё лицо, начавшее немного успокаиваться, снова вспыхнуло огнём. К просьбе Катьки и подключились все остальные, и я понял, что я чужой в их компании и спорить с ними бесполезно. Ещё и побить могут, и стал медленно стягивать плавки. Все повернули взгляд в мою сторону и начали рассматривать мой синий член и яйца, как будь-то, выдели какое-то чудо. По всему телу пробежал озноб, и мне стало как-то не по себе. Я весь дрожал от волнения или возбуждения — сказать точно не мог.
— Это правда, что тебе нравится дрочить писки — спросил Макс.
Я не знал что сказать, и молчал. Вопрос ошарашил меня.
— Хочешь мой подрочить — и Макс вытащил из плавок свой уже стоячий член и подошёл ко мне.
— Покажи нам, как ты это делаешь — уже вмешалась в разговор Марина и ей стали поддакивать все присутствующие. Мне ничего не оставалось, и я осторожно взял письку Макса и начал делать рукой движения. Не прошло и минуты, как Макс выхватил свой член из моих рук и отвернулся. Из его члена брызнула струя спермы, поливая траву позади нас. Вслед за Максом стали по очереди подходить и остальные мальчишки, и я, делал им приятное, на глазах удивлённых девчонок. Когда всё закончилось и все снова сели вокруг костра, Катя спросила:
— А что же ты Миша молчишь? Может, скажешь, что тебе хочется? — и так издевательски улыбнулась, что я не знал что ответить.
— Может в твоих бумажках написано, и она показала всем развёрнутые три листочка.
Откуда взялся третий. Ведь у меня в кармане было только два и то один маленький, а второй из тетрадного листа. У Кати в руке было три небольших списка — размером чуть больше спичечного коробка.
— С какого начнём — спросила она.
— Катя не нужно, пожалуйста — попросил я, но она меня не слушала.
— С первого, со второго или с третьего — продолжала она.
С разных сторон послышались голоса:
— С первого, с первого. — и Катя начала.
— В первом списке написано всё, что Миша уже когда то делал: — и начала зачитывать по порядку.
— перетягивание письки шпагатом
— перетягивание яиц шпагатом
— купание голым
— бегать голым
— удары по головке члена
На этом первый список заканчивался. Наступила минутная тишина.
— Покажи нам что-нибудь — раздался чей-то голос из мальчишек и все его поддержали.
— Перетяни свой член и яйца тоже — слышалось с другой стороны.
Я растерялся и не знал что делать. На помощь пришла Нина. Она протянула мне тонкие верёвочки, нарезанные из капронового чулка, точно такие же, как и мои. Только свои я оставил дома. Мне ничего не оставалось делать, и я стал стягивать с себя плавки и отложил их в сторону. Тут же подскочил Макс и схватив мои плавки, сказал, что они мне больше не понадобятся и бросил их в салон машины. Я стоял совсем голый и держал в руке шпагат. Делать было нечего и я начал обматывать свой член у самого основания и сделав несколько оборотов, завязал первый узел и стал его затягивать.
— Смотрите, он халтурит — сказала Катя.
— Он не сильно затягивает узел.
Вовчик и Макс тут же подскочили и взяв шпагат за два конца и с силой затянули. Дальше уже они продолжили, не доверяя мне, и через десять минут мой член и яйца уже были перетянуты, и на них было затянуто несколько десятков узлов. Длинна шпагата оказалась больше метра, и он имел свойство растягиваться. Первое время я сидел ничего. Было не больно, а даже прикольно. Я совсем успокоился и со всеми пошёл купаться. Из всей компании я один был голым, хотя и девчонки видели письки у своих одноклассников, но раздеться совсем они не решились. Мы плавали на перегонки, ныряли и кувыркались в воде. Она была такая тёплая, что я даже не заметил, как прошла ломота и мои гениталии начали снова неметь. Я даже забыл, что на мне нет плавок и вёл себя как обычно — спокойно и не принуждённо. Мой член хоть и был немного увеличен, но он чуточку оттопырившись, висел головкой вниз. Потом мы вышли из воды и все сразу обратили на меня внимание. Катя подошла и спросила.
— Тебе действительно не больно, когда ты бьёшь его по головке и показала рукой на мой член.
— Нет — ответил я
— Хочешь, попробуй, и наклонившись поднял валявшийся невдалеке гладкий кусок деревяшки.
Катя взяла его в руку и легонько ударила. Я не прореагировал и даже не вздрогнул.
Катя снова ударила и спросила.
— А так больно — и я снова ответил не.
Бросив палку, мы все пошли к костру и подогрев шашлыки стали снова есть и болтать. Я присел на корточки, а моё синее достоинство свисло и слегка касалось земли. Ребята иногда косили взгляды и не выдержав, Колька спросил:
— Не желаешь ещё подрочить?
Я уже освоился, и мне было не стыдно.
— Давай ответил я — и тут же взяв его член в руки начал двигать вдоль, туда-сюда. Потом и пожелали остальные, и я не хотел ни кого обижать.
Ближе к вечеру Катька с Ниной подошли ко мне и спросили. Мой член был уже развязан и приходил в норму. Чувствительность постепенно возвращалась.
— А ты почему не просишь, чтоб тебе подрочили.
— Просто я не хочу, а настаивать я не умею. Каждый должен делать то, что он хочет. Зачем других через силу заставлять, если они сами этого не желают.
— Тогда почему ты заставлял Серёгу и Ваньку перетягивать свой член.
— Я не заставлял, просто им это захотелось сделать с моим членом, и я согласился.
Тут подошли мальчишки, и Катя замолчала про Сергея и Ваньку. Она сразу сменила тему разговора и сказала, что у неё ещё остались два списка. Все сразу стали просить прочитать их, и Катя начала с моего:
Продолжение следует…

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность

Сообщение 04 июл 2019 07:20

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность.
Часть 4
.

Тут подошли мальчишки, и Катя замолчала про Сергея и Ваньку. Она сразу сменила тему разговора и сказала, что у неё ещё остались два списка. Все сразу стали просить прочитать их и Катя начала с моего:
— В этом списке пожелания Миши, что бы он хотел сделать со своими яйцами и пиписькой за время каникул, — пояснила Катя.
— показать его девчонкам.
— чтобы они наступили на него
— чтобы покусали насекомые
— перетянуть
— уехать домой с перетянутым членом и яйцами
Как только Катя закончила, Макс сразу высказался.
— А почему должны только девчонки наступить, мы тоже хотим. Миша разрешишь нам? А?
Я уже относился к чтению спокойно и даже не отворачивал глаз.
— Если хотите, то, пожалуйста, наступайте. Я не запрещаю ни кому. Что хотите то и делайте.
— Погодите все, — прикрикнула Катя.
— У меня есть ещё один список и достав тетрадный лист она приготовилась читать.
Я сильно перепугался. Это было письмо от Сергея и Ваньки.
— Вот ещё один вариант, что хотели бы сделать Мише его друзья с его причендалами. — добавила Катя.
— зажать между досок и наступать
— нажалить крапивой
— посадить пиявку
— поколотить член по головке
— привязать груз за головку
— пнуть по яйцам
— прижать в дверях
После этого списка наступила пауза, а я облегчённо вздохнул. Что писали мои бывшие друзья под списком, Катя не прочитала.
— Ты что серьёзно всё это? — спросил меня Костя.
Я опустил голову и сказал, что да.
— И что согласен чтоб всё это с тобой сделали кто-то или ты хотел найти девчонок, чтоб они с тобой это сделали.
Я сидел и молчал. Ребята наседали с расспросами, и к ним подключилась Марина. Она тоже не видела эти списки. Мне стало как то не по себе и чтоб ко мне не приставали, я ответил:
— Да делайте что хотите, только не приставайте ко мне.
— Ты согласен, чтоб мы это сделали? — спросила Марина.
— Да, — тихо ответил я и опустил голову.
Несколько минут стояла непонятная тишина. Кто-то с кем-то шушукался и только я сидел у костра и смотрел на огонь, а мой синий член лежал на траве между ног и немного ныл. Яйца тоже чуточку ломило, но всё было терпимо.
Где то минут через десять — пятнадцать все подошли к костру и Катя, потому что она читала списки, сказала:
— Если ты согласен, чтоб всё это случилось, то давай через неделю соберёмся на заброшенной ферме и всё там обсудим.
Я был в глубине души рад, что всё так вышло, хотя и боялся. Многое я ещё не пробовал и как всё будет, тоже не знал.
Ночь прошла во всяких расспросах. Раза два, мне перетягивали член и яйца, и я тоже дрочил мальчишкам, кто этого хотел. Уснули мы только под утро и проснувшись ближе к обеду стали собираться домой.
Два дня пролетели незаметно. Я много думал о предстоящих испытаниях и сильно возбуждался. После чего я шёл в туалет и делал сам себе разрядку — т. е. занимался онанизмом.
На третий день я пошёл за водой и когда вернулся, увидел во дворе у бабушки своего отца. Я был сильно удивлён. Мы поздоровались, и он мне сказал, что в гости приехали дядя с тётей и мои сродные брат и сестра. Я их давно не видел и очень обрадовался. Брат был моего возраста, а вот сестра старше меня года на три и перешла уже в одиннадцатый класс.
— Я приехал за тобой, так что прощайся с друзьями и вечером едем.
До автобуса оставалось часа два. Я собрал свои вещи и переоделся. Потом сбегал до Кольки, но его дома не было и мне пришлось тащиться до Кати. Она жила на другом конце деревни. Где жили другие ребята, я не знал.
К моему счастью она была дома и с ней вместе сидела Марина. Они о чём-то разговаривали и смеялись.
— О, Миша пришёл — увидев меня в дверном проёме, сказала Марина.
Катя сразу же повернулась, и они пригласили меня в дом. Я рассказал им в трёх словах, что вынужден уехать и что за мной приехал отец. Улыбка на их лице сразу сменилась разочарованием. Весёленькое развлечение на старой ферме отменялось.
— Девчонки не расстраивайтесь — сказал я.
— Я приеду на следующее лето, а вы за это время что-нибудь ещё придумаете.
Они сразу повеселели.
— А ребятам тоже передайте — добавил я.
— А что передать то, то что ты уехал, или чтоб тоже придумывали.
— И то и другое — подтвердил я.
— Ну тогда держись Мишка.- уже радостная сказала Катька
— Мы такого напридумываем — добавила Марина.
— Ну только не перестарайтесь, чтоб у меня всё на месте осталось — тоже пошутил я.
Мы ещё немного поболтали, и я собрался уходить, как вдруг вспомнил про списки и отдал их Кате.
— На, прибери, чтоб никто не нашёл.
Она развернула бумажки и ойкнула.
— Ты же хотел ехать домой с перетянутыми яйцами и писькой. Давай перетянем — и с ехидной усмешкой взглянула на меня.
— У меня нет того шпагата — ответил я.
— Я его много настригла, и тут же не дожидаясь ответа, выбежала из комнаты.
Когда Катя вернулась, у неё в руке был целый клубок, и мне ничего не оставалось, как согласиться — обещал, значит, нужно было выполнять. Треплом среди мальчишек, я быть не хотел, а Катька тут же растрезвонила им всем, что я передумал.
Мы вышли на улицу, я сходил в туалет и вернулся в сарай. Дома была Катина бабушка, хоть и старая, но могла застукать. В сарае было безопасно. До автобуса уже оставалось меньше часа и я не раздумывая стянул штаны. Мой член уже был в боевой готовности от предчувствия нового испытания. Девчонки быстро обмотали вокруг основания шпагат несколько раз и затянули первый узел. Они не жалели меня и тянули как могли. Потом они быстро измотали оставшиеся концы и завязали два узелка, чтоб по дороге не развязалось и лишнее отстригли. Яйца тоже обмотали очень быстро и разогнувшись, сказали мне.
— Всё готово.
Я заправил своё хозяйство в плавки и натянул штаны. Вроде было всё нормально и незаметно.
— Можно мы тебя проводим — спросила Марина. И я согласился.
Мы почти бегом побежали к моей бабушке. Отец уже ждал меня. Подхватив у него пакет, я попрощался с бабулей и мы все вчетвером пошли на остановку. Девчонки познакомились сами с моим отцом и мы, весело разговаривая, даже не заметили, как оказались на шоссе. Ждать пришлось не долго, минут пять-десять. У меня начинало немного ломить, и ныли яйца, но отвлекаясь на разговор, я старался не думать об этом. Когда пришёл автобус, то Катя мне сунула свой телефон и просила позвонить, и я пообещал. Они помахали нам рукой и автобус тронулся. Я ещё долго смотрел и оборачивался назад. Катя и Марина стояли на дороге и смотрели вслед и о чём-то разговаривали, иногда, поворачиваясь, друг к другу. Автобус повернул, и всё скрылось из виду.
— Не хотелось расставаться с друзьями — спросил отец.
— Да, мы собирались в поход и всё накрылось. — ответил я.
— Ничего. В следующем году сходите — ответил отец, и мы снова замолчали.
Я сидел у окна и смотрел на лес. Мне так хотелось сейчас выскочить и раздевшись до гола бегать между деревьев. По полям и лесным дорогам. Я был счастлив, что у меня осталось много друзей, которые понимали меня, и будут ждать, чтоб дать мне то, чего мне всегда не хватало. Я уже не чувствовал нытья и ломоту в паху и мне уже было всё равно. Время ещё было предостаточно, чтоб доехать и снять шпагат с перетянутого члена и яиц.
Через полчаса, автобус остановился на остановке у нашей деревни и мы вышли. Вот и прошли два квартала и наш дом. Возле него стояла машина. Я вошёл во двор и увидел брата Димку и его сестру, сидевшую в гамаке и читающую книжку. Поприветствовав друг друга, я вошёл в дом, чтоб отдать дань уважения тёте и дяде. Они ничуть не изменились за пять лет. Были такие же весёлые и жизнерадостные.
— У какой большой уже вымахал.- удивилась тётя и обняла меня и тут я вспомнил, что мне срочно нужно в туалет и немного отстранился. Потом пожал руку дяде и выбежал на улицу.
В туалете я стал судорожно распутывать все узлы и снимать шпагат. Мой член ещё сильнее посинел и стал уже холодным. Яйца тоже не отличались, и мне пришлось приложить немало усилий, чтоб размять и восстановить кровообращение. Когда я почувствовал, что мой член уже стал теплее, я вышел на улицу, чтоб не заострять сильно внимания на том, что я подолгу засиживаюсь в этом маленьком кабинете с дыркой в полу.
Вечером я позвонил Кате и придумывая подходящие слова, загадками объяснил ей, что у меня всё хорошо. Потом снова вернулся в общество брата и сестры, и побежали купаться на озеро.
Две недели они прогостили у нас, и я все две недели не прикасался к своим половым органом. Синяки стали рассасываться и всё стало принимать нормальный вид. Несколько раз я пытался подглядеть за своей сестрой, но мне так и не удавалось. Один раз она это заметила и обозвала меня таким же маньяком, как и её братец. Я больше и не пытался, и вскоре они уехали. Время тянулось медленно, и я ждал, когда же закончится этот учебный год, и я снова поеду к бабушке и своим друзьям.
Ближе к весне мои родители сказали, что хотят ехать на море и взять меня с собой. Я стал всяко отнекиваться и искать уважительные причины. Мать сказала мне, что не могут меня оставить одного дома и тогда я сказал, что отправьте меня к бабушке, и они согласились.
Через неделю после окончания занятий я уже сидел в автобусе и ехал к своим друзьям и бабушке.
Девчонки обрадовались, и стали расспрашивать, чем я занимался всю зиму и как себя чувствовал тогда, когда уехал. Я с удовольствием им всё рассказывал. Ближе к вечеру мы договорились встретиться на другой день на нашем месте на озере, и я с самого утра отпросился у бабушки купаться. Лето было очень жарким и даже не хотелось вылезать из воды. Позже к нам стали постепенно подходит мальчишки. Сначала Колька с Вовчиком притащились. Потом Макс приехал на велике, и самым последним притащился Витёк. Он был из всех самый рослый и даже немного толстый, но когда мы купались, этого не было заметно вообще.
Потом мы сидели на берегу и обсуждали план наших дальнейших действий. Мы решили, что мне нужно будет отпроситься у бабушки в поход на несколько дней и девчонки обещали в этом мне посодействовать. Когда меня бабушка отпустила, мы уже обговорили конкретное время и место. Было решено, что встречаемся через два дня на заброшенной ферме ближе к обеду.
Вечером я сидел с бабушкой и ужинал. Пришли Катя и Марина и в присутствии бабушки позвали меня в поход на дальнее озеро. Я посмотрел на бабушку, и она всё сразу поняла. Она отпустила меня, и я готов был прыгать до потолка. Девчонки тоже радовались, но не так бурно. Я проводил их и стал ждать. Время тянулось очень долго и вот он тот день. Я уже всё собрал и дождавшись Марину, вышел на улицу, чтоб всё было взаправду. Как только мы скрылись из виду бабушкиных глаз, сразу побежали на заброшенную ферму. Там уже начали собираться ребята. Вскоре и подошли остальные.
Катя снова зачитала прошлогодние списки, в которых я писал, что хотел бы сделать со своими причендалами и самым последним она зачитала список, который они придумали за зиму. Он состоял из 11 пунктов. После чего у меня спросили, согласен ли я со всем этим.
— Да. Но у меня есть одна просьба. Можно первыми будут пиявки. — Все переглянулись и усмехнувшись согласились.
— Тогда у нас к тебе тоже есть предложение. Всё это время ты будешь без одежды — сказала Катя и попросила поддержки у всей компании.
— Я согласен и стал скидывать с себя немногочисленные шмотки.
Колька и остальные ребята уехали ловить пиявок и забрали мою одежду, чтоб спрятать на эти три- четыре дня у себя дома. Я ходил голый среди девчонок и ждал возвращения ребят с пиявками. Они приехали через минут сорок, а в банке у них ползало больше дюжины чёрных пиявок. Все рассредоточились вокруг меня и стали по одной пиявке садить на мой член и яйца. Трёх пиявок посадили прямо на головку, а позже ещё двух. Семь шт. сидело на мошонке и шт. шесть по всей длине моего возбуждённого пениса. Я чувствовал, как они присосались и впиваются в плоть моих гениталий, но я старался не подавать виду, что мне больно. Ведь мои яйца и член всё чувствовали, и я их ещё по приезду даже не перетягивал так сильно, чтоб они могли онеметь и болтаться, как бесчувственная кишочка.
Через полчаса мы стали их потихоньку убирать. Они уже достаточно насосались, что даже раздулись, а в месте укуса выступали капельки крови и под кожей появились небольшие синяки. Когда всё закончили, девчонки перетянули его и яйца тоже и мой напряжённый член стал торчать немного вперёд и покачиваться от каждого шага. Нужно было выждать время, и решили прогуляться в лес. Я один шёл среди всех голышом, и меня это не смущало, а наоборот даже возбуждало. Мой член болтался из стороны в сторону и при ходьбе постоянно задевал кустарник и высокую траву. Ребята и девчонки вели себя так словно меня нет рядом, разговаривали и смеялись и обсуждали что то что совсем не касалось того что сейчас происходило. Так мы прошли несколько сот метров и вышли к старым ямам где были огромные заросли крапивы.
— А давайте напарим его крапивой — предложила Нина.
Все с радостью согласились и одев взятые с собой рукавицы, Коля и Вовчик стали рвать и складывать небольшие веники. Потом начали хлестать меня по головке и постепенно перешли на всю область гениталий, а спустя ещё минут двадцать, девчонки уже хлестали меня между ног, и по моей заднице, и вскоре подверглась вся моя нижняя часть ниже пояса. Я уже кончил, и моя сперма не вытекла наружу, так как мой член и яйца были перетянуты, и я их вообще не чувствовал. Я заходил в самые заросли высокой крапивы и ходил по ней голышом.
Вскоре всё это всем надоело, и мы вернулись обратно на ферму. У меня всё онемело между ног, и я ничего не чувствовал. Катя подошла и сжала мои яйца. Я даже не шелохнулся, и тогда она ударила меня коленкой прямо в пах. Я остался стоять неподвижным и только слегка качнулся.
— Кто хочет по яйцам — спросила она.
Мальчишки все сразу стали закрывать свои промежности. Девчонки засмеялись.
— Да вас это не касается. Это касается Мишиных яиц и того, кто хочет по ним врезать.
Желающих сразу появилось очень много и даже, скромница Нина, тоже изъявила своё желание. Я приподнял свой член за головку вверх и встал, немного расставив ноги. Первым предложили бить девчонкам, и они не заставили себя упрашивать дважды. Катя приподняла ногу и отведя её назад пнула первая, а за ней все остальные. Раздавались только шлепки от ударов, и я снова весь трясся от возбуждения. Меня все пинали по яйцам, и мне это нравилось. Когда мальчишки закончили, то Макс предложил, чтоб я лёг на доски, и чтоб мой хозяйство свисало вниз.
Они подставили козлы (это такое деревянное сооружение для строительства временных лесов для разбора или ремонта зданий) и на них положили две доски. Я забрался и лёг на них. Мои гениталии свесились в щель между досками и болтались как нарост на потолке. Коля попросил, чтоб я придержал свой член, и остались болтаться только яйца. Он подошёл и шлёпнул рукой по ним. Они качнулись и отлетев в сторону ударили меня по бедру, а потом снова повисли. Эта забава всем понравилась. Все хвалили Макса и подходя ко мне шлёпали мои болтающиеся яйца. Они отлетали в разные стороны, как язык у колокола и это было очень забавно. Раздавался лёгкий звук от шлепков, и кто-то назвал меня «Мудозвоном» Все расхохотались.
Прошло прилично времени, и я слез, чтоб развязать всё и немного передохнуть и перекусить. Спустя минут сорок мы снова связали мои причендалы и продолжили развлекаться.
Коля достал из машины банку с пчёлами, и мы опустили всё моё хозяйство в неё. Я даже онемевшим членом почувствовал, как начали жалить пчёлы, но уже после нескольких просто не реагировал на них. Их было не так много, и я знал, что после них опухоль появляется и мне хотелось быстрее узнать, как опухнет мой член. Минут через десять мы пошли в лес и убрали банку, а потом бегом убежали, чтоб оставшиеся пчёлы нас не догнали и не жалили. Что делать дальше, мы не знали и решили всё остальное отложить на завтра, да и кто-то уже говорил, что его дома ждут. Все стали постепенно расходиться и вскоре я остался один. Я бродил по ферме и вспоминал списки. Что уже сделали, а что нет.
Было выполнено девять пунктов из 17 во всех списках, и я понимал, что мне предстояло ещё много испытаний, в чём мне помогали мои новые друзья. Можно было вычеркнуть из списков:
— перетягивание письки
— перетягивание яиц
— купание голым
— бегать голым
— показать его девчонкам.
— чтобы покусали насекомые
— нажалить крапивой
— посадить пиявку
— пнуть по яйцам
Оставшиеся пункты оставили на завтра:
Утром я проснулся от того, что что-то мешает у меня между ног. Открыл глаза и увидел свои сильно опухшие яйца и член после укуса пчёл. Он был горячий и если бы, не было на нём синяков, то наверняка был бы ещё и красный как рак. Я потрогал. Вроде не больно. Встал и немного походил. Было интересно, как такой набалдашник болтается у меня и без того тонкими юношескими ногами.
Вскоре стали появляться мальчишки и девчонки. Мой вид их сильно удивил, и они были просто в восторге от моего опухшего члена и яиц. Я чувствовал себя героем. Девчонкам стало интересно ощутить мой член под своими ногами, и мы пошли на ферму, чтобы что-нибудь для этого придумывать. Стоять на мне было не очень удобно. Вдруг под кем-то скрипнула доска пола и тут же появилась идея. Коля принёс монтировку, и мы оторвали несколько досок. Потом лопатой выкидали лишнюю землю и нарвали травы и сделали удобное место, чтоб я мог там лежать. Затем подтесали топориком две доски, и между ними образовалась небольшая щель. Я лёг, и меня сверху накрыли досками, а мои половые органы вытащили наружу и зажали в образовавшейся щели. Получилось неплохо. Я лежал под полом, я моя писька и яйца, довольно опухшие, лежали надо мной на полу. Доски были старые и наполовину сгнившие и поэтому позволили мне выставить наружу как можно большую часть моих гениталий. Девчонки разулись и сначала осторожно наступили на мой горячий пенис. Яйца сразу выскользнули из под ступни в сторону. Тогда Макс взял мои причендалы в руку, а Катя перетянула их у самого основания, что могла захватить по уровню пола. Снова встав на них, Катя улыбнулась. Теперь всё моё было под её ногой. Она приподняла вторую ногу, и весь её небольшой вес переместился на мои органы. После неё это проделали все и не по одному разу. Они просто ходили и наступали то на мои яйца, то на член, а то и на всё вместе. Спустя полтора часа, они развязали шпагат и убрали доски — выпустив меня на свежий воздух. Под полом стоял такой аромат от перепревшего навоза и хотя были большие дыры в полу, всё равно дышать было трудно.
Потом повторялось всё вчерашнее, и вскоре я снова ничего не ощущал, когда меня снова подвергли воздействию крапивы. После того, как я полежал на досках, и мои гениталии болтались, свисая вниз, а по ним шлёпали руками. Все собрались на обед, а за головку моего члена привязали кирпич. Он был не совсем целый, но сразу стал тянуть мой член вниз. Мне велели так повисеть до их прихода, и я даже задремал. После обеда сняли кирпич, а моя головка от этого сильно опухла. Мы пошли на другую ферму и там положили мой член, предварительно оголив головку, на стоячий у стены пенёк. Кто-то взял валяющуюся палку и ударил по головке. Дальше всё пошло само собой. По головке стали хлестать, чем попало, но осторожно. Я не мог на это смотреть и закрыл глаза. Когда удары прекратились, я увидел в нескольких местах рассеченную кожу. Мы промыли всё и обмотали тряпкой, а спустя час Катя достала из сумочки иглы от шприцов и мою головку ждала новая участь. Смотреть на это я не мог и только ощущал лёгкое покалывание и непонятный мне звук и восторженные возгласы мальчишек и девчонок. Когда я услышал:
— Всё — это сказала Катя. Я открыл глаза и увидел несколько иголок пронзивших мой член в области головки в нескольких местах. Я был напуган и возбуждён. Из головки моего пениса сделали ёжика. Когда всё убрали, мы решили искупаться и спрятав меня на заднем сиденье под тряпками, поехали на озеро. Все остальные пошли пешком. Мы плескались и плавали. Было весело и шумно. Ощущение холодной воды немного сбило жар в паховой области.
Тут раздался громкий мужской голос и все насторожились. Я вообще спрятался в камышах. Это был Колькин отец. Он искал его, чтоб ехать на покос и следом за ним многие вспомнили про свои домашние дела. Я голым не мог вернуться в телятник и остался на берегу с Катей и Ниной. Все разбежались кто куда. Мы долго болтали.
— На вот тебе эти бумажки и брось ночью в почтовые ящики. — сказала Катя.
— Но у меня же нет одежды и потом, я не знаю, где кто живёт.
— Брось тем, кого знаешь — добавила Нина.
Потом и они ушли. Я дождался ночи у вернулся на фермы. Когда время перевалило за полночь, я взял бумажки и отправился к окраине деревни. Свет почти не горел нигде. Используя все укромные места, я прятался и продвигался всё дальше и дальше. Вот Катин дом и одна записка в ящике. Вот и Макса дом и ещё одна. Затем я нашёл дом Нины и Марины. Где жили остальные, я не знал и вернулся уже под утро на ферму. От перевозбуждения меня всего колотило, и я стал дрочить, но из-за опухоли ничего не вышло. Утром приехал Коля и привёз одежду, а потом уехал на покос.
Через час собралась только половина всей компании, и мы решили на этом закончить. Больше месяца я ничего не предпринимал, и постепенно всё начинало приходить в нормальное состояние. Опухоль спала, появилась чувствительность и стали проходить синяки. Места уколов иголкой и укусы пчёл и пиявок затянулись. Я часто оставаясь на озере один занимался онанизмом и меня за этим несколько раз застукали мальчишки и девчонки, но я этого уже не стеснялся. При девчонках я прекращал, и мы шли купаться, а с ребятами мы продолжали вместе.
Подошло время отъезда, и Катя с ехидством спросила.
— Ты перетянешь перед отъездом свои причендалы?
— А есть в этом смысл? — спросил я.
Катя пожала плечами. Через неделю я уехал.
Потом был учебный год и экзамены. Моя компания после девятого класса распалась, и я больше не ездил к бабушке, а после одиннадцатого класса и сам уехал в город. Учился, а потом бросил и стал работать. Нужны были деньги. Когда было скучно, издевался над своими половыми органами и вспоминал детство. А осенью когда мне исполнилось девятнадцать, я ушёл в армию.
Продолжение следует…

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность

Сообщение 04 июл 2019 07:21

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность.
Часть 5
.

Отслужив два года, я вернулся в город, где последнее время жил и работал. Всё это время я часто вспоминал свои юношеские приключения и своих друзей, которым было со мной интересно, но повстречаться с ними, и поболтать не было возможности и смысла. Все давно жили своей жизнью, кто-то уехал далеко, а кто то и женился или вышла замуж. Я вернулся на завод и стал работать в механосборочном цехе сварщиком.
Как-то после работы, когда я вышел с проходной я нос к носу столкнулся с Катей.
— Привет, — сказала она.
— Привет, ты как тут оказалась? — спросил я.
— Я тут работаю, — ответила Катя.
— А ты что тут делал? — спросила она.
— Я тоже тут работаю, — ответил я.
— Может, как-нибудь встретимся, поболтаем, — предложила Катя, и я с радостью согласился. Встретились мы уже на другой день после работы и сидя в парке на скамейке, долго разговаривали и вспоминали школу, деревню, и конечно то, что мы делали тогда. И тут Катя вдруг спросила меня.
— А ты так же продолжаешь мучить своё хозяйство, или уже нет?
— Бывает, но уже не так часто. Одному скучно, а искать новых знакомых и объяснять, почему и что мне не хочется — объяснил я как мог.
— Зачем искать, мы же встретились, а это значит… — и Катя загадочно замолчала на полуслове.
— И что это значит — не понял её намёк. Видно она хотела, чтобы я сам предложил ей но, увы, и она закончила фразу.
— …а это значит, что если тебе понадобится моя помощь, то я буду не против тебе помочь, — уже более сухо сказала она.
Я немного растерялся и промолчал, а когда пошёл провожать Катю, то сказал:
— Катя, я рад что ты меня понимаешь и готов принять твою помощь в любое время, когда ты будешь свободна и глядя на неё улыбнулся.
— Что прямо сейчас готов? — спросила она уже более мягким голосом.
— Да, — коротко ответил я.
— Надо подумать, — ответила она и мы некоторое время шли молча, и уже перед её домом она повернулась ко мне и сказала.
— Впереди майские праздники, ты занят будешь?
— Свободен, — ответил я.
— Ну тогда у тебя в цехе и встретимся, — ответила она и быстро убежала в подъезд.
Я ещё стоял несколько минут и ждал, в каких окнах загорится свет но, не дождавшись, развернулся и ушёл. Я не знал тогда что Катя, поднявшись в свою квартиру на втором этаже подошла к окну и некоторое время не включая свет, наблюдала за мной обдумывая и пытаясь осознать то, что она сказала только что мне, а вернее призналась в том что ей тоже этого не хватает, и она готова продолжить наши юношеские и необычные отношения.
Дома в общежитии, где я жил последнее время я лежал в кровати и долго думал о нашей встрече в парке, и то какая она будет уже через два дня в цехе. Меня это жутко возбуждало, а воспоминания той Кати из юности не давало мне покоя. Бойкая, решительная и энергичная она мне тогда ещё нравилась, но я такой стеснительный был и сейчас есть не мог заговорить с ней ни о дружбе, ни о том, что она мне симпатична. Ведь нас тогда связывало вместе только моё странное увлечение и ничего больше. Да и Кате в то время нравился не я а Сергей, который уехал в город и даже не вспомнил про неё.
Наступили долгожданные выходные, целых четыре дня и я рано утром выйдя из душевой, спустился в цех, чтобы встретить Катю. Я решил не уходить домой и остался в ночевать на заводе тем самым не привлёк внимания охраны. Катя работала в отделе, и ей было проще попасть на завод, не привлекая к себе внимания. Вскоре я услышал шаги, и в приоткрытую дверь вошла она. Катя была в платье и лёгкой кофточке, такая стройная и нарядная. Она вся светилась просто. Подойдя ко мне, она так же решительно спросила.
— Чем займёмся?
— Что скажешь то и будем делать — ответил я.
— Как ты не против — достав из сумочки капроновый шпагат и положив его на стол спросила Катя.
— Нет конечно — ответил я.
Немного смущаясь после долго времени, я разделся и лёг на скамейку в зоне отдыха где обычно сидели и дымили рабочие. Я не курил и не часто тут проводил перерывы, обычно я выходил на улицу подышать свежим воздухом и там сидел под деревьями на скамейке или тарном ящике, смотря, где было место. Катя подошла ко мне и пошлёпав уже начавший возбуждаться член, стала перетягивать его, как и раньше накладывая виток к витку у самого основания. Потом туго затянула первый узел и сделала два для контроля и маникюрными ножничками отстригла концы. После она точно так же перетянула мне и мошонку, оттянув яйца как можно дальше.
— Не больно — спросила она.
— Нет — ответил я и сел на скамейку.
— Ты утром завтракал хоть — поинтересовалась Катя.
— Нет, я же тут переночевал — объяснил я.
— Может, тогда в столовую сходим — предложила Катя.
— А что на проходной, скажем? — спросил я.
— А мы через дыру. Я знаю тут парочку — уже бойко и весело ответила она и велела мне одеваться.
Я быстро натянул тугие плавки и заправил в них своё достоинство, уложив так чтобы не было видно большого бугра. Потом спортивные брюки и рубашку и мы вышли из цеха. Свернув за угол, мы через пять минут были уже за забором и шли по тропинке в сторону столовой, которую мне хотела показать Катя. Заводская столовка в выходные не работала. Пройдя пару кварталов мы вошли в городскую Кафе-столовую и взяв разносы пошли брать кому что нужно. Рассчитавшись, сели в углу за столик и приступили к завтраку. Катя не спешила и между небольшими паузами рассказывала разные случаи из её жизни. Я тоже кое-что рассказал из своей и службы в армии. Позавтракав, мы вышли на улицу и Катя спросила.
— Ты как себя чувствуешь?
— Немного ломило сейчас всё хорошо — ответил я.
— Если не спешишь, то зайдём в один магазин — предложила она и я согласился.
Может мне показалось или на самом деле Катя тянула время и всё делала медленно. Это было не в её стиле. Прошло уже больше часа, как мы вышли из цеха, и я стал ощущать ногами что член и яйца стали холодеть и шёпотом сказал Кате об этом. Она рассчиталась, и мы пошли на завод. Она была в туфельках на среднем каблучке, и шла не очень быстро, как бы мне этого хотелось, но я не торопил её и когда мы пришли, то я с укоризной в голосе спросил её.
— Может, ещё погуляем?
Катя поняла мой сарказм и ответила в том же стиле.
— Я не против, будем гулять пока у тебя из штанин что-нибудь не вывалится.
— Ладно, снимай, посмотрим, что там у тебя — уже в другом тоне сказала она и я стал стягивать штаны и плавки одним разом. Картина была не из тех чтобы можно было ею любоваться и это удивило Катю.
— Тебе что на самом деле ничуточку не больно — спросила она.
— Сейчас уже нет — ответил я.
— Какой он холодный — взяв член руками, произнесла Катя, и стала развязывать узлы и освобождать сначала яйца из плена, а потом и член.
Когда она всё развязала, то я тут же стал разминать его чтобы восстановить кровообращение, но Катя отстранила мои руки и занялась этим сама. Она долго растирала его и яйца то сжимала их, то тёрла и вскоре они стали медленно теплеть и разогреваться. Даже член от её рук стал возбуждаться, и она, улыбнувшись, и глянув искоса на меня, произнесла.
— А он у тебя вырос за это время.
— За какое это — спросил я.
— Ну за то когда мы тебя видели с ребятами на ферме — пояснила она.
— А я уж подумал, что пока в столовку ходили.
Катя поняла мой юмор, и мы оба рассмеялись. Дальше мы ничего такого не делали, и Катя просто предложила мне, не одеваясь, погулять по цеху голышом. Я с радостью согласился, и мы хорошо провели время почти до самого вечера. Общались, разные истории рассказывали, и я всегда всё, что просила Катя, делал голышом — то за водой ходил, то чайник ставил, Катя купила кое-что для перекуса, и мы пили чай, чтобы не выходить никуда. Ближе к вечеру Катя засобиралась домой, и я вызвался её проводить. Дыру в заборе я знал, и проблем вернуться назад у меня уже не было, да и хотелось по лучше узнать дорогу, где она живёт. Думал, что Катя не согласится, но к моему удивлению она сказала.
— Я согласна, но при условии, что мы снова тебе его немного придушим и рассмеялась.
Это выражение мне понравилось, и я ответил.
— Души на здоровье, сколько угодно.
Через десять минут мы уже одетые шли в сторону дырки и вскоре оказались на улице. Дойдя до остановки, мы стали ждать автобус и как только он подошёл, сели на заднее сиденье. Я осмотрелся и рукой поправил вылезающий возле ноги перетянутый член, не давая ему возможность вогнать меня в неудобную ситуацию перед прохожими.
— Что больно — спросила Катя.
— Да нет, вылезти пытался, сбежать хотел — съюморил я.
Катя улыбнулась и ответила в такт.
— В следующий раз надо его булавками пристёгивать, чтобы не сбегал.
Я тогда не понял её слов и просто промолчал. Ехали мы минут двадцать и вскоре вышли. Пройдя дворами пару сотен метров, мы оказались возле её подъезда.
— Спасибо что проводил, — сказала она.
— За что, мне это в удовольствие только — ответил я.
— Как себя чувствуешь, и Катя показала глазами на область паха.
— Нормально, уже ничего не чувствую — ответил я.
— Успеешь добраться до цеха — поинтересовалась Катя.
— Доберусь, но если что-то потеряю, завтра не забудь подобрать — пошутил я.
Катя видно не совсем поняла мою шутку, сказанную серьёзно, и пригласила к себе, чтобы убрать всё что было намотано и освободить мои причендалы от удушения. Я согласился и вот мы уже сидим у неё на кухне. Взяв небольшие ножнички, Катя состригла узелки и размотала капроновый шпагат. Восстановление кровообращения заняло не так много времени и я поблагодарив Катю собрался уходить. Но Катя пригласила меня поужинать и я согласился. После ужина и откровенных разговоров она спросила меня.
— Ты в общагу или в цех сейчас пойдёшь?
— А что это имеет значение — спросил я.
— Если в общагу то нет, а если в цех то да — ответила она.
— А в чём разница — спросил я.
— Хотела тебя просто так не отпускать, и она показала мне клубок нарезанных капроновых шпагатов.
— Ну тогда я в цех пойду — ответил я улыбаясь и Катя тоже обрадовавшись быстро перетянула мне всё, а потом улыбнувшись добавила.
— А это чтобы он у тебя не сбежал и взяв булавку приколола крайнюю плоть в моим плавкам подняв головку члена вверх. Я даже не ойкнул и добавил.
— Да он то не сбежит, а вот они могут укатиться.
— А мы и их пристегнём — с юморком ответила она, словно хотела пристегнуть их ремнями безопасности в машине. Взяв булавку, она проколола мошонку и пристегнула и её к плавкам. Мы попрощались и я ушёл. Всё дорогу член пытался впасть из плавок, но булавка не давала ему этого сделать. Добрался я без проблем. Было уже темно и возле дежурного освещения я раздевшись размотал все жгуты и отцепил булавки а ранки от них прижёг йодом и пошёл спать.
После стольких приключений я спал как убитый и не услышал, как Катя вошла и долго сидела и смотрела на меня сонного. Спал я голышом, и она знала, где, так как я ей показал, где я прошлый раз бичевал так сказать.
— Ну что засоня, долго дрыхнуть собираешься — сказала она, увидев мои шевеления.
Я вздрогнул и открыл глаза.
— Фу напугала — только и мог сказать спросонья.
— Я тут кое-что тебе принесла. — и Катя подала мне письмо.
— Что это — спросил я.
— Привет из юности читай сам — коротко ответила она.
— А как оно тебе попало — спросил.
— Серёга передал через Ивана, когда ты в армии был и я не смогла тебе тогда его отдать.
Я открыл конверт и стал читать. Серёга и Иван за всё извинялись, что так тогда вышло на дне рождения у Нины, а ниже написали,
«Если ты на нас не в обиде, то вот тебе наши новогодние пожелания» А ниже список из нескольких пунктов в виде заданий, которые тогда случайно попали к Кате. А ниже дата.
— Оно же написано шесть лет назад — удивился я.
Катя посмотрела и пояснила.
— Видно написали, а отослать не захотели, а почему захотели передать через меня, я не знаю.
Перечитав письмо ещё раз вместе с Катей, я был удивлён и не знал что сказать. Прервала молчание Катя.
— Если бы письмо тогда к тебе попало, то ты смог бы проделать, то что тут написано?
— Не знаю, я тогда сильно на них обиделся.
— А если бы я сейчас тебе это предложила, ты согласился бы — спросила Катя более тихим голосом как бы и желая этого и стесняясь спросить.
— Только ради тебя — ответил я
Катя обрадовалась и уже больше не о чём не спрашивала.
Мы повторили вчерашнее, и снова прогулялись в столовку и позавтракали. Потом зашли в магазин купили продуктов на перекус и вернулись на завод, а вечером я проводил Катю до дома и мы снова пили чай и ели салатик который она встав рано, приготовила для меня, а когда я собрался уходить она снова стала беспокоиться и приколола булавками мой член и яйца к моей одежде и сказала
— Чтоб не сбежал и рассмеялась.
Так мы дурачились все майские праздники и потом после очередного вечера, когда я проводил Катю домой, и мы пили чай, она мне приготовила сюрприз. Я был рад этому, и с радостью выполнил все её просьбы, не зная, что это. Завязав мне глаза, я стоял на кухне в её квартире со спущенными штанами и чувствовал знакомые мне покалывания. Я не знал, что делает Катя, но мысль была одна, что она снова своими булавками пришпиливает мой член и яйца и я ждал окончания процедуры.
— Ну вот и всё — сказала она и натянула на меня спущенные плавки.
Я снял повязку с глаз, и хотел было глянуть, что она там сделала с моим хозяйством, но Катя меня одёрнула и произнесла.
— Посмотришь когда в цех придёшь.
— Ладно, — согласился я, это будет даже забавно не знать что там всю обратную дорогу. На улице было уже темно, приближалась полночь, и я разными путями, чтобы сократить путь брёл по ночному городу в сторону завода. Рейсовые автобусы уже не ходили, а такси мне была тогда не по карману. Дорога заняла больше часа и вот знакомый забор, дыра и я уже сижу в зоне отдыха родного мне цеха. Оглядевшись по сторонам и прислушавшись и так к мёртвой тишине, я убедился, что бояться нечего и стал раздеваться. Когда я стянул плавки, то первое что я увидел это торчавший и сверкающий разными цветами член. Я не понял, что она с ним сделала, но когда склонил ниже голову и пригляделся, я сразу понял. Это сверкали в тусклом свете дежурного освещения разноцветные головки булавок, которыми швеи нажиуливают ткани во время примерок и шитья одежды. Я знал, что Катя сама всегда шила себе и платья и другую одежду и у неё много было всего. Но я даже не мог подумать, что она вот так захочет поступить с моим членом. Хорошо, что хоть яйца не нашпиговала этими булавками. Согрев воду, и остудив её, чтобы потом промыть член, я сел на скамейку и стал вытаскивать эти булавки одну за другой. Они были длинной около трёх с половиной сантиметров, и Катя их втыкала в тело моего пениса под небольшим углом, чтобы не проткнуть его насквозь и острые кончики не мешали мне ходить. Наверное, долго продумывала она свою затею — решил я и продолжил вытягивать одну за другой булавки. Вот уже около десятка лежало рядом на столе, а спустя несколько минут я уже вытащил больше тридцати по всей длине члена и осталось только те что торчали разноцветными шариками под крайней плотью в области головки. Их я решил оставить на потом и отодвинув кожицу я увидел и насчитал больше двух десятков ещё. Когда все булавки были мною извлечены, я промыл член и обработал ранки йодом. Немного зажгло, но вскоре всё успокоилось, и я побрёл спать в душевую.
На другой день в районе обеда мы снова встретились с Катей, и она спросила меня
— Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо — ответил я.
— Не болит — спросила она.
— Нет, так чуточку саднит, когда возбуждаюсь — пояснил я.
Катя дала мне возможность отдохнуть, проявив деликатность и сославшись на кучу накопившихся дел, а спустя две недели мы снова повторили сценарий с булавками в выходной, не дожидаясь ночи, и она повела меня в город по магазинам. Часто поглядывая на меня, она хотела увидеть в моих глазах то, что я чувствую, испытываю боль или мне это нравится. Я вёл себя как обычно хотя при некоторых моментах, особенно когда поднимались вверх по лестницам, было неприятно и немного больно, так как остриё булавок покалывало ткани внутри члена, когда он поджатый ногами сжимался в штанах. Спускаться вниз было вполне удобно, и ничего не мешало. Когда всё было куплено и я принёс это Кате в квартиру и попив чай и поужинав собрался было уже уходить как обычно, Катя вдруг спросила меня.
— Если не будешь ко мне приставать, то можешь остаться и переночевать на диване.
— Я разве давал для этого когда-то повод — спросил её я.
— Нет, не давал — ответила Катя, смутившись.
— Ну тогда вот тут можешь и переночевать — уже взяв себя в руки добавила она следом.
Приготовившись ко сну я не знал как сказать и заикаясь как бы начал издалека но Катя всё поняла и опередила меня.
— Если тебе трудно то я могу сама вытащить все булавки, а если нет то ложись так или............. — и наступила некая пауза. Катя ждала, что я отвечу и чтобы её не расстраивать и не разочаровывать, ведь она хотела, чтобы я спал с воткнутыми булавками в пенисе, согласился и ответил.
— Они мне ничуть не мешают, могу и не вынимать.
Катя обрадовалась и ушла к себе, пожелав мне, а я ей спокойной ночи. Она женщина и у неё нет пениса, и откуда она знает, что я могу испытывать ночью или утром когда могу возбудиться или во сне случайно повернуться и лечь на живот. Хоть я в этом и не признался Кате, но я пролежал всю ночь на спине и не сомкнул глаза. А утром я притворившись что ещё сплю, сделал заспанной лицо и проковыряв глаза пальцами осторожно сел на край дивана.
— Ну как спалось? — спросила она.
— Первый раз за многие недели спал, словно дома, — соврал я.
Осмотрев мой член, Катя решила убрать булавки и обработать ранки во избежание любых, каких бы то не было осложнений.
До конца лета мы ещё много раз проделывали такое, и я даже на работу не раз ходил с воткнутыми в пенис булавками или пристёгнутыми булавками яйцами к ткани плавок. Это было необычно и интересно не только мне, но и Кате и она всегда чем то разнообразила наши необычные развлечения, пока не наступили холода и не выпал первый снег.
Продолжение следует…

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность

Сообщение 04 июл 2019 07:22

Мои фантазии. История про Мишу, его друзей и сексуальную юность.
Часть 6
.


Зимой мы встречались очень редко, на улице торчать было холодно, а сидеть дома не интересно. В Новый год Катя пригласила меня к себе в гости, и я впервые за много лет встретил там Нину и Марину. Они тоже были рады меня увидеть. Мы общались, рассказывали друг другу о себе, и у кого как сложилась жизнь. Встретив Новый год, мы не спали всю ночь и собрались прогуляться. Погода была не очень морозная, всего минус семь- десять градусов и тут Катя сказала.
— Девчонки, хотите я вам кое что продемонстрирую — и повернувшись ко мне подмигнула.
Мне ничего не оставалось, как тоже мигнуть и мы поняли друг друга.
— Девчонки, помните наши развлечения тогда? — спросила Катя у подруг.
— Разве забудешь такое — ответили Нина и Марина.
— Миша нам обещал сделать подарок на Новый год и сказал, что он будет очень необычным — произнесла Катя.
— Поэтому я и пригласила вас, чтобы вспомнить и вместе повеселиться — добавила она следом.
Я был в шоке и не ожидал, что так Катя со мной потупит, но отнекиваться и давать задний ход, всегда было не в моих правилах.
— Да был такой разговор — согласился я.
— Тебе помочь — спросила Катя.
Я не знал, чего она от меня хочет, чтобы я сделал и ответил.
— Да, мне одному трудно это сделать.
Мы встали и вышли в другую комнату, и тут Катя сказала шёпотом.
— Молодец что сообразил, снимай штаны.
Я быстро стянул штаны, и хотел было смотреть, что она придумала, но Катя снова завязала мне глаза, и я вскоре почувствовал первый укол. Сколько их было, сказать не могу, но когда она закончила и вывела меня в зал к подругам прямо с завязанными глазами, они просто ахнули, что я сам даже испугался и подумал, что они такого могли увидеть. Тут Катя развязала мне глаза, и я сам увидел и удивился. Весь мой член и мошонка во многих местах были утыканы булавками с шишечками, словно они обросли ими как бородавками.
— А что яйца ему не проколола — спросила Марина.
— Побоялась, а вдруг что нарушу там, и пипец придёт, его причендалам.
— Понятно — ответила Марина и больше не задавала никаких вопросов.
Весь день до самого вечера я ходил не винимая булавок. Мы даже сходили все вместе в магазин за продуктами, а под вечер они меня выпроводили домой, не дав возможности, выдергать булавки, и мне пришлось этим заниматься в общаге, где я проживал. Хорошо, что мой сосед по комнате, где то был в гостях и мне никто не мешал.
Через два дня мы снова встретились на вокзале, провожали Нину и Марину. Они обещали ещё приехать, но точно не сказали когда, а перед тем как сесть в поезд, они мне сказали на ушко.
— Ты смотри, остерегайся Катьку, а то она тебе точно кончит всё твоё хозяйство — и улыбнувшись запрыгнули в вагон. Помахав им ручками, мы с Катей пошли на остановку. По дороге Катя спросила меня.
— Ко мне или домой поедешь?
— Есть варианты — спросил я.
— Есть кое-что — ответила она загадочно.
— Ну тогда к тебе — сказал я и мы сев на автобус через полчаса сидели у неё на кухне.
Катя долго не говорила, то зачем меня пригласила к себе, а после обеда решилась и рассказала. Я выслушал и согласился с ней, и она очень обрадовалась и пообещала сообщить об этом подругам, как они ей позвонят.
На улице был небольшой морозец, но для нас это считалась оттепель среди зимы и Катя предложила просто прогуляться. Я согласился, но снова на её условиях и она тут же вынесла сшитые ею лично для меня брюки. Когда я их развернул чтобы одеть, я удивился и посмотрел на неё.
— Это мой тебе подарок на новый год чтобы ты в них зимой ходил. — сказала она и усмехнулась.
Ткань была конечно толстой и тёплой, но у брюк не хватало так сказать почти половины их содержимого. Была опушка и ремень и даже полосы по бокам и две штанины до середины берда или даже чуть повыше, а всего остального не было, словно всю область ягодиц и паховой части и ширинки поела моль.
— А если кто меня в городе увидит в таком — спросил я.
— Никто не увидит, я твоё пальто измерила, и оно закроет эти вырезы — пояснила Катя.
Да, пальто у меня было длинным, почти до колен и я даже мысленно представил, как оно будет смотреться со стороны. Она права ничего не будет заметно. Но как она додумалась до такого — не вылетало у меня из головы, пока она не толкнула меня в плечо и не произнесла.
— Ты что недоволен. Надевай и проверим. Можем и погулять сходить — сказала она улыбаясь.
Я быстро снял свои брюки и плавки и надел её подарок. Мой член и яйца сразу повисли свободно в воздухе и от непривычки, что они не заправлены в ткань плавок член стал возбуждаться.
— Ну вот, видишь, даже твоей письке нравится, свежий воздух и полная свобода. Надев поверх пальто, я застегнул все пуговицы и подошёл к зеркалу. Покрутившись, я осмотрел себя со всех сторон и ничего подозрительного не заметил.
— Ну что стоишь. Одевайся, пошли, погуляем — уже напирая на Катю, позвал её я
— Обновим твой подарок — добавил я следом.
Прошёл новый год, и зима не переставала преподносить свои сюрпризы. Погода была не стабильной и переменчивой. Мы вышли во двор, и прохладный ветер сразу стал поддувать снизу. Это было необычное ощущение, и я сразу возбудился. На градуснике было около минус десяти, но порывы ветра были не очень приятными и немного вьюжило. Ветер подхватывал недавно выпавший снег и закручивая его поднимал вверх. Было не очень приятно, когда такой поток воздуха со снегом залетал под полы пальто, и освежал и холодил мои яйца и член, пробегая по голым ягодицам, но это новое ощущение.
Мы шли по улице и разговаривали. Катя старалась меня таскать по всяким переулкам и закоулкам, чтобы мы как можно дольше не могли дойти до магазина, куда она планировала зайти. Это развлечение мне понравилось да и катя была от него в восторге и мы часто стали так развлекаться и совершать необдуманные поступки даже при более низких температурах. Иногда просто так гуляли, а иногда Катя дома мне туго перетягивала то член, то яйца и мы шли на улицу. Иногда мороз подмораживал, и мне приходилось руками сквозь дыры в карманах пальто отогревать мои яйца и член. Иногда я просто обнимал Катю, а она, затолкав свои руки в мои карманы, отогревала мне замёрзшие причендалы.
Наступила весна, и погода резко изменилась. Погода в марте стояла тёплой, и приехали к Кате снова её подруги Нина и Марина. Они собирались в выходной покататься на лыжах и пригласили меня. Я конечно не мог отказать Кате и согласился, хотя терпеть не мог лыжные прогулки. В лесу было действительно очень тихо и хорошо, даже на солнышке начинал подтаивать снег. Было раннее утро и в лесу никого не было, хотя и был выходной день. Пройдя с километр, мы подошли к лесной дороге, которая была прочищена трактором, и нам предстояло пересечь её. Чтобы это сделать, нам нужно было перебраться хоть и не высокие, но очень неудобные борозды. Катя остановилась и что-то сказала своим подругам и они, посмотрев на меня, весело рассмеялись. Остановившись, они о чём-то шептались, а потом позвали меня.
— Миша, помнишь, как мы тебя в снег зарывали — спросила марина.
— Разве это забудешь — ответил я.
— Хочешь повторить — уже с интересом и любопытством поинтересовалась Нина.
Я молчал и не знал, что ответить, как вдруг подошла Катя и толкнув меня в бок, добавила.
— Ну что ты, струсил что ль?
Я не был трусом и тут же согласился. Почистив борозду от комков, я накидал в неё веток и лёг. Откуда-то Катя притащила два небольших листа фанеры, и лопату и я понял, что они это всё обдумали заранее, и им только надо было заманить меня сюда, и я повёлся. Ну что поделать, сказал А, значит надо и говорить Б, придётся ждать что из всего этого у них получится. Пока я рассуждал про себя о сложившейся ситуации, Катя и Нина накрыли меня сверху и снизу кусками принесённой фанеры, оставив не прикрытой полосу в области паха шириной тридцать-сорок сантиметров, как раз в том месте, где пролегала лыжня. Потом закрыли область лица, хвойными ветками сделав вид, что растёт тут несколько густых сосёнок и закидали снегом. Снег плотно прикасался к вытащенным наружу яйцам и члену, но я был возбуждён и не чувствовал холода. Вскоре я почувствовал, как кто-то следка наступает на них и понял, что девчонки стали натаптывать лыжню в этом самом месте прокатываясь по причинному месту одна за другой. Как только маскировка была завершена они оставили меня и поехали по лыжне чуть дальше и остановившись стали ждать когда кто то другой проедет и вдруг Нина сказала.
— Вот там вроде кто-то едет.
Все уставились в ту сторону, куда показывала Нина, и не ошиблись. По лыжне катились три женщины средних лет, и за ними катился мужичок чуть старше их по возрасту.
— Вот и отдыхающие начали появляться, — сказала марина.
— Да, ну Мишаня, держись! — сказала Катя и все трое рассмеялись.
Круг для прогулок был не очень большой, чуть больше километра и девчонки быстро пробежав его, снова вернулись на то место, где я был зарыт снегом и по моим яйцам и члену постоянно кто-нибудь из отдыхающих да проезжал. За два круга, которые прокатились девчонки, снег на моих гениталиях постепенно уплотнился и немного растаскался, что его толщина была уже совсем незначительной. Лыжи почти что по моим яйцам и члену волоком протаскивали и не замечая этого отдыхающие катились дальше. Люди были разной комплекции и худенькие и среднего телосложение и даже попадались упитанные, но ведущие подвижный образ жизни, одна из таких и была одна пара лет за сорок. Муж килограмм за сто, да и жена ему ничем не уступала. Даже я лёжа под слоем сне почувствовал их вес на себе когда они переезжали через меня и хорошо придавили мой член. Хорошо, что яйца не задели, подумал я тогда. Вскоре после них к моему тайному месту подкатились три подружки студентки и замедлив ход затихли, потом осторожно пошептавшись подъехали ко мне вплотную и одна из студенток палкой стала трогать мой лен который после предыдущей пары выглянул из снега и лежал на лыжне. Я понял это и член стал сразу возбуждаться. Девчонки испугались и откатились назад, а когда сообразили в чём дело громко расхохотались и специально наступая на мой член проехали дальше и последняя как только проехала меня, присела и накидала руками на мой член снега чтобы скрыть его и они укатились дальше. Позже они ещё дважды прокатывались и наступали лыжами и на член и на яйца и всегда прикрывали их снегом, только это было уже напрасно. После второго круга, когда парочка муж и жена вес которых, был за сто килограмм, проехали по ним второй раз, под их лыжи попали мои яйца и от сильной ломоты я потерял сознание. Сколько по мне ездили, я не могу вспомнить. Очнулся я от резкого запаха нашатыря, и кто-то ваткой, тыкал мне под нос. Открыв глаза, я увидел Катю и её подруг, а рядом стояли те студентки. Позже я узнал от Кати, что это они поняли, что я не реагирую ни на что. Хорошо, что в это время как раз за студентками катились Катя Нина и Марина и они им всё рассказали, а не кому то другому. Мне помогли быстро выбраться, и мы пошли, чтоб согреться, а вернее отогреть то причинное место, которое столько времени было на лыжне в контакте со снегом.. В паху всё ломило. Найдя пустой домик, для отдыхающих, мы вошли в него и Катя скомандовала:
— быстро спускай штаны.
Я не стал спорить и стянул их что они упали на пол.
Осмотрев мой член и яйца, они стали их растирать и ощупывать и как только мой член стал согреваться, Марина, которая заменила за этим занятием Катю, сказала:
— Девчонки, ему же яйца кто-то раздавил.
Все испугались и стали их ощупывать и сжимать и убедившись, что это не шутка Марины, быстро отправили меня в больничку. Пока я там объяснялся с врачами, что и как, Нина и Марина испугавшись, быстро собрали свои вещи и уехали по домам. Катя долго думала, как и что сказать и как оправдываться передо мной, но придя ко мне в больничку ближе к вечеру, чтобы узнать, что и как, услышав мою историю, рассказанную врачам, облегчённо вздохнула.
Меня выписали на другой день удалив мои расплющенные яйца. Неделю я просидел дома, а потом вышел на работу. Старался избегать контактов с кем бы то ни было, чтоб никто не узнал мою тайну. Катя тоже не стремилась со мной увидеться, а вскоре вышла замуж.

Так прошло больше года.

Никого из своих знакомых из детства я не встречал, да и боюсь этой встречи — засмеют и только в этом году я навещал бабушку и случайно в магазине встретил Марину. Я взял, и всё рассказал ей, что меня кастрировали тогда, и сразу стало легче. Марине, конечно, было жаль, что так всё случилось, но она утешила меня — сказала:
— У тебя ещё пенис остался и не стоит из-за этих шариков унывать.

Мы вместе посмеялись, и разошлись в разные стороны.
Конец.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Приключение двух девушек на стройплощадке

Сообщение 04 июл 2019 07:23

Мои фантазии. Приключение двух девушек на стройплощадке.
это всего лишь собирательный образ из жизни
.

День выдался довольно тёплый, хоть и была зима, и сидеть дома чего-то не хотелось. Я позвонила Светке, и мы договорились встретиться. Когда я подъехала, то Она уже стояла у входа в магазин и оглядывалась по сторонам. Я подошла и обменявшись поцелуйчиками, мы решили поглазеть на витрины, а потом прогуляться по парку. Заметив на моём лице неимоверную радость и светящуюся улыбку, Светка спросила:
— Ты опять в неглиже?
— А что не видно, что на мне шубка — попыталась немного съязвить я.
— А вдруг это заметят в магазине или ты разыгрываешь меня и специально дразнишь. — не унималась сестрёнка.
Я сделала паузу и вошла в магазин. Светка за мной и мы направились к лестничному маршу, чтобы подняться на второй этаж. На площадке между этажами, я расстегнула нижнюю пуговицу и показала ей, что я не вру, и сделав вид, что сержусь, стала подниматься выше. У одного из прилавков, где лежало нижнее бельё и ажурные плавочки, мы столкнулись с моей подругой Галей. Она обрадовалась нашей встрече.
— Что делаете?
— Гуляем — ответила Светка.
— А что так сердито? — продолжала спрашивать Галка.
— Да эта вот снова вырядилась как....... — и сделав паузу вздохнула.
— Как она вырядилась, по-моему, вполне приличный прикид, и шубка классная.
— А под шубкой то что. Снова её обычное состояние. — возмущалась Светка.
— Хватит вам спорить. Ведь ничего не видно, да и вообще это я так оделась, и не будем это обсуждать.
Я развернулась и стала спускаться вниз. Девчонки поспешили за мной и только на улице догнали меня.
— Ну что, будем выяснять отношения или, пойдём погуляем в парк — спросила я.
— С удовольствием — ответила Галка.
— А мне надо идти готовиться к сессии. — пробубнила Светка и попрощавшись, убежала на остановку.
Я поняла, что она на меня сердится. У неё были другие планы и наверное она хотела меня позвать куда-нибудь, а я нарушила всё. Ну и ладно — подумала я. Мы и с Галкой хорошо прогуляемся.
Мы шли по дорожке и болтали ни о чём. Меня чего-то потянуло на откровенность, в тот момент, когда мы проходили мимо строящегося дома, и я рассказала, как бегала в выходные голышом примерно по такому же дому недалеко от посёлка, где живу. Гале это стало интересно, и она пристала ко мне с разными расспросами. Мне тоже было интересно это рассказывать и это возбуждало меня. Галя поняла по моим глазам и дрожащему голосу, в каком состоянии я нахожусь, и предложила повторить и вспомнить те сладкие чувства и ощущения. Я тут же согласилась. Впереди было ещё три дня выходных, да и сегодня было только 10 утра.
Пройдя через парк, мы подошли к строящемуся дому. Увидев в заборе дыру, мы заглянули и убедившись в отсутствии кого бы то ни было, вошли на стройплощадку. Добежав до ближайшего подъезда, мы стали подниматься на верхний этаж. Было тихо и ничего не было слышно. Окна были закрыты, и в доме было, по крайней мере, тепло. В квартирах велась отделка и на многих дверях ещё не стояли двери. Кругом было полно пыли и даже негде было раздеться. Мы поднялись по лестнице на чердак и к нашему счастью увидели очень уютное местечко, где было довольно чисто. Мы сняли с себя всё, что было можно и остались только в одних полусапожках. Накрыв одежду газетами, лежащими рядом тряпками, и ещё положили сверху несколько валяющихся небольших досок. Вроде бы маскировка удалась, и мы спустились вниз. Мы ходили из квартиры в квартиру и смотрели на прохожих с высоты. Иногда садились на пыльный подоконник и болтая ногами — разговаривали. Впереди не было других домов и нас не могли видеть.
Мы обошли один подъезд, и перешли во второй, где было также грязно и пыльно. Кругом валялись обломки кирпичей и комки засохшей штукатурки. Только в третьем подъезде в одной из квартир на полу были набросаны тряпки и рядом валялись пластиковые бутылки и разорванные газеты. Мы поняли, что рабочие здесь иногда обедали или ужинали. Мы подошли к окну в одной из комнат и навалившись на подоконник, стали рассматривать проезжающие машины и прохожих. Мы смеялись и рассуждали, что ходим в таков виде, и нас никто не видит, и дела до этого нет никому. Нам было хорошо, и я стала рассказывать Гале, как однажды летом бродила в примерно таком же доме по грязному и сырому подвалу, как сзади раздался мужской голос и мы, как по команде вздрогнули и одновременно повернулись к двери.
В проёме стояли двое охранников с табличками на левой груди. Они пристально осмотрели нас с ног до головы, и один из них произнёс роковую для нас фразу:
— Ну и чё мы тут делаем? Будем наряд вызывать или так будем договариваться.
Встречаться с нарядом милиции нам не хотелось и тем более увезёнными из этого дома в таком виде и мы попросили охранников отпустить нас. Они весело рассмеялись.
— Нет, так дело не пойдёт. — ответил всё тот же грубый голос. Он, наверное, был старшим.
— А что вы хотите нам предложить, у нас всё равно нет ничего. — сказала Галя.
— А нам ничего от вас и не надо, кроме того, чтобы вы скрасили наше дежурство, а то до утра со скуки можно сдохнуть. — объяснил нам наше положение второй из охранников.
Делать было нечего и нам не хотелось, чтоб об этом узнали и на работе и дома и мы согласились.
Один из охранников ушёл, а второй остался, чтобы мы не смогли сбежать, да и бежать в таком виде нам было некуда. Вскоре он вернулся и с ним ещё был один, наверное, их напарник. В руках у охранников были наручники и верёвка.
Они просунули верёвку за трубой, идущей с нижнего этажа на верхний, и приковали нас наручниками к разным концам. Теперь мы могли свободно ходить по квартире, насколько позволяла верёвка, но возможности сбежать у нас теперь уже не осталось. Слева от трубы было одно большое окно, а справе немного поменьше. Ко мне и Гале подошли двое охранников и расстегнув ширинки, сказали:
— Ну что зря время терять, приступим договариваться. — и развернув нас лицом к подоконнику, приказали наклониться и лечь на него. Наши груди опустились на слой пыли, и я ощутила прохладу пластика, из которого он был сделан. Что будет дальше, я не успела даже понять, как к моим бёдрам прикоснулось что-то тёплое, и потом резко раздвинув попку, вошло в меня. Мне стало немного больно, и я вскрикнула, но тут же получила шлепок по ягодицам. Охранник яро трахал меня в задницу, а рядом стояла Галка и тоже вскрикивала от каждого резкого движения. Затем вытащив свой член из моей попы, охранник вставил его во влагалище и резко вогнал. Я была немного возбуждена всем происходящим и уже легко приняла его.
— А моя уже готова, течь начала. — весёлым голосом он сказал своему напарнику.
— Сейчас я проверю свою — ответил второй и вытащив член и заднего прохода Галки, резко вогнал его во влагалище.
— И моя потекла — радостно ответил второй, и они устроили соревнования, кто быстрее кончит. Мы лежали на подоконнике, а от резких движений, наши груди шлифовали его — стирая пыль и грязь. Он закончили почти одновременно и вытащив свои полу опавшие агрегаты, сунули их нам, чтобы мы облизали. Член моего насильника поместился у меня во рту полностью, но затруднял моё дыхание. Мне всё же удалось слизать с него остатки спермы и собственных соков и заправив член в брюки униформы, он вышел. Следом за ним вышел второй. Мы переглянулись с Галкой, и я услышала её короткую фразу:
— Вот вляпались, так вляпались.
Тут вошёл третий, и мы замолчали. Он посмотрел на нас и подошёл к Гале. Он заставил её сделать тоже самое, что и первые двое и достав свой, уже стоячий и немаленький член, сходу всадил его Галке во влагалище и начал делать довольно мощные движения всем корпусом. Я стояла и наблюдала за этим. Было слышно хлюпанье и чавканье, с которым член выскакивал наружу и с новой силой скрывался внутри Галкиного тела. Мне казалось, что он разорвёт её или проткнёт насквозь, но вскоре он резко прижал Галино тело к себе, держа его за талию и замер. Я поняла, что он кончил. Постояв минуту, он вытащил свой член и подошёл ко мне. Взяв меня за шею, он наклонил мою голову и велел облизать его уставший член. Его член был больше того первого и не помещался у меня во рту и мне пришлось облизывать его по частям. После всего этого, он спрятал его и направился к дверному проёму, застёгивая ширинку на ходу.
— А как же мы? — спросила вслед Галя.
Он остановился и повернувшись в нашу сторону, усмехнулся и скрылся на лестничной площадке. Было ещё светло и до вечера довольно долго ждать, но всё оказалось совсем по-иному.
Спустя примерно час, а может и больше, охранники повторили, и снова нас поимели, по полной программе. В этот раз Галя наблюдала за мной, как меня насиловал третий, а она стояла и следила за каждым его движением. От его ударов и толчков моё тело так и елозило по подоконнику, собирая всю грязь на себя. Мои груди были уже чёрные или серые от пыли. В таком же состоянии были руки и живот. Закончив с нами, они снова ушли, оставив нас прикованными. На просьбу принести воды, они отреагировали положительно и вскоре после их ухода, к нам зашёл парень в спецовке и подал две бутылки простой воды. Он долго смотрел на наши обнажённые тела и потом быстро убежал. Не прошло и получаса, как к нам вошли несколько человек. Все они были в грязных спецовках, измазанных засохшей краской и раствором. Мы поняли, что это штукатуры и маляры, наверное, из соседнего подъезда, куда мы ещё не успели попасть в самом начале наших приключений. Двое сразу подошли к нам и взяв нас под руки, одним рывком посадили на подоконник и велели пошире раздвинуть ноги.
— Мы же так не договаривались — попыталась я возразить.
— Ещё одно слово и полетишь вниз — ответил мне в грубой форме тот парень, который подошёл ко мне. Ничего не оставалось, как исполнять все их желания.
Расстегнув ширинку, он достал свой член, на котором были видны следы от пыли и раствора и без всякой подготовки затолкал его в мою киску по самые яйца и начал трахать меня. С Галкой происходило тоже самое, что и со мной. Её попа скользила по грязному подоконнику от каждого толчка, а её груди принимали такие неописуемые формы под давлением рук насильника. Взглянув на своего напарника, мой тоже сжал мои груди и стал выделывать из них такие фигуры, сдавливая их с такой силой, что мне казалось, он сейчас из них сделает верёвки и завяжет у меня за спиной, но этого не случилось. Он кончил и спрятав свой член, уступил место другому.
Тот был небольшого роста и ему было неудобно дотягиваться до моего влагалища своим членом и он притащил пыльные тряпки из другой комнаты, которые мы видели раньше и бросив их мне под ноги, велел ложиться. Я послушно легла, и он достав свой член, поставил меня на четвереньки и стал трахать в задний проход. От его толчков, мои измятые и ноющие груди, раскачивались в разные стороны. Галка, по прежнему сидела на подоконнике, и наблюдала за мной с высоты. После этого мой насильник вытащил свой член из прямой кишки, и из него брызнула мощная струя спермы на мою попу и спину. Когда упала последняя капля, он оголил головку члена и вытер о мои волосы, после чего заставил меня лечь на спину и раздвинуть ноги пошире. Я послушно выполнила все его просьбы и он разглядев меня, ушёл. Галка, наблюдая всё это, весело смеялась и раскачивалась от толчков своего насильника. Вскоре они ушли, и мы остались одни. Но наше счастье было недолгим.
К нам снова ввалились четверо таких же грязных и чумазых строителей. Они нас насиловали на грязном полу и сидя на подоконнике. После них пришли другие, и нам уже стало казаться, что этому не будет конца и края. Уже стемнело, и дальнейшие действия происходили в полной темноте. Нам не давали отдохнуть, и мы хотели есть. Они услышали нашу просьбу и принесли нам немного еды и воды, а в замен, потребовали свободу действия над нашим телом во время секса. Нам уже ничего не грозило и ничего не оставалось. Они бы и так сделали всё, что им надо. Их было много, а мы с Галкой одни и то прикованы к трубе.
Остаток ночи прошёл как сплошной кошмар и только утром мы поняли, что всю ночь нас трахали строители, приехавшие на заработки из соседних городов и деревень, и жили прямо в доме, где и работали. Они не мылись месяцами и не имели контакта с женщинами и нас просто им подарили охранники, чтобы не заморачиваться, и не сдавать, куда положено бы, да и мы сами были против этого. Каждый заставлял нас делать то, что ему хотелось, и от чего он получал больше всего удовольствия. Галка призналась, что проглотила не одну порцию спермы, на что я ответила, что тоже напилась вдоволь. Один из маляров, от него пахло краской, после того как кончил, захотел пописать и не вытаскивая свой член из Галкиного рта, опорожнил в него весь свой мочевой пузырь, а мой вылил свою мочу прямо мне в прямую кишку, тем самым заполнив её до отказа. После чего я не смогла терпеть, и меня пронесло самым настоящим образом. Всё содержимое моей прямой кишки, перемешанное с мочой, оказалось на полу и от него сильно воняло.
Увидев это, нас освободили и взяв за руки, спустили в квартиру на втором этаже и снова приковали. Там не так пахло, но пыли и грязи было раза в два больше, если не в три. В средине комнаты, рядом с трубой была насыпана куча песку, для штукатурки и затирки, а чуть в стороне, лежали как попало мешки с цементом. Первые же гости, которые пришли к нам сюда, повалили нас на песок и начали насиловать, а чтобы мы не вздумали кричать, второй затыкал нам рот своим грязным и пропахшим мочой членом, и нам приходилось сосать его и терпеть то, как нас в самом прямом смысле трахали. Если кому-нибудь было неудобно, он брал меня или Галку за ноги и стаскивал с кучи песка вниз, загребая песок нашими попами и не успевающими закрываться после очередного траха, половыми губками и влагалищем.
С наступлением рассвета, мы не могли узнать друг друга. Наше тело было всё в пыли песке и цементе, а волосы топорщились на голове копной пепельного цвета. Пришедшие следующие четверо, сами удивились от нашего вида и не решились трахнуть нас обычным способом, а заставили сделать им минет и мы с Галкой уставшие и не спавшие всю ночь, до боли в скулах, стали сосать и ласкать их грязные и вонючие члены. После чего они взяли верёвку и связали нам руки и завязали глаза. Мы не знали, чего они хотят и ждали, что же будет. Вот снова послышались шаги и через несколько минут, я почувствовала, что-то холодное и гладкое у себя между ног. Потом это гладкое и холодное стало пробивать себе путь во внутрь моей попы, и чтобы избежать боли, я расслабилась. Это помогло и раздирая мой анус, это что-то стало заталкиваться мне во внутрь. Через минуту боль утихла и это что-то провалилось и я поняла. Они затолкали мне в задницу бутылку, но этого им оказалось мало и вслед за первой бутылкой, вторая полезла раздирать моё влагалище. Я уже не знала, как терпеть боль и слегка постанывала, стиснув зубы. Галка тоже стонала и ойкала. Значит и ей тоже затолкали бутылку, а то и две, как и мне. Внутри было непривычно больно. Бутылка растянула влагалище и упиралась в матку, пытаясь растянуть все мои внутренности. Я не могла пошевелить руками, а каждое шевеление ногами причиняло боль. Бутылка проскальзывала всё глубже и глубже, за счёт сжимания наружных мышц.
Не могу сказать, сколько прошло времени, но к нам никто не заходил и мы могли только перекидываться короткими фразами, извиняясь друг перед другом за случившееся и виня в этом самих себя.
Вскоре мы услышали шаги, которые остановились недалеко от нас. Наступила тишина и после небольшой паузы, обладатель этих шагов, сказал:
— Ничего себе поработали ночью наши штукатуры и маляры, смотри на это.
— Вот это да. — удивился второй и присвистнул.
— Ну что девоньки, вы ещё не ушли?
— Так вы нас не отпустили и оставили в наручниках.
— Мы отдали ключ одному из строителей и после того, как он вас поимеет, он должен был вас отпустить. Можете не объяснять, нам всё понятно и так. Вас просто поимели все, кто здесь находился.
Развязав нам руки и расстегнув наручники, он нам сказал, чтоб мы убирались на все четыре стороны.
Мы попросили воды, чтоб умыться и он показал нам на бак с водой и добавил, чтоб нас здесь через двадцать минут не было.
Вытащив торчащую бутылку из влагалища, мы подошли к баку с водой и начали отмываться, помогая друг другу. Искать и доставать бутылку из задницы, у нас просто не было времени. Отмыв все видные места, чтоб можно было идти по городу, мы поднялись на чердак и достали свою одежду. Галка тоже одела только одну шубку, а у меня кроме шубки и не было ничего. Остальное мы скидали в пакет и бросились наутёк. Бутылка в заднице, конечно, немного сковывала движения, но нам было не до неё. Уже за пределами стройки, мы облегчённо вздохнули и посмотрев друг на друга — рассмеялись. Толи это был смех радости, что мы освободились и можем идти куда захотим, толи смех от обиды, что с нами такое произошло, но мы были рады и не раздумывая сели в маршрутку и поехали домой к Галке.
Мы приняли ванну и отмыли всё, что налипло на нас за эти сутки, потом помогли друг другу освободить попы от ненужной и мешающей ходить бутылки и проследовав голышом в спальню, завалились спать. Всё же бессонная ночь и такое не проходит бесследно. Глаза сами закрывались от усталости. Как мы уснули точно сказать не можем но проспали почти сутки и ту стройку обходили потом стороной.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Нудисточки

Сообщение 05 июл 2019 06:54

Мои фантазии. Нудисточки.
Глава 1.
.
Часть 1. Мамин день рождения
Это случилось летом 1996года. Мне тогда было почти одиннадцать лет, и я приехала с родителями в деревню на каникулы. Мы сами жили в собственном доме, на окраине небольшого городка, и это не произвело на меня сильных ощущений. Я не знала чем себя занять и в поисках подружек шаталась по деревне. Родители помогали бабушке, а я изнывала от скуки.
Однажды проходя мимо дома соседей, я увидела, как на крыльце появился заспанный Сергей. Он был старше меня почти на три года и раньше мы с ним часто играли вместе и купались на речке. Его плавки были сильно оттопырены, а Сергей, протирая глаза, потягался, делая подобие утренней зарядки. Меня это заинтересовало, и я стала наблюдать за ним. Сергей сбегал в сарай и вскоре вернулся в дом. На обратном пути его плавки уже так не оттопыривались. Немного постояв, я пошла на речку.
Теперь я стала часто наблюдать за Сергеем. Мне хотелось узнать, что он такое огромное прячет в плавки. Позже я над этим смеялась, но тогда я действительно не знала этого. Днём я загорала на речке, и иногда прячась в укромное место, снимала с себя купальник и купалась голышом. Просто мне не хотелось идти домой в мокром купальнике.
Однажды мама заметила мой нездоровый интерес к виду Сергея и практически с отцом устроили за мной слежку. Когда они увидели, что я в дополнение ко всему ещё и купаюсь голышом, они сделали мне лёгкое внушение. Через неделю они поехали домой, и взяли меня с собой. Я думала, дома мне попадёт по первое число, но родители почти неделю ничего не говорили. И вот как то вечером они пригласили меня за стол и начали издалека. Я видела, что они не знают с чего начать и это меня ещё сильней напрягало. Не выдержав такой обстановки я спросила прямо в лоб:
— Если вызвали меня ругать, так ругайте, а то переглядывайтесь и молчите. А если наказывать, то наказывайте и не тяните кота за хвост.
Родители рассмеялись, и первым заговорил папа:
— Мы с мамой долго советовались и пришли к такому мнению. Если тебе нравится купаться и загорать голожопой, то делай это лучше дома. Пусть у нас на виду, а не на виду у всех. Ведь ты наш ребёнок, хоть и растёшь не по дням...
Тут в разговор вмешалась мама:
— Мы тебя растили с пелёнок и знаем тебя как самих себя, поэтому твой вид нас не будет смущать. Да и посторонние не обидят тебя.
От услышанного, я была в шоке. Что, что, но этого я не как не ожидала от своих родителей. Я не знала, что сказать и смотрела на них с широко открытыми глазами. По моему, в тот момент, даже моя нижняя челюсть отвисла.
Видя моё замешательство, отец сказал:
— Это твоё дело, как ты поступишь, так и ладно, но знай, что мы не хотим тебе зла, а лишь хотим уберечь и помочь тебе, если это в наших с мамой силах.
Затем наступила тишина и я молча встала и ушла к себе в комнату. Я знала, что родители у меня добрые и всегда меня понимали и поддерживали во всём. Не стесняясь объясняли мне те или иные вопросы, на которые я не находила ответ, но предложить такое, у меня в голове не укладывалось. Я просто не могла себе представить, как я дома буду ходить голышом при отце и матери, хоть и не было у меня волосиков на лобке, а грудки только начали формироваться, мне всё равно было стыдно.
Несколько дней, мы общались с каким-то напряжением. Я всегда опускала глаза вниз и уходила в свою комнату. В субботу у мамы должен быть день рождения и папа предложил его отметить на даче.
— Всё равно к нам нынче не приедут дядя Юра и тётя Люда. У них заболела Светланка, температурит. Они утром звонили и извинялись, что не смогут быть.
У меня одна надежда была на сродную сестру. Ей было восемь лет, и они жили в городе. Жаль, что она заболела тогда, а может и к лучшему, что так случилось. Ещё как бы она восприняла весь этот разговор, ведь она ещё маленькая, да и дядя с тётей неизвестно бы как отреагировали на выходку моих родителей. Дядя Юра был родным братом моему отцу, только младшим. Мы со Светкой всегда играли вместе, когда приезжали друг к другу, и у нас было много общего. Я ещё не знала говорить ей об этом разговоре или нет, и решила пока промолчать.
Приехав на дачу, мы накрыли стол и поздравили маму с её двадцати восьмилетием. Она у меня очень красивая, но какая-то безрассудная, не знаю, как правильно это выразить. В общем, она родила меня в семнадцать лет, перед самым уходом папы в армию и ему дали отсрочку. Затем они поженились, и он поступил в институт. Жили на небольшие доходы с дачи и стипендию. Когда меня отдали в ясли-сад, мама пошла работать, и нам стало легче. Родители были молодые и часто шутили и баловались, как маленькие и всё это нас сближало. Последняя их выходка внесла какое-то напряжение в наши отношения, но об этом чуть позже.
Мы поздравляли маму с днём рождения, произносили тосты. Папа с мамой пили какое-то красное вино, а мне наливали газводу. Было как обычно весело и много всяких сладостей. Я наелась всего и валялась на траве, пузом кверху. Дело шло к вечеру, и родители пошли купаться. Речка была через дорогу от дачи, и они переоделись прямо в домике. Я отказалась идти, потому что мне не хотелось шевелиться. Через минуту я услышала визг и бултыхание в воде. Опять папа с мамой дурачились. Где то через полчаса, первой из-за обрыва появился папа, а следом, держась за его плавки поднималась мама, и что то ему говорила. Войдя на территорию дачи, они сели на скамейку и взяв полотенца стали вытираться. Сидеть было в мокром не удобно и папа пошёл переоделся, а мама забыла взять запасное бельё, как делала раньше и сняв купальник, отжала его и повесила сушиться, а сама завернувшись полотенцем села за стол. Оно было не очень большим и закрывая грудь, частично оголяло её попку, хотя впереди не было видно ничего.
Есть и пить я уже ничего не хотела, да и валяться было скучно. Наша дача была крайняя и рядом рос высокий сосновый бор. Уже вечерело и гулять по лесу одной тоже не климатило, вот если бы Светка была здесь, мы обязательно что-нибудь придумали бы. Ещё немного полежав, я всё же решила искупаться и побрела к реке. Я уже давно бегала в купальнике. Купаться одной тоже было скучно, и я вскоре вылезла из воды и села на скамейке у домика. С меня текла и капала вода, а полотенце было у мамы. Увидев, как я вздрагиваю, мама сняла с себя полотенце и отдала его мне, при этом сама же осталась совершенно голой. Я думала, что она сейчас оденется, но она села за стол и вместе с папой налив по стопочке выпили за её день рождения. Завернувшись в полотенце, я продолжала дрожать от увиденного, как будь-то меня саму раздели и оставили замерзать.
Не обращая на мои взгляды внимания, они встали и пошли купаться. Мама пошла прямо голышом, ни кого не стесняясь, да и был уже вечер и на дачах почти ни кого не было. Они веселились, купались и бултыхались в воде, как будь-то, меня не было рядом. Когда они вышли из воды, я увидела, как в лучах заката вода переливается на её стройной фигурке и каплями падала под ноги, поливая траву. Она смеялась и была счастлива. Я тоже радовалась, что маме сегодня хорошо и весело и по прежнему не знала, как быть с их предложением. Сильные сомнения и стыдливость, стали куда-то улетучиваться. Я была готова скинуть купальник, как тогда в деревне и плюхнуться в воду, но что-то меня сдерживало. Я продолжала ждать, когда меня снова об этом попросят, и вот тогда я не буду раздумывать. Я так зациклилась на этой идее, что не услышала, как меня позвали родители к столу, и только когда подошла мама и позвала второй раз, я встрепенулась.
— Что задремала что ли? — спросила мама.
— Нет, — сухо ответила я
— Айда перекуси, да пора мыться и спать. — продолжила разговор мама.
Я встала и пошла к столу. Вся спина была в траве и мусоре. Увидев это, мама и папа сказали:
— Иди ополоснись, а потом поешь.
Я поморщилась и скривила гримасу «бр. р. р»
— Холодно, мокнуть не охота.
Тогда они произнесли мои долгожданные слова:
— Тогда сними купальник и искупайся так, кругом никого нет, и тебя никто не увидит.
Я зашла в домик и сняв купальник, пулей пролетела перед родителями и с обрыва прыгнула в речку. Было так здорово и свежо. Теперь я поняла, что мне этого не хватало. Что-то происходило внутри меня, и я не могла найти этому объяснение. Я ещё долго булькалась, пока не подошла к берегу мама, и не позвала есть и спать. На неё было приятно смотреть, стройную обнажённую и красивую. Её волосы лежали на плечах и придавали маме какой-то непонятный шарм. Нагота ей шла, как украшение и можно было её сравнить с русалкой. Отец как будь то услышал мои мысли и подойдя сзади к маме, обнял её и сказал:
— Ну что мои русалки, долго ещё в воде пулькаться будете.
После этих слов я спокойно вылезла, теперь уже ни кого не стесняясь, и пошла впереди своих родителей на дачу, слегка повиливая попкой. Родители шли за мной и о чём-то шептались. Теперь я поняла, что напряжённая грань, которая возникла между мной и родителями, уничтожена, и я теперь на них могу во всём положиться. Я знала, что они у меня очень хорошие и поймут меня правильно, но просто я сама в тот момент не была готова к такому разговору. Сейчас всё встало на свои места. Я была счастлива как никогда.
Обтеревшись полотенцем, я села рядом с мамой и стала есть. Папа сказал:
— Как поешь, ложись спать в домике, а мы ляжем на кровать под крышей, рядом с машиной.
Полная луна освещала всё кругом. Я долго не могла уснуть и вслушивалась в ночную тишину. Родители о чём-то шептались и посмеивались. Мне хотелось встать и пройтись по улице голышом, глядеть на луну и дышать свежим воздухом, ощущая всем телом ночную прохладу. Как только родители уснули, я тихонько встала и выйдя за калитку медленно пошла вдоль речки. Было так тихо и спокойно вокруг. Я не могла насладиться всем этим и что бы, не забрести слишком далеко, вернулась обратно. Было тихо, похоже, родители спят, и видят седьмой сон, подумала я тогда, и прокравшись в домик, я легла спать.
Утром меня разбудила мама и позвала завтракать. Когда я вышла, то увидела, что родители были уже одеты и копались около стола. Папа разогревал вчерашние шашлыки, а мама накрывала на стол. Солнышко было уже высоко. Машина была за забором и стояла носом по направлению домой, а мой купальник по прежнему висел на верёвке. Мне ничего не оставалось, как пройти через поляну голышом, и я смело шагнула вперёд. Родители, не обращая на меня внимания, были заняты своими делами. Отец сказал:
— Иди, умывайся, сейчас шашлыки будут готовы.
Я подбежала к баку с водой и вымыв руки и лицо обтёрлась полотенцем. Затем сняла свой купальник и оделась. На соседних участках были слышны голоса, и я боялась посторонних глаз. Мы завтракали, смеялись и шутили. Было весело и вообще здорово. Тут мама как то невзначай спросила меня:
— Ну что, как тебе отдых на свежем воздухе.
Я сказала, что здорово и мне очень понравилось.
— Долго вчера уснуть не могла. Я слышала скрип калитки. — спросила мама.
— Из за луны долго ворочалась, а потом когда прогулялась вдоль речки почти сразу уснула. — ответила я и чуть не прикусила язык.
Не подозревая того, я без всякого стеснения, рассказала о своей ночной прогулке голышом и не боялась, что меня за это накажут. Мама и отец поняли, что разговор начал заходить в тупик, переключились на другую тему. Мы ещё долго болтали и вместе смеялись, обсуждая наши глупые поступки. Затем я встала, поблагодарив за вкусный завтрак, осмотрелась по сторонам и не заметив ничего подозрительного, скинула свой купальни у самой калитки и виновато взглянув на родителей сказала:
— Перед дорогой купальник мочить не охота. — и перебежав через дорогу голышом, прыгнула в воду.
Через пять минут подошла мама и протянула мне купальник:
— Вылезай быстрее. Соседи приехали на дачу.
Я быстро оделась, и мы пошли собираться домой. Настроение было прекрасное и мне хотелось петь, хотя это делать я не умела и поэтому слегка про себя напевала первую попавшую на ум мелодию. Вскоре мы подъехали к дому и я выскочив открыла ворота. Отец загнал машину во двор, и мы стали всё выгружать и заносить в дом. Когда мы всё сделали, мама спросила меня:
— Ну что понравилось?
Я не зная как отблагодарить родителей, обняла сначала отца за шею и поцеловала, а затем мать и сказала:
— Спасибо! Было классно.
Немного подумав, я спросила:
-А в следующие выходные поедем на дачу?
Папа с мамой переглянулись и ответили:
— Если тебе хочется позагорать голышом, закрывай ворота и загорай, сколько влезет, пока не сгоришь.
— Спасибо за пожелания. — поблагодарила я и побежала в дом.
Взяв дома покрывало, я вышла во двор и закрыв ворота на валёк, расстелила покрывало на солнышке, недалеко от бани. Рядом рос куст смородины и куст черноплодной рябины. Место было очень уютное и красивое. Я поставила рядом небольшую скамейку и поставила на её газировку и положила книгу. Ну, в общем, устроила себе уголок отдыха. Забор и ворота были плотные, и с улицы меня никто не мог видеть.
Когда всё было устроено, я сняла с себя купальник и взяв в руки книгу, стала читать и загорать. Солнышко хорошо пригревало, и я постоянно ворочалась, что бы равномерно загореть со всех сторон.
Мимо проходила мама и увидев меня и мой уголок отдыха, позвала отца. Он осмотрел моё место отдыха и сказал:
— Ну вот. Теперь наша русалка нашла себе уютное гнёздышко. Гляди мать. Так скоро мы с тобой одни в доме останемся — уплывёт.
После его слов мы рассмеялись и они ушли. Каждое утро и вечером мне давали небольшие задания: полить, прополоть, купить чего-нибудь, а в остальное время я загорала, читала книги и пила газировку, которой после дня рождения осталась целая упаковка. Утром, пока было не так жарко, я успевала прополоть пару грядок и сходить в магазин, а вечером, когда уже солнце было на закате — поливала все грядки и лунки с огурцами и помидорами. Всё оставшееся время, включая и ночь, я или спала или болталась по двору и дому голышом. Когда я мешала что-нибудь делать, я получала лёгкий шлепок по голой заднице, сопровождающийся одной и той же фразой, хоть её произносила мама или папа:
— И не надоело тебе сверкать голой задницей, или жопой. Занялась бы чем-нибудь.
Я уходила и читала книгу или смотрела телик. С каждым днём интерес к моей обнажённой персоне угасал и вскоре родители, не обращали на меня ни какого внимания.
Наступил учебный год, и я загорелая, как шоколадка, пошла в школу. Меня все спрашивали, где я так загорела и спокойно отвечала:
— На даче.
Мне, конечно, не верили, но это для меня не имело значения.
После школы, придя домой, я скидывала все надоедливые тряпки и не взирая на осеннюю прохладу, продолжала ходить по дому голышом. Мне это нравилось, и родители не запрещали делать это. Раньше с переменой погоды, я часто болела, постоянно был насморк. В этом году я этого не заметила и только отец когда сказал:
— Не ходи на улицу раздетой, а то опять простудишься и придётся лечить тебя. Дождись лета и сверкай задницей, сколько влезет.
Когда он произнёс эти слова, тут же ойкнул и позвал маму.
— Послушай. На улице уже снег пролетает, а Маринка всё ещё голожопая бегает, и не простывает, как раньше.
Родители немного поразмысливали и сказали мне:
— Если тебе не холодно, то делай что хочешь. Только не простывай, а то уколами нашпигуем, будешь знать.
На удивление всем, я всю зиму ни разу не болела и даже не кашляла, хоть и родители переболели гриппом в лёгкой форме, но я не могла набраться такой смелости и посоветовать тоже дома ходить голыми. Я даже не представляла, как отец будет ходить, и махать передо мной и мамой своим членом. Ведь глядя на попку мамы, он у него почти всегда возбуждается, я это уже поняла. Мама со мной провела откровенную беседу и объяснила многие вещи, которые я ещё не знала.
Часть 2. Каникулы
.

Весной, на 9 мая, мы решили отдохнуть на даче и доделать небольшие дела перед посадкой. Шум как то уже надоел, да и дома сидеть наскучило. На соседних участках тоже копались, но с последней электричкой большая часть дачников уехала. Остались единицы на своих машинах. Дорога хорошо ещё не просохла, и машины рядком стояли на обочине дороги. Отец не решился оставить, да и тащиться было далековато, ведь наша дача последняя в ряду. Наша «Нива» прошла довольно легко и мы стали выгружаться. Удобно расположившись, мама готовила и накрывала на стол. Я ей во всём помогала, а отец докапывал последние метры и починил забор. Всё было довольно здорово, но мне хотелось прогуляться голышом. Мы сидели и ели вкусный салат и свежие шашлыки. Я постоянно вертела головой по сторонам и мама не выдержала, сказала:
— Если наелась, иди погуляй, по сверкай задницей. Только далеко не уходи. Это был сигнал, которого я ждала. Я поблагодарила за вкусный обед и поцеловав отца и мать зашла в домик и скинув с себя и без того небогатый гардероб, выскочила голышом. Перескочив через забор, я пошла по опушке леса вдоль речки. Перелётные птицы вили свои гнёзда и пели песни. Лес шумел, как бы приветствуя меня. Лёгкий ветерок освежал моё тело, и я не шла, а просто летела, перепрыгивая через ещё непросохшие лужицы. Было очень здорово, и я стала понимать, что это моя стихия.
Показался поворот реки, и я подумала, что ушла довольно далеко. До поворота было около километра. Я повернула обратно. Теперь я шла не торопясь, давая возможность своему телу вдохнуть все ароматы весны. Когда я пришла на дачу, родители уже собирались домой. Они были весёлые и над чем-то смеялись. Я поняла, пока я гуляла, они здесь дурачились. Они ничего мне не сказали, а лишь бросили в мою сторону шутку:
— А мы хотели уж тебя здесь оставить.
Я посмотрела в глаза родителям, на ходу одеваясь, что бы ехать домой, сказала:
— На каникулах с большим удовольствием останусь. Хоть от вас отдохну, а то вы дурачитесь, а я виновата, что не успела или опоздала.
Мама обняла меня:
— Да мы так пошутили с отцом, бегай пока ещё маленькая. Выйдешь замуж, не до беготни будет.
Я быстро оделась, и мы поехали домой. Все каникулы я выполняла мелкую домашнюю работу, что бы у родителей осталось в выходные время съездить на природу. Мне так нравилось бегать по лесу голышом, что я готова была жить в лесу. Светка этим летом к нам опять не приехали. Она много болела и дядя Юра с тётей Людой отправили её в санаторий. Я так свыклась со своим новым имиджем, что готова была всё рассказать ей, но как воспримет это она, я не знала. Лето пролетело незаметно, и нужно было собираться в школу. В октябре мне исполнялось 13лет, и я уже перешла в шестой класс. На лобке у меня начали появляться небольшие волосики, и я чувствовала, что уже взрослею, а мне так этого не хотелось. Выбрав удобный момент, я подошла к маме и попросила её совета. Мама сказала:
— Никаких проблем нет. Завтра будет баня, и я тебе помогу.
Когда родители вымылись, я пошла, предупредив маму. Минут через пять она зашла ко мне, и в руках у неё был красивый станок. Мама показала мне как им пользоваться и слегка провела по моему лобку. Лёгкий пушок моментально исчез. Когда мама ушла, я аккуратно провела станком во всех уголках, и снова стало всё чисто и гладко. Теперь мне приходилось раз в неделю приводить в порядок свою киску и лобок. Эта процедура мне понравилась, и я всегда испытывала наслаждение. Отец даже ничего не подозревал, так как мы решили, что это наше женское дело.
Осенью и зимой я продолжала тренировать свой организм и постоянно ходила голышом. Бывало, что по два или три дня, если не нужно было иди куда-нибудь, я на себя не одевала ни единой одёжки. Я уже спокойно могла умываться снегом, а в тёплые дни даже валялась на снежной перине, когда выпадал свежий снег. Родители наблюдали за мной, но не запрещали и не пытались отговаривать. Отец даже придумал мне новые прозвища. Зимой он звал меня снежный человек, а летом русалкой — если мы ездили купаться или первобытным человечком — если я гуляла по лесу.
Честь 3. Новый год
.

Шёл декабрь, и дело близилось к новому году. Нас уже отпустили на каникулы, и я два дня сверкала своей задницей, то дома, то во дворе, барахтаясь в снегу. Отец топил баню — по традиции, только тридцатого декабря, а я чистила дорожки. Ночью выпал свежий снег и когда отец или мама проходили мимо, чтобы уступить им дорожку я падала в снег. Было вообще здорово и весело. Чтобы как то прекратить моё купание в сугробах, мама сказала мне:
— Собирайся в баню, а то нам пока не когда и прогрейся ладом.
Поставив лопату в сугроб, я понеслась через весь двор и ещё пару раз кувыркнулась в сугробе. После этого, уже не отряхивая снег, я открыла дверь и зашла в баню.
В это время, пока я мылась, приехали Светка с родителями, чтобы отметить новый год. Родители так обрадовались, ведь не виделись почти два года, и пока они обнимались и раздевали гостей, провожая их в зал, на пороге появилась я. Это был полный шок. Дядя Юра и тётя Люда, открыв рот, смотрели на меня и не могли сказать ни слова. Светка вообще села на диван. Наступила полная тишина, и было слышно, как тикают часы. Я тоже не знала, куда мне идти: вперёд или обратно в баню. После короткой, но продолжительной паузы, первым заговорил мой отец. Подав мне банное полотенце, сказал:
— Иди в свою комнату и приведи себя в порядок. У нас долгожданные гости. Поздоровайся. Чё мочишь, как рыба.
Пробормотав невнятно что то типа здравствуйте, я накинула на себя полотенце и пройдя мимо гостей, зашла в свою комнату. Ещё несколько секунд стояла тишина, а уж потом постепенно все начали, что-то бубнить себе под нос. Вскоре ко мне в комнату зашла Светка и глядя на меня ещё не одетую сказала:
— Ну, ты даёшь сестрёнка. Мои родители всё ещё в шоке.
Мы обнялись и я стала пытаться что то объяснить Светке, но не находила слов. У меня с родителями было всё просто и понятно, а тут надо выкручиваться, придумывать что-то или врать, что, я не знала сама.
— Давай попозже поговорим. Я перегрелась в бане, голова трещит.- ответила я и легла на кровать, накинув на себя мокрое полотенце.
В это время на кухне слышны были разговоры, говорили про меня. Иногда раздавался смех. Я стала вслушиваться, чтобы по интонации смеха и голоса понять, кто и что говорит. Моя комната была дальняя, и слова плохо было разобрать, но по интонации я поняла, что вроде бы все успокоились. Теперь возникла вторая проблема, как мне быть, одеваться или нет и я попросила Светку позвать тётю Нину(это моя мама). Светка быстро сбегала, и они вместе вошли в комнату.
— Вы что не могли меня предупредить, что гости приехали.- не давая ничего сказать матери спросила я.
— Мы на радости даже не вспомнили про тебя, а ты тут как тут. — ответила мама и сев рядом со мной, добавила:
— Успокойся, всё нормально. Мы с папой всё объяснили дяде Юре и тёте Люде. Они даже рассмеялись.
— А мне теперь как быть. — продолжала я решать своё положение.
В это время на пороге показались уже немного подвыпившие отец, и Светкины родители.
— Ну что, вставай снежный человек, здороваться будем. Большая уже встала. Совсем невеста.- сказал дядя Юра и шагнул к моей кровати.
Я встала, пытаясь закрыться полотенцем, и дядя Юра обнял меня. Затем подошла тётя Люда и тоже обняла меня. Я опустив края полотенца и повисла на её шее, поцеловала в щёчку. Тут дядя Юра сказал:
— Ну ладно, пойдёмте, не будем смущать их, пусть поболтают. Давно не виделись.- и закрывая дверь добавил:
— Мою Светку возьми на своё воспитание, чтобы меньше чахла, а то у неё на уме мальчики да мотоциклы.
Оставив нас наедине, все ушли дальше праздновать встречу. Светка постоянно пялилась на мой необычный вид и поняв, что тайну из этого уже не сделаешь, я решила ей всё рассказать. От того, что было со мной за эти два года, пока мы не виделись, у Светки горели глаза, и она слушала меня с полуоткрытым ртом. Постепенно мне стало самой приятно и даже интересно всё рассказывать, я даже возбудилась, и поэтому мой язык немного стал заикаться.
Вскоре нас позвали на ужин, было уже поздно. Я ни как не могла решиться выйти на кухню голышом и продолжала сидеть. Не дождавшись нас, тётя Люда и мама взяли нас за руки и как маленьких детей, отвели на кухню. В дополнение дали нам задание — вымыть за собой посуду. Дядя Юра вдогонку, пошутил:
— Морской закон, кто последний, тот и моет за всеми.
Понурив голову, мы стали есть. Мне было неудобно, и одеваться я не хотела. По разговорам родителей было понятно, что им всё равно, как мы одеты, но всё равно я должна сказать спасибо Светке. Она выручила меня и очень здорово. Это был самый подходящий момент, и она спросила:
— Я могу составить компанию Маринке, а то ей неудобно одной так ходить.
Все четверо родителей, мои и Светкины, почти в один голос, перебивая друг друга громким хохотом, сказали:
— Давно пора. — и снова начали болтать о своём, не обращая на нас внимания.
Светка зашла в комнату и через минуту уже была на кухне совершенно голая. Она была ещё по детски худенькая и её лобок был совершенно чист от волосиков. Вместо грудок были видны небольшие припухлости, которые чуть-чуть оттопыривали остренькие сосочки. В общей куче это создание было ребёнком в стадии формирования и не вызывало ни у кого любопытства. Минут через десять, вошла Светкина мама и сказала ей:
— Не ходи босиком по полу, одень носки.- и подала пару вязаных носков, в виде тапочек.
Светку тут же их одела, и мы с ней, быстро домыв посуду, убежали в свою комнату.
Мы ещё долго болтали и не могли наговориться. Родители уже давно легли и кто-то из них смачно похрапывал.
Рано утром я соскочила как обычно и не одеваясь, вылетела на улицу. Было довольно тепло, и пролетал пушистый снег. За ночь немного присыпало дорожки и сбегав в туалет, я взяла лопату и начала разгребать. Вскоре вышли отец и дядя Юра и с небольшого похмелья, проходя мимо меня, что-то пробурчали в мой адрес. Не поняв, я переспросила, но им было не до меня. Закончив со снегом, я пошла в дом. Светка ещё спала. Мама и тётя Люда копошились на кухне. Пили чай и тоже о чём-то разговаривали. Увидев меня, немного заснеженную и раскрасневшуюся, тётя Люда спросила:
— И не холодно тебе так бегать, ведь зима на улице, а вдруг простынешь.
— Я закалённая, — ответила я и налив себе чай, села с ними за стол.
Вскоре на кухне стало не протолкнуться, пришли накурившись, дядя Юра и папа и я ушла в свою комнату. Я уже чувствовала себя уверенно и перестала стесняться.
После обеда началась подготовка к праздничному новогоднему столу. Нам со Светкой было поручено нарезка салатов и другая мелкая работа. Мы как и взрослые, суетились и бегали из кухни в зал и обратно иногда натыкаясь на родителей, которым было тяжеловато после вчерашнего. Когда всё было готово, наши родители отправились в магазин, а мы остались на домах. Нужно было кое-что прибрать. До нового года оставалось меньше десяти часов.
За час до Нового Года мы со Светкой надели свои новые платья, «Говорят, как встретишь Новый Год, так и проведёшь», чтобы не нарушать примету и все сели за стол. Над нами, конечно, немного пошутили, но потом все занялись поеданием и опустошением напитков. Через час, отметив Новый год, мы все вышли на улицу, смотреть салют. Было весело, слышна была музыка и пение довольно подвыпивших прохожих. Наши родители, на нас не обращали ни какого внимания, и мы со Светкой зашли в комнату и скинули свою чешую. Сразу стало как то свободно, даже дышать легче. Родители потом ушли прогуляться по улице, и мы стали дурачиться. Несколько раз выбегали во двор голышом, и каждый раз я провоцировала Светку, что бы она толкнула меня в сугроб. Она делала это с удовольствием и когда я начинала бегать за ней, чтобы искупать её в снегу, она визжала и забегала в дом. Уснули только под утро.
Оставшиеся четыре дня до отъезда Светки мы не переставали дурачиться, и я всегда позволяла ей толкать меня в снег. Дядя Юра и тётя Люда смотрели на нас и удивлялись, как мне не холодно, а мне было наоборот жарко от азартной игры со Светкой. Домой мы заходили раскрасневшиеся и с меня капали капли растаявшего снега. Мне не хотелось расставаться, но перед рождеством наши гости уехали, и сразу стало как то тихо и скучно.
Ко мне подошли отец с матерью, и мама обняла меня и сказала:
— Не расстраивайся, скоро увидитесь. Тебя пригласили летом в гости, и мы не будем против. Мы же видим как вам вместе весело и хорошо, вы же сёстры. Дружите и помогайте друг другу.
Я закрыла ворота, прячась за створки, так как была голышом и не могла выйти на улицу. Помахала вслед удаляющейся машине, которая уносила Светку в другой город, я закинула засов и пошла в дом. Брякнула калитка и следом за мной шли родители. Немного передохнув и отойдя от того, что Светка уехала, я пошла на кухню, помогать маме, убирать со стола и мыть посуду. Началась обычная, как и раньше, жизнь.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Нудисточки

Сообщение 05 июл 2019 06:56

Мои фантазии. Нудисточки.
Глава 2.
.
Часть 1. В гости...
.

Время тянулось очень медленно. Мы часто созванивались со Светкой, и я не могла дождаться, когда начнутся летние каникулы. Тётя Люда однажды сказала маме при разговоре:
— За два месяца Светка не болела ни разу, если не считать небольшого недомогания. Передай спасибо Маринке за лечение нашей непоседы. Она здорово изменилась после нового года.
Меня распирало от гордости и мне ещё больше хотелось встретиться, но оставалось ещё полтора месяца до конца учебного года.
В конце мая, дождавшись выходных, мы поехали в гости к Светке. Всю дорогу я смотрела по сторонам и мечтала, как бы прогуляться голышом по этой неизвестной мне, и очень красивой местности. Я так размечталась, что не заметила, как уснула. Разбудил меня шум города и гул, который стоял от потока транспорта.
Светка нас встретила голожопая, в одних носках. Дяди Юры и тёти Люды дома не было. Они уехали закупать продукты по магазинам. Мы со Светкой ушли в её комнату, а мои родители расположились в ожидании у телевизора. Я не стала ждать приглашения и сразу же сняла все свои шмотки, которые мне надоели за дорогу. Мы сидели и болтали о своих приключениях. Раздался звонок, и Светка полетела открывать дверь. Дядя Юра и тётя Люда стояли на площадке с полными пакетами в руках. Спрятавшись за дверь, Светка впустила их в прихожую. Тут подошли мои родители, и я и помогли всё перенести на кухню. Я стала помогать раскладывать в холодильник, а тётя Люда и мама стали копошиться на кухне. Вошёл дядя Юра и посмотрев на меня, сказал:
— Ну что дождались каникул, бесштанная команда. Соскучились. Ну, завтра на природу поедем, готовьтесь, — затем окинув меня взглядом, добавил:
— Совсем невеста стала. Есть жених то, или всё задницей бегаешь, сверкаешь?- и повернувшись ушёл в зал к моему отцу.
Они сидели и о чём-то болтали. Иногда в разговоре пролетали наши со Светкой имена, наверное, нас обсуждали.
Утром, мы со Светкой, проснулись раным-рано. Дядя Юра уже встал и ушёл в гараж за машиной. Постепенно стали все собираться и укладывать сумки. Решили позавтракать в лесу, у реки. Мы со Светкой оделись по минимуму, коротенькая юбочка и футболка, а на ногах, кроссовки. Ехать пришлось километров около сорока, но зато там было так красиво и кругом ни души. Полная тишь и благодать. Над рекой склонились несколько ив и их ветки касались воды, создавая лёгкую рябь. Было слышно, как через опустившуюся в воду ветку, перекатывалась вода и мелодично журчала. Лёгкий ветерок слегка качал кроны деревьев. Поляна, на которой мы решили остановиться, была залита ярким солнцем, и чтобы не было жарко днём, мы немного сместились под деревья.
Родители стали выгружать сумки, а я и Светка скинув свои немногочисленные одежды, побежали играть в бадминтон. Мы прыгали и веселились. Светке очень нравилось бегать голышом на свежем воздухе, и мы решили пройтись вдоль берега. Внимательно всматриваясь в тень деревьев, и поглядывая по сторонам, мы медленно брели по небольшой прибрежной траве, обходя большие деревья и кустарник. Мы старались громко не шуметь и не привлекать к себе внимания случайных прохожих, которых здесь вроде бы и не должно быть. Так незаметно мы ушли довольно далеко и опомнившись повернули обратно. Когда пришли на поляну, то поняли, что нашего отсутствия и не заметили. Дядя Юра спросил:
— Ну что набегались. Давайте за стол, пока шашлыки не остыли.- и мы свернув ноги калачиком, сели на свободное место рядом со скатертью, на которой было полно всякой еды.
Мне так нравилось всегда сидеть и мои родители не обращали на это внимания. Светка тоже решила подражать мне и поджав под себя пятки, тоже сидела свернув ноги калачиком. Её мама, тётя Люда, заметив это, посмотрела на неё и на меня, а затем, молча, опустила взгляд ниже пояса, и я всё поняла. В нашей позе хорошо открывался вид на наши юные прелести, которые, почти были вывернуты на изнанку, и было видно всё. Я чуть покраснела и ретировалась, сделав вид, что мне не достать хлеб, я встала на коленки и впоследствии так и осталась сидеть до конца завтрака. Незаметно подтолкнув Светку и обратив её внимание на её прелести совсем ещё детские. Она последовала моему примеру.
Позже мы старались всегда этому придерживаться, но иногда старая привычка брала своё. Забывшись и набегавшись, когда мы стали старше, мы иногда садились, свернув ноги перед собой, и тем самым наши прелести раскрывались взору наших родителей. Мама и тётя Люда сначала нам делали внушения, а потом, поняв, что это бесполезно, махнули на это рукой.
Весь день мы бегали по лесу голышом и обследовали в округе прилегающие лесочки. Прошли вдоль речки вверх и вниз по паре километров. Река была не очень широкая, всего метров пятнадцать-двадцать, но течение было хорошо видно. На другой стороне мы увидели издалека какой-то санаторий. В берёзовой роще, рядом с ним, ходили пожилые люди, сидели на скамейках у реки, ну, в общем отдыхали.
Они нас тоже увидели и стали что-то кричать и махать руками, то ли к себе звать, то ли кулаки кажут, подумали мы тогда. Хоть мне и было почти пятнадцать, а Светке тринадцать, издалека, нас наверное сочли, за более взрослых девушек и мы пошушукались, решили немного подурачиться. Мы сделали вид, что не заметили их и продолжали гулять вдоль берега туда и обратно, сверкая своими задницами. Негодование и восхищение нашим поведением с другой стороны реки стало доноситься и до нас. Мы стали слышать отрывки фраз:
— Бессовестные... — женские голоса.
— Плывите к нам... — мужские голоса.
— Как вам не совестно... — снова женские голоса
Послушав всё это, мы сильно возбудились и решили, пора уходить. В кустах мы довели себя до оргазма, и раскинув руки, валялись на траве. Я уже года два себя возбуждала, играя со своей киской, а Светка это начала делать только после того как отметили Новый год у нас. Нам было очень хорошо, и мы наслаждались летом, и всем, что нас окружало.
Под вечер мы вернулись к машине голодные, готовые съесть всё подряд. Родители смотрели на нас и смеялись:
— Вот аппетит нагуляли. Домой налегке поедем.- говорил мой отец
— Как бы, не сгорели на солнце. Весь день голышом бегают.- поддержала разговор мама.
— Ничего с ними не случится. Старая шкура слезет, новая нарастёт.- добавил д. Юра.
— Жалко ведь они всё же наши. — сказала моя мама.
Тётя Люда смотрела на всё это со стороны и молчала. Когда ей надоело слушать эту перебранку, она сказала:
— Хватит вам всем наседать на беззащитных девчонок. Пусть отдыхают и поправляются, а то вон, какие худые, кожа да кости.
Все рассмеялись, а мы, допив сок, побежали бегать дальше. Солнце уже начинало садиться, и наступали сумерки, но мы всё ещё не могли набегаться. Нами был изучен почти каждый уголок в округе, и мы уже ничего не боялись. Ночью мы почти не спали. Бродили вокруг костра и сидели у реки. На комаров внимания уже не обращали. Привыкли, хоть и вначале пользовались спреем. На опушке леса мы впервые встречали восход солнца. Сзади к нам подошёл Светкин отец и чуть не напугал, мы вовремя обернулись.
— Что не спится?
— Нет. Хочется восход посмотреть. — ответили мы.
— А комары вас ещё не заели?
— Мы сами их скоро будем есть, — засмеялись мы и отвернулись.
Дядя Юра подошёл сзади и положив руки нам на макушки голов, присел на корточки. Мы втроём стали ждать восход и тихо болтали о разной ерунде, что приходило в голову. Когда все проснулись, то не обнаружили нас на месте и пошли искать. Солнце уже выходило из-за леса и услышав голоса мы двинулись им на встречу.
— Вы где были? Мы вас потеряли, — спросила моя мама.
— Встречали восход! — радостно выпалила Светка, и побежав вперёд, повисла на шее у тёти Люды.
— Отцепись. Уронишь. Ведь большая кобылка то уже. — возмутилась Светкина мама.
Всем почему то стало смешно над словом «кобылка» и расхохотавшись, мы пошли к реке. Умывшись прохладной водой, мы приободрились и сели завтракать. Потом ещё по болтались несколько часов, и стали собираться в город. Моим родителям нужно было ещё сегодня вернуться домой, ведь завтра на работу, да и дяде Юре и тёте Люде нужно было тоже отдохнуть.
Под вечер, проводив родителей, мы со Светкой уснули рано. Сказалась бессонная ночь в лесу, но мы не жалели. Было классно. Я впервые встречала восход в лесу, да ещё в таком виде, как первобытный человек, голышом. Когда мы проснулись, дома не было никого. На столе лежала записка. Весь день мы болтались по квартире голышом и несколько раз возбуждали себя для разнообразия. Выйти было некуда, кругом люди. Единственное развлечение телик. Часто, облокотившись на подоконник, мы смотрели на пустырь, где разворачивалась стройка двух многоэтажных домов. Были вырыты котлованы и грудой лежали бетонные конструкции. За ними был большой пустырь, где протекала небольшая речушка. По берегам рос небольшой ивовый кустарник. Нас со Светкой осенила новая идея, как развлечься. Но что на это скажут дядя Юра и тётя Люда, мы не знали.
Квартира была на первом этаже, и до асфальта было не очень высоко, чуть больше метра. Ночью, когда все уже спали, мы со Светкой тихонько приоткрыли окно и вылезли на улицу. Луна была не полная и лишь наполовину освещала местность, но всё было видно. Прикрыв за собой окно, чтобы не вызвать подозрение у случайного прохожего, мы прячась за бетонными блоками, стали пробираться ближе к пустырю. Бурьян был по пояс, и выйдя на тропинку, мы побрели в направлении речушки. Вскоре мы уже сидели на берегу и опустив ноги в воду, тихонько булькались. Кругом стояла тишина, и лишь вдалеке был слышен шум центральной части города, где ещё не спали, шумели машины, и шла ночная жизнь. Светка увидела на берегу какие-то цветы, и мы нарвали огромный букет. Разделив его пополам, мы пошли в обратный путь. Здесь было не так далеко и вскоре мы сидели за блоками у котлована и осматривались по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, мы подошли к окну и раскрыв его, я помогла Светке залезть, а потом немного повиляла перед окном и подав ей букеты, залезла сама.
Мы поставили букеты в воду и легли спать почти на рассвете. Вечером тётя Люда нас строго спросила:
— Вы где ночью сегодня были?
Нам ничего не оставалось и ссылаясь на бессонницу, мы всё рассказали. Она засмеялась:
— И что прямо вот так голые бегали по пустырю и рвали цветы?
— Да. — почти в голос сказали мы.
Она рассмеялась:
— Могу себе представить картину. — и пошла рассказывать дяде Юре.
Потом они ещё долго над нами смеялись. После этого мы часто делали такие вылазки ночью. Пустырь был довольно большой. Ночью мы его изучали, а днём отсыпались.
Месяц пролетел незаметно и за мной приехали родители. Я уговорила их пригласить к нам Светку и через день мы уже вчетвером едем к нам. Мы получили наказ от её родителей и обещали его выполнять. До конца лета Светка гостила у нас. Мы устроили очень уютное место в летней кухне под крышей и там проводили день и ночь. Было вообще всё здорово. В выходные ездили на дачу и купались голышом в реке. Иногда гуляли по лесу. Когда на улице шёл дождь, мы ни куда не вылезали, даже в магазин не ходили. Отец заезжал с работы и покупал всё необходимое. Тогда мы установили новый рекорд — восемь дней без одежды. Мы часто рассуждали и мечтали, что может, когда-нибудь сможем совершить поход по лесу голышом, спать, где попадётся, и есть, что найдём.
Закончилось лето, и Светка уехала домой. Сразу стало как-то пусто. Я бродила из угла в угол и не знала чем себя занять. Родители видели моё настроение, и в тайне от меня, созвонились с дядей Юрой и тётей Людой. У Светки было точно такое же настроение. Чтобы как то приподнять его нам, они посоветовались и втайне от нас приняли одно очень интересное решение. Вечером за столом они вывели меня на откровенный разговор, и выяснив чего я хотела бы, согласились позволить нам это сделать в следующие каникулы. Я обрадовалась и стала звонить Светке. Она тоже была очень рада и просто визжала в трубку. Её родители тоже дали своё согласие на исполнение её желания или как сказать небольшой детской мечты, пусть хоть и разовой.
Часть 2. Отдых на природе
.

Учебный год пролетел незаметно. Мы с нетерпением ждали летних каникул, хоть и зимой есть чем было заняться. Светка всю зиму не болела ни разу. Даже насморка не было. Её родители удивлялись и подшучивали над ней, когда немного недомогали:
— То ли нам с матерью голышом тоже ходить, а то что то чихаем и кашель замучил. -говорил Светкин отец.
— Ещё этого не хватало. — отвечала ему тётя Люда.
— Будешь ходить тут трясти своими.
Со стороны это было смешно, но ведь тётя Люда не знала, что дядя Юра просто шутил. С началом летних каникул, мы снова приехали в гости к Светке. В выходной выехали на наше место у реки и устроили прекрасный отдых с шашлыками.
Нам со Светкой здесь всё было хорошо знакомо, и мы бродили по окрестностям. За год у Светки припухшие бугорки превратились в небольшие красивые грудки, бёдра немного округлились, и стала появляться женственная красота, хоть и ростом она была ниже на полголовы. Я была старше Светки и в неполные шестнадцать, моя фигура вызывала интерес у мужской половины. Груди были не полный второй, попочка была тоже округлая и ягодицы немного выпирали назад, ну как говорят,- всё было при нас. Наши отцы иногда слегка косились на нас, но мы со Светкой, не обращали на это внимания и продолжали по-прежнему регулярно, брить свои киски, просто не хотелось взрослеть и сильно смущать наших отцов чёрными треугольниками ниже пупка.
Под вечер, когда мы возвращались к месту нашего отдыха, увидели, как навстречу идут две женщины преклонного возраста. Нам было интересно, когда на нас обращают внимание, и мы решили не прятаться. Как бы, не обращая внимания, мы шли на встречу и делали вид, что болтаем, а сами искоса следили за реакцией идущих навстречу женщин. Расстояние постепенно сокращалось и вот уже мы слышим их возмущения:
— Бессовестные. Надо учиться, так они голожопые бегают по дороге. Не стыдно вам свою наготу людям показывать.- ну всё в таком стиле.
Мы чувствовали во всём теле внутреннюю дрожь. Если бы мы открыли рот, то услышали стук зубов. Нас от возбуждения просто лихорадило. Пройдя мимо женщин, мы раза три обернулись и видели, как они смотрят нам вслед. От их взглядов я почувствовала сильное возбуждение, и волна оргазма просто нарыла меня, что-то мокрое потекло по внутренней части бёдер. Я готова была упасть от этих ощущений на траву и наслаждаться этим прекрасным чувством. Светка тоже ловила кайф, широко размахивая руками. На её бёдрах тоже блестела влага. Повернув за поворот, мы спустились к реке и прилегли на траве. Начинало темнеть. Отдышавшись и приведя себя в порядок, умывшись из речки водой, мы пошли на нашу поляну. Увидев нас родители, спросили:
— Ну что, набегались. Давайте ешьте и спать.
Мы сели на травку, рядом с накрытым столом и стали есть всё, что попадётся. Проболтавшись, весь день, мы не ели с утра и в животе было слышно урчание. Насытившись, мы пали рядом с машиной на траву, широко раскинув руки, и закрыли глаза. Позже перебрались в машину.
Рано утром, похватав немного со стола, мы пошли снова искать приключения. Дядя Юра сказал:
— Выезд около обеда, не вздумайте опоздать, а то здесь оставим. Будете своим ходом добираться, ведь вам нравится задницами сверкать. — и засмеялся.
Нам это понравилось и не успев далеко уйти, мы подошли поближе и сказали:
— Не будем вас задерживать. Если не жалко, то немного еды оставьте под тем кустом.- и повернувшись немного вильнули попками и побежали вдоль речки.
— Вот вертихвостки. — ответил мой отец, и немного подождав добавил, обращая взгляд на маму и тётю Люду,
— Помнится, они осенью просились прогуляться в лесу на несколько дней, так пусть пройдутся пешочком до дома.
— Далеко ведь, почти сорок километров.- стала жалеть и заступаться за нас тётя Люда и моя мама, но наши отцы стояли на своём.
Мы шли вдоль реки, вверх по течению и вскоре увидели на другом берегу санаторий, про который, мы почему-то забыли. Мы стали гулять по берегу, виляя задницей, на глазах у отдыхающих. Вскоре мы так завелись, что легли не прибрежную траву и наслаждались, доводя себя до оргазма, играя пальчиками со своей киской на виду у всех. С другой стороны доносились возмущения и слова восхищения нашими действиями.
Немного успокоившись и посмаковав, мы не стали испытывать судьбу и отбежали в укромное место. Оглядев всё по сторонам и убедившись, что всё спокойно, мы пошли дальше, где вчера видели женщин.
Часть 3. Урок в назидание
.

Мы совсем забыли про время и весело болтали. Не успев выйти на дорогу, мы снова увидели двух женщин, но это были не те, вчерашние. Решив повторить вчерашний прикол, мы пошли им навстречу. Дорога была песчаная, и видно было, что по ней в основном ходят коровы и лишь иногда проезжает машина. Слева росли молодые сосёнки, а справа метрах в тридцати текла речка. Дорога плавно уходила вверх и исчезала за косогором. Наверное, там недалеко была деревня, которую мы вчера не видели.
Женщины приближались к нам, а мы в свою очередь, не обращая на них внимания, шли им навстречу. Не доходя до нас метров пять, они остановились и начали нас всяко по всякому стыдить и обзывать:
— Такие молодые, не стыда не совести, ходите тут, сверкаете п... .
Мы слушали, и нам было смешно, но мы сдерживали смех и лишь улыбались. Попытались хоть как то объяснить, но нам не давали даже слова произнести. Увидев у нас на лицах улыбки, они о чём-то пошушукались и начали опять нас стыдить:
— Вот наказать бы вас вместо родителей, раз они за вами не смотрят, будите тогда знать, как голой задницей вертеть.- сказала одна из них, которая была повыше ростом и помоложе, может чуточку постарше моей мамы.
Светка, не дав ей опомниться, выпалила как из пушки:
— Да, пожалуйста, наказывайте, нам разрешили так ходить. Это полезно для здоровья.
Тут женщины совсем рассердились на нас и вторая, которая стояла ко мне поближе, сделала пару шагов и схватила меня за руку. Светка хотела убежать, но её предупредили, если убежит, тогда я получу вдвойне и она вернулась.
Светка решила взять нытьём и начала распускать нюни. Это у неё здорово получалось, но нас держали крепко. Женщина, которая была моложе, постоянно ворчала:
— О здоровье видать заботитесь. Городские значит. Отдыхать к нам приехали. А мы на полях и фермах за вас должны работать. — видать чем то ей город не угодил, да и Светка по делу и не по делу постоянно ага.. ага... ага.
Это ещё больше разозлило и нас прямо задницей посадили в коровье дерьмо. Моя лепёшка была ещё свежая и довольно огромная, да и Светке выбрали не маленькую. Эта полу густая, полу жидкая как сметана, масса облепила мои ягодицы почти наполовину, а моя киска почти вся утонула в коровьем дерьме. Мне сначала стало как то противно, и я вся сморщилась, но отвращения в ощущениях я не нашла и уже не пыталась вырваться, что бы не было ещё хуже. Я подмигнула Светке, и мы поняли друг друга и успокоились. Женщины увидев, что мы сидим спокойно и не дёргаемся, переглянулись и повалив нас на траву, просто покатили к речке. Чтобы не получить ссадины на руках и ногах, мы не стали сопротивляться и наши тела, переваливаясь с боку на бок, постепенно превратились в бревно, облепленное коровьим дерьмом. Когда нас докатили до речки и оставили на берегу, мы открыли глаза. Перед нами всё плыло и кружилось. Голова шла кругом и немного подташнивало. Мы не могли стоять на ногах и просто валялись пока не пришли в чувство. После нас на берегу остались две полосы, шириной с наш рост. Все коровьи лепёшки были раздавлены и растащены нашими телами по всей полосе. Женщины стояли и смеялись над нами:
— Ну что узнали чем пахнет дерьмо? — спросила одна из них. (позже мы узнали, что её зовут тётя Валя, а её подругу Наталья)
Осмотрев себя с ног до головы, мы пришли в ужас. Единственное, что было не замарано, это небольшой участок лица, который закрывали руками. Все волосы, грудь, живот и даже вся промежность были перепачканы дерьмом.
Что бы как-то улучшить своё положение, я встала и подошла к женщинам. С меня отваливались ошмётки дерьма, и падали на траву. Протянув руку, я представилась:
— Меня зовут Марина. Давайте познакомимся. Вдруг ещё когда-нибудь придётся встретиться.
Женщины растерялись и глядя на нас тихо назвали свои имена. Светка наблюдала за всем этим со стороны и ухохатывалась. Женщины были в шоке от нашего поведения. Расспросив нас, что мы тут делаем, они расхохотались. Одна из них сходила в деревню и принесла мыло и немного шампуня. Мы немного посидели и пошли в воду отмываться. Помогая друг дружке, мы через час были почти чистые. Холодная вода всё равно всё не отмоет. Во время мытья промежности мне стало очень как то приятно уж, невзирая на запахи, и намыливая свою киску, я ещё успевала играть и возбуждать себя прямо на глазах у Светки и двух женщин. Они смотрели на меня и поддакивали:
— Во во, п... лучше отмывай, а то быки за тобой начнут бегать. За свою, принять могут.
Я понимала, что они шутят и смеются над нами, но продолжала себя возбуждать и вскоре получила то, чего хотела. Волна мощного оргазма захлестнула моё сознание, и я со стоном повалилась в воду. Прохладная вода немного привела меня в чувство, но я ещё сидела в ней минуты три, а после вылезла на берег.
Закончив водные процедуры, мы спросили время, и Валентина нам сказала, посмотрев на солнце:
— Да пожалуй, часа три уже будет, если не больше.
Меня как иглами прокололо по всему телу.
— Нас же ждут домой ехать. — и мы попрощавшись, побежали обратно. Тётя Валя нам дала свой номер телефона и пригласила на прощанье нас в гости. Мы на ходу пообещали ещё приехать, а сами бежали бегом, не разбирая дороги. В голове вертелось одно, «Лишь бы успеть и нас не наказали». Но всё оказалось гораздо хуже для начала. Родители всё собрали и уехали. Мы нашли пакет с едой и записку в кустах. Прочитав её, мы не знали толи нам радоваться, толи расстраиваться. Мы хотели бродить по лесу, ну вот и получили. Гуляй сколько влезет, никто за тобой не следит и не командует. Полная свобода и вид первобытной девушки. Всё это было просто здорово. Нас пугало одно, мы никогда не оставались одни, так далеко от дома и нам предстояло пройти много километров, не зная дороги.
Немного перекусив, мы со Светкой стали думать, куда идти. Вспомнив некоторые приметы на дороге и то, что эта речка протекает через наш город, мы отправились вниз по течению, постоянно придерживаясь дороги. Когда мы увидели первый поворот и сломанное дерево, нам стало легче. Мы были на правильном пути. Немного отлегло на душе, и мы успокоились. Стали шутить и развлекаться по мере перерывов и привалов.
Волнение прошло вскоре совсем, и этот случай стал нас даже возбуждать. Мы старались оторваться на полную катушку и просто доставали друг дружку своими домогательствами. Мы всю дорогу держались ближе к шоссе, и иногда приходилось валяться в траве по несколько часов, чтобы переждать поток машин и перейти на другую сторону.
Первую ночь мы провели посредине поля, в небольшом берёзовом лесочке. С наступлением рассвета продолжили свой путь. Четыре дня мы пробирались по неизвестной местности, обходя деревни и пересекая дороги и речки. Вскоре показался город, и мы увидели издалека новостройку и угол нашего дома. Предстояло пересечь большой пустырь на глазах у всех, и мы решили немного поспать, а с наступлением ночи пробраться домой. Отец Светки написал, что запасной ключ будет лежать под первой ступенькой. Они иногда там часто его оставляли на короткий срок. Нам оставалось добраться до гаражей и по открытому двору забежать в подъезд и взять его. А там всё по порядку. Мы торопились как загнанные лошадки и нам это удалось. Когда пересекали двор, у меня от страха зуб на зуб не попадал. Я боялась. Вдруг сейчас кто-нибудь выйдет из подъезда и узнает нас, но всё обошлось. Была рабочая неделя и все спали.
Мы старались не шуметь, но тётя Люда всё равно нас услышала. Она вышла и включила свет.
— Ну что, набегались? А чем это от вас несёт? Дерьмом каким-то.
Мы молчали и не знали что сказать, потому что были виноваты.
— Ладно, отмываться и спать. Вечером всё расскажете.- уже мягче сказала Светкина мать и пошла обратно в спальню.
Набрав воды, мы залезли в ванну и отмокали около часа. Светка спросила меня:
— Ты видела?
— Что?
— У мамы под халатом, тоже ничего нет, а раньше она всегда в ночнушке ходила.
— Ну и что тут такого, они ещё у нас молодые, им тоже от нас отдохнуть охота. — сказала я Светке и мы перестали говорить на эту тему.
Смыв всю грязь, и удалив все запахи, мы не забыли привести в порядок наши киски, на которых уже виднелись по два — три миллиметра волосики и пошли спать. Проснулись уже после обеда и чтобы как то загладить свою вину, мы решили приготовить к приходу родителей ужин. Когда всё было готово, мы зашли в комнату и стали ждать, параллельно занимаясь своими делами. Услышав стук входной двери, мы выбежали из своей комнаты, но было уже поздно. Тётя Люда прошла с пакетом на кухню и увидев красиво накрытый стол, стала звать дядю Юру:
— Отец иди сюда. Смотри, что наши провинившиеся натворили.
— Чувствуют свою вину, вот и решили подмазаться к нам. — сказал дядя Юра.
В это время мы вышли из комнаты и виновато посмотрели и опустили глаза вниз:
— Простите нас. Мы больше так не будем. — пробормотала под нос Светка, а за ней и я.
— Ох, и хитрющие, как две лисы. Ну ладно выкладывайте из пакетов на стол. Потом поговорим и всё расскажите нам.- сказала тётя Люда и положив нам руки на плечи, слегка подтолкнула на кухню. Ужин прошёл нормально, и убрав всё со стола мы зашли в зал. Светкины родители нас уже ждали и хотели услышать всё от нас. Мы сели на диван и как обычно, поджав под себя ноги и свернув их калачиком, стали по очереди рассказывать. Дядя Юра и тётя Люда просто ухохатывались над нами, и вдобавок ко всему, ещё и сказали, что мы отделались лёгким испугом:
— Надо было вас посадить в это дерьмо, чтобы вы там посидели денёк другой, тогда может не стали бы приставать к прохожим.
Светка проговорилась и сказала номер телефона тёти Вали. Мы этому конечно сначала не придали никакого значения, а позднее догадались.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Нудисточки

Сообщение 05 июл 2019 06:57

Мои фантазии. Нудисточки.
Глава 3.
.
Часть 1. Родительское наказание
.

Нас ругать не стали, а иногда только посмеивались над тем, что мы понюхали дерьма. Дни летели быстро. Иногда ночью мы со Светкой вылезали через окно и голышом бродили по пустырю или на стройке, а днём отсыпались. Часто у тёти Люды на столе появлялся букет полевых цветов:
— Опять через окно лазили. Пытала нас тётя Люда.
Мы посмеивались и отвечали:
— Нет, мы ходили через двери, как все нормальные люди, просто не спится в духоте. — потом смеялись и сверкая голыми попками скрывались в своей комнате. Тётя Люда благодарила нас за красивый букет и уже не сердилась.
В конце июня у тёти Люды был день рождения, и приехали мои родители. Мы решили отметить его в узком кругу на природе. Мы со Светкой очень обрадовались. Перед самым отъездом позвонили тёте Вале и сообщили о своём приезде. Суббота прошла в полном ожидании. Мы поздравляли Светкину маму и веселились. Под вечер, скорчив невинные рожицы, мы спросили разрешения остаться здесь ещё ненадолго. Пообещали вернуться сами, как прошлый раз.
— Мало вам досталось тогда. Ещё не сидится на месте. — сказала моя мама.
Мы пообещали, что всё будет хорошо и не чего с нами не случится. Мои родители, переглянулись со Светкиными, и одобрительно кивнули:
— Хорошо. Скажите только, через, сколько дней, вас ждать хоть.
— Через пять! — радостно воскликнула Светка, и мне ничего не оставалось, как согласиться с ней.
— Ладно. Даём вам неделю на всё про всё, ну и плюс-минус пару дней, а там начнём искать. Тогда уж не обижайтесь. — сказал дядя Юра и посмотрев на всех, добавил:
— Я ничего не перепутал или вам этого мало.
Мы завизжали от радости и бросились на шею обнимать и благодарить всех по порядку. Ночь была вся в ожидании, но нам всё же удалось уснуть. Утром мы со всеми позавтракали и попросили оставить нам еды в тайнике под кустом. Затем быстро поднялись и побежали вдоль речки. Родители смотрели нам вслед, а мы им махали рукой, сверкая голыми задницами. Мы радовались и были благодарны родителям за то, что они нас понимали. Конечно, у них тоже были свои плюсы, ведь мы уже всё понимали и когда мы отсутствовали, они тоже могли в своё удовольствие отдохнуть от нас. Поэтому получив согласие, мы решили использовать его на полную.
Вскоре из-за косогора показались молодые сосёнки и узкая полоса дороги, уходящей в сторону деревни. Подойдя поближе, мы ни кого на месте не обнаружили и решили, прячась за сосёнками, подойти поближе к деревне. Нам не пришлось идти слишком далеко. Вдалеке показались две фигуры. В одной из них мы узнали тётю Валю, а кто вторая была неизвестно. Мы начали волноваться, но когда женщины подошли поближе, мы узнали в ней одну из тех двоих, которые нам попались по дороге в первый раз. Сердце заколотилось, и по коже пробежали мурашки. Что они задумали, мы не знали. Подойдя поближе, тётя Валя, видя наше волнение, успокоила нас и у нас отлегло.
— Ну-ка, ну-ка, надо ладом поглядеть на этих бесстыдниц, которые срам свой людям показывают. — сказала вторая. Её звали баба Катя.
— Это надо же такое выдумать. Голышом бродить дни напролёт.- продолжала ворчать.
Тётя Валя села рядом и начала разговор издалека:
— Ну что, понравилось в дерьме кататься? Небось, так просто бы не пришли ко мне, и звонить не стали. А самим то что, смелости не хватает? А?,- спросила с хитрецой в глазах тётя Валя и рассмеялась.
Мы немного замялись с ответом и заметив это она перешла в наступление, чтобы совсем нас ошарашить.
— Вон баба Катя сильно уж зла на вас.
— Если бы не мои болячки, то я тогда ещё вас с головой бы окунула в дерьмо, чтобы знали, как смеяться над пожилыми людьми. — продолжала ворчать баба Катя.
Мы совсем растерялись и не знали, как нам быть. Толи они разыгрывали нас, вроде бы не похоже было, толи просто решили напугать, и мы совсем было собрались извиниться и уйти обратно, может, ещё родители не уехали. Вдруг тётя Валя взяла меня за руку и встав с травы повела к реке. Баба Катя повела Светку и продолжала на неё всяко по всякому, ворчать.
Увидев большую кучу коровьего дерьма, тётя Валя посадила меня в неё:
— Ну, теперь давай сама катайся по поляне, а то хуже будет, раз сама пришла, значит, нравится.
Баба Катя проделала то же самое со Светкой и в дополнение подвела её к тому месту, где этих лепёшек было полно и почти все свежие, видать недавно табун коров на водопой приходил.
Прокатившись, раздавливая своим телом попадавшие на пути тёплые лепёшки, мы хотели встать и идти мыться, но нас вернули на место и мы снова под горку проделали этот путь. Голова кружилась, но баба Катя заставляла Светку кататься по поляне снова и снова. Для солидарности и тётя Валя тоже заставляла меня кататься. Мы стали немного хитрить и уже катались медленнее, но это не подействовало. Свежее, жидкое и кашеобразное дерьмо облепляло наше тело, попадая в самые, можно сказать, защищённые места. Где то после четвёртого круга закрываться не было смысла, и мы просто катались. Примерно через час, баба Катя сказала:
— Ну ладно, на сегодня с вас хватит. Можете отдохнуть.
Мы, со Светкой качаясь, словно пьяные, сели прямо в дерьмо и попытались открыть глаза, но не тут-то было. С волос всё текло и капало. В голове всё кружилось и казалось, что всё вокруг ходит кругом. Немного отдохнув, мы подошли к воде и отмыли сначала руки и лицо. После этого зашли в сосенки и просто решили полежать с полчасика. Сердце готово было выпрыгнуть, а внизу живота творилось непонятно что. Я уже кончила один раз, и второй уже был на подходе, но как себя довести до оргазма, вся моя промежность в дерме. Посмотрев на Светку, я увидела, что её рука уже орудует между ног, и я тоже стала играть со своей киской, не обращая внимания, что она вся в коровьем навозе. Я гладила её и играла пальчиками со своим клитором. Иногда моя рука, раздвигая половые губы, опускалась вниз до ануса. Ещё мгновение и я испытала мощный оргазм и откинув руки в стороны, развалилась на поляне, среди сосёнок.
Вскоре к нам подошли баба Катя и тётя Валя. С ними была Наталья.
— Баба Нюра вас ждёт на ферме. — сказала она, посмотрев в нашу сторону.
— Но мы ещё не вымылись, — попыталась возразить Светка.
— Ничего, она не из пугливых, — вступила в разговор баба Катя. Ведь она моя сестра, хоть и младшая.
Только теперь мы стали понимать, почему пришла баба Катя, а не Наталья. Просто они хотят нас до тошноты натыкать носом в дерьмо, чтобы мы относились уважительно к старшим.
Я поделилась своими догадками со Светкой, и мы решили пройти всё до конца и не подавать виду, что они нас испугали. Теперь уже нам ничего не страшно было, хоть куча, хоть яма с дерьмом — всё едино.
Тётя Валя сказала нам догонять их, и они все втроём пошли по дороге в сторону опушки леса. Мы со Светкой, проводя руками по волосам и по всему телу сверху вниз, чтобы стряхнуть большую часть навоза, стали догонять, прячась за сосёнки. Около забора у пустой фермы стояла пожилая женщина. Мы её сразу узнали.
— Ну что, вот и встретились голубушки. Я вас проучу пи.... сверкать, — сказала она и показала нам в направлении огромной поляны. Там сверкали в лучах солнца лужи коричнево-зелёного цвета и земля, перемешанная с коровьим навозом и мочой, представляла собой настоящее болото. Запах мы конечно не чувствовали, от нас пахло ещё хуже.
Сделав вид, что мы не поняли, что от нас хотят, мы смотрели то на бабу Нюру, то на тётю Валю.
— Если не хотите, чтобы вас увидели со стороны, то проползёте по этому загону туда и обратно, а если вам всё равно, то идите пешком, может ещё человек с десяток прибегут на вас полюбоваться. — пояснили нам.
Делать ничего не оставалось и выйдя из сосёнок мы легли в эту кашу и стали делать движения, пытаясь ползти, но у нас плохо получалось. Каша была полужидкая и скользкая и ноги не отталкивались, а скользили в разные стороны. Продвигаясь с большим трудом, где на животе, где перекатываясь и помогая друг другу отталкиваться, мы не стали искать обходных путей, потому что было бесполезно. Это не имело значения и ни как не ускоряло наше продвижение. Продвигаясь напрямик, мы иногда утопали, чуть ли не с головой, но успевали, на что-нибудь опереться. Когда половина пути в один конец была пройдена, мы услышали шум трактора, который ехал вдоль загона, буквально в сорока метрах от нас. Мы замерли и не шевелились. Всё обошлось, нас не заметили. Оказалось не так безопасно ползти. Пока мы ползли туда и обратно, нам приходилось несколько раз прятаться, в это вонючее болото, и только наши головы торчали сверху, словно болотные кочки, но мы справились. На опушке леса нас дождались Наталья и баба Нюра. Мы выглядели очень ужасно, и сильно устали.
Начинало уже смеркаться, а у нас просто не было сил идти к реке и умыть хотя бы лицо и руки, чтобы можно было спокойно дышать. Тут Светка, посмотрев на меня, а затем, повернувшись к Наталье, спрашивает:
— А где у вас тут туалет находится, я писать хочу.
Я как стояла, так и села в кучу дерьма, которое успело с меня отпасть. Наталья и баба Нюра в недоумении посмотрели на меня, и на Светку, и только потом раздался громкий хохот. Эта произнесённая фраза была такой нелепой и смешной, что я долго ещё не могла успокоиться. Светка, как стояла, так и обописалась от хохота.
Смеясь над нами и оглядываясь, женщины ушли домой. Напоследок сказали, что мыло лежит в сосёнках на берегу реки. Начинало уже темнеться, и мы пошли к реке, оставляя за собой ароматный шлейф. Забравшись в воду, отмыли первым делом волосы и лицо и заняв удобное положение стали отмокать. Течение уносило отмокшие ошмётки грязи и дерьма. Вода была такая тёплая, как парное молоко и нам не хотелось вылезать. Уже стемнело и в свете луны из воды торчали две головы. Мы сидели и болтали о прошедшем дне. Иногда тихо смеялись, чтобы не привлечь внимания. Кругом стояла такая тишина, что можно было услышать муху, если бы она пролетела. Мы ещё не решили, чем заниматься завтра, но у нас было ещё три дня и мы могли остаться здесь и делать всё что угодно, а за оставшиеся пять дней мы вполне спокойно доберёмся до дому.
Когда нам надоело сидеть в воде, отмыв руки и лицо с мылом, мы пошли чего-нибудь перекусить и потом легли спать. Утром, осмотрев пакет с едой и прочитав записку, мы нашли ещё мыло и шампунь. Родители в записке запретили приносить эти, через чур ароматные запахи, в квартиру, и тогда нам пришла новая идея. Она нас очень возбудила, и я почти сразу испытала два небольших оргазма. Мне так не терпелось претворить в действие только что созревший план. Светке тоже очень понравилось и мы по быстрому всё собрали, и побежали на ферму.
Было ещё очень рано и нам не чего было бояться. На ферме, немного осмотревшись, мы зашли прямо в пустующее в летнее время здание. Там столько было всякого дерьма и грязи. Мы начали обмазывать друг друга всем кому что понравится. Постепенно наше дурачество перешло в некое подобие борьбы. Мы барахтались и кувыркались в этой вонючей и перепревающей массе мочи и коровьего навоза. То отвращение к неприятным запахам, которое я испытывала раньше, куда то испарилось. Мне было безразлично, где я стою и в чём я сейчас вывозилась. Я поняла, что все наши отношения к окружающим и окружающему нас миру, находятся в наших головах, а не в нашем воспитании. Мы продолжали резвиться и дурачиться, проваливаясь по пояс в жидкую кашу. У Светки волосы были почти до пояса и сейчас, вывоженные в грязи, были похожи на хвост. Мои хоть и были немного короче, но тоже ничем не отличались от той каши, по которой мы ходили.
Немного устав, мы легли почти в самую жижу, и наши тела утонули в ней, лишь одни головы торчали и смотрели по сторонам. В это время проехал первый трактор в поле, и мы проводили его взглядом. Весь день, не евши, мы провалялись в этом дерьме и каждый раз возбуждались, провожая взглядом проезжающие трактора, машины и проходящих людей. Не обращая внимания на полное отсутствие гигиены, я играла со своей киской, прямо не высовываясь из дерьма, и кончила несколько раз. Светка ничего мне не говорила, да я и не настаивала, это её дело. Просто мне нравилось, и я делала.
Нас трудно было заметить, и мы себя чувствовали в безопасности. С наступлением темноты, мы снова вернулись на речку и всё повторилось. Так мы провели, исследуя залежи и отстойники на ферме, все три дня, а затем потратили почти весь день, чтобы отмыть с себя всю грязь и удалить все запахи. Домой шли уже по известному пути, и не встретили ни каких преград.
Поздно ночью или как говорят, — ранним утром, когда ещё не расцвело, мы вошли в подъезд и найдя ключ, попали в свою квартиру. Услышав шорох в коридоре, вышли дядя Юра и тётя Люда. Была суббота и поэтому они послали нас в ванну, а сами накрыли нам поесть. Между делом мы по порядку всё рассказали, лишь утаивая мелкие подробности, касающиеся личной интимности. Они тоже долго смеялись над Светкиными высказываниями, но на нас вроде бы не сердились. Мы уложились в отведённое нам время, и нас не нужно было искать.
Часть 2. Возвращение домой
.

Началась домашняя скучная жизнь. Мы так привыкли к прогулкам на свежем воздухе, что нам казалось, что дома просто душно. Мы старались выспаться днём и успеть переделать все дела, а ночью вылезали через окно и бродили по пустырю или лазили по стройке. Один раз, услышав шорохи в нашей комнате, туда вошёл дядя Юра и не застал нас там. Он просидел у окна до нашего прихода и начал нас мягко сказать, ругать:
— Вы что ещё не набегались. Когда вы успокоитесь и перестанете искать на свою жопу приключения?
Светка знала слабость отца, и повиснув у него на шее, сказала:
— Ну, папа, нам не спится и дома очень душно, вот мы и вышли прогуляться. Всё равно все спят и нас никто не увидит.
Дядя Юра успокоился и уже с улыбкой ответил:
— Ну что с вами поделаешь. Куда же вас ещё отправить. Может потом ваши мозги проветрятся, и начнут думать по другому.
— Отправь нас домой к Маринке. — ляпнула не моргая Светка.
— Пешком. — добавил её отец.
— Да, да, пешком, и обязательно голышом. — вмешалась в разговор тётя Люда.
— Вы что расшумелись такую рань. Вам что дня не хватает.
Дядя Юра всё рассказал тёте Люде и она, отправив нас спать, сказала, закрывая за собой дверь:
— Завтра утром поговорим.
Мы рассмеялись, ведь утро уже наступило, и легли спать. Проснулись от того, что тётя Люда, уронила пустую кастрюлю, и с заспанными глазами вышли посмотреть, что случилось.
— Ну что полуночницы, проснулись. Садитесь пить чай.
Мы умылись и не успев сесть за стол, как вошёл дядя Юра и сообщил нам приятную новость. От радости мы чуть не пролили кипяток на себя. Подбежав, мы повисли у него на шее и в раз со Светкой поцеловали дядю Юру в обе щёчки, а потом и тётю Люду. Они созвонились с моими родителями и договорились. Нам разрешили совершить третье путешествие, но оно было очень длинное. На машине мы всегда добирались почти около двух часов. Возвращаться из города до дому пешком, да ещё со Светкой и голышом, это было просто супер. Мы, натянув юбки и футболки, побежали в магазин за продуктами. Нужно было взять столько еды, чтобы нести было легко, и она не испортилась. Остальное мы надеялись добыть в полях и на дачах, огородах в ночное время. Июль уже подходил к концу, так что голодом мы не должны остаться. В магазинах, пока мы выбирали, что взять, и доставали с полок, на нас иногда пялились не столь многочисленные покупатели. Только потом, когда Светка увидела меня со стороны, как я достаю с верхней полки чипсы и другую подобную ерунду, она сказала:
— Маринка! У тебя вся попа* на голе, когда ты по полкам лазишь.
— Так вот почему на нас все смотрят. — ответила я. И мы стали вести себя немного осторожнее, хотя это было очень прикольно.
Возвращаясь с полными пакетами еды, я пыталась себе представить себя с голой задницей в магазине и не успев дойти до дома, кончила. От наступившей истомы, мне захотелось сесть и немного отдохнуть, что мы и сделали.
Разложив всё в два пакета, Светка сказала родителям:
— Мы уже собрались и можем ехать.
— Передавайте привет родителям. — обратились ко мне дядя Юра и тётя Люда.
— А вы, что нас не проводите. — спросила Светка.
— Машина сломалась, и ехать не на чем, а пешком вы можете хоть сейчас, хоть ночью через окно идти. Конечно, можете и через двери, если уже не стесняетесь никого.
— Окно мы за вами конечно закроем, а дверь и сами захлопните. — добавила тётя Люда.
Мы как стояли, так и сели на пол, поджав коленками подбородки. Юбка сползла, и наши попки и киски оголились и были видны всем и нам в том числе.
— Вы же не стесняетесь ходить в таком виде в магазин и демонстрировать всем, что вы ходите без нижнего белья. — продолжила тётя Люда.
— Мы забыли одеть на радостях. — сделав невинную рожицу, простонала Светка.
— Простите нас, мы так больше не будем.- подыгрывая ей, добавила я.
Мы встали и подойдя к тёте Люде, сделав ещё невиннее лица, пробормотали почти в голос:
— Пожалуйста?!
— Ну лисы, ну лисы.- сказала тётя Люда и всё объяснила.
После полуночи, когда все уже спали и в доме не горел свет в окнах, мы открыли окно и вылезли на улицу в одних кроссовках. Родители нам подали два пакета, и пожелав не пуха ни пера, закрыли окно.
Началось наше очередное приключение.
Добежав до стройплощадки, мы оглянулись и помахали дяде Юре и тёте Люде рукой. Они стояли и смотрели нам в след. Затем мы, преодолев небольшой участок, заваленный стройматериалами, пересекли дорогу и скрылись на пустыре. На душе было радостно, мы снова на свободе и нас ждут новые приключения. Сроки и время возвращения не было оговорено и нас это устраивало. Нам не нужно было торопиться и выбрав маршрут, вокруг города, мы отправились на поиск приключений.
Обходя все окраины и дачные участки, нам пришлось сделать большой крюк. Вокруг города было очень опасно двигаться днём и поэтому мы передвигались только в тёмное время суток и ранним утром, пока все ещё спали. По пути намного запаслись огурчиками с дачных участков, и молодой морковкой. У нас ушло почти трое суток на этот обходной путь, но всё прошло удачно. Рано утром мы подошли к хорошо известной нам дороге, по которой мы уже не раз ездили на машине. Сейчас мы стояли на опушке леса, совершенно голые и в руках у нас было по пакету с продуктами. Посмотрев в последний раз на виднеющийся в утреннем тумане город, мы, придерживаясь дороги, пошли вперёд. Дорогой мы болтали и не переставали быть всегда на стороже. Часто приходилось отсиживаться, чтобы пересечь открытые участки пути, и мы вспоминали прошлые истории и приключения. От этого нам становилось хорошо и мы не стесняясь, возбуждали себя, доводя до оргазма порой по несколько раз подряд. Чем-то надо было весь день заниматься.
На пятый день пути нас впервые за все путешествия застал в пути дождь. Мы нашли убежище, но оно всё равно протекало. На другой стороне поля виднелся полуразрушенный сарай, толи брошенная ферма или полевой стан. Мы решили перебраться туда и взяв пакеты, утопая в пашне, стали медленно ползти вперёд. Мы часто поскальзывались в грязи и сваливались на землю. Пока мы преодолели этот путь, нас было не узнать. Липкая грязь облепила наше тело, ноги, попки, киски и т. д.. Моросящий дождь пытался смыть, но его силы не хватало, и по нашим телам стекали грязные полосы грязи. Подставляя под поток старой крыши руки, мы пытались немного набрать в ладони воды и смыть основную грязь, но ещё больше её растирали. Идти дальше было тяжело, и мы решили здесь немного отдохнуть. Два дня мы пережидали дождь и спали на голой земле, не успев оттереть грязь, снова марались. Было довольно весело и прикольно смотреть друг на друга. Светка была такая смешная и чумазая, да и я была не лучше.
Когда перестал дождь, и немного просохла дорога, мы пошли дальше. Идти было тяжело, и мы продвигались очень медленно. Правда, у нас было одно преимущество, в поле и в лесу никого не было из-за грязной дороги, и нам нечего было опасаться.
Спустя ещё несколько дней, мы прошли почти половину пути. Наш продуктовый запас таял с каждым днём. Нести пакет становилось всё легче и легче, и мы решили запастись продуктами. По пути насобирали немного кукурузных початков и на бахчах нарвали огурчиков.
Попадавшиеся на пути деревни, приходилось обходить стороной или ждать ночи. Это всегда отнимало много времени. За время прохождения второй половины пути, нас ещё дважды заставал в пути дождь, и нам приходилось пережидать. Попытка передвигаться во время дождя ничего хорошего нам не принесла. За пару часов такого перехода мы выбились из сил и увозёкались в грязи с ног до головы. Поэтому пришлось пережидать, а чтобы было не скучно, мы развлекались, получая массу удовольствия от такого образа жизни, жаль, что это должно было скоро закончиться.
Вскоре показались окраины родного городка. Подобравшись к дому как можно ближе, мы со Светкой устроили последний привал. Съели всё что ещё оставалось и испытав массу наслаждений, доведя себя до оргазма, мы приготовились к последнему переходу. Дождавшись ночи, мы перешли речку и крадучись добрались до огородов. Оставалось перелезть через три забора, чтобы попасть в свой огород. Передохнув, и успешно преодолев последнее препятствие, мы оказались у себя во дворе. Будить родителей нам не хотелось, и мы зашли в сарай, где я обычно летом проводила время и читала книги, когда была одна. Вместе со Светкой мы рухнули на кровать и не укрываясь ни чем так и уснули. Проснулись ближе к обеду. Родители, конечно, были уже на работе. По записке в дверях мы поняли, что они нас видели и позвонят дяде Юре с тётей Людой, что у нас всё хорошо.
Первым делом мы нагрели воды в бане и привели себя в порядок. Восемнадцать дней в пути, ни разу не мылись и наши киски порядком заросли. Затем мы накинулись на еду, будь-то с голодного острова прибыли. Вечером мы сидели и рассказывали моим родителям о нашем походе и всех приключениях. Мы смеялись, и я радовалась, что мои папа и мама нас хорошо понимают. Им тоже было интересно узнать о наших приключениях и в конце разговора, когда мы уже наелись и напились, мы пошли помогать маме, всё убирать. Перед сном, отец и мама спросили нас со Светкой:
— Ну что набегались за лето.
— Я нет. — выпалила Светка.
— Тогда можешь идти домой, как и пришла.
— А можно я её провожу до города и вернусь. — встряла в разговор я со своим языком.
— Ничего себе. Им ещё мало. Готовы всю жизнь, что ли провести, болтаясь по лесам с голой жопой.- возмутился отец.
Дальше мы разговор перевели в шутку и сказали, что на этот год достаточно, надо на потом оставить. Через два дня приехали дядя Юра с тётей Людой, привезли Светке одежду и забрали её домой.
Часть 3. Подарок
.

Начался новый учебный год, по окончании которого я должна сдавать экзамены за девятый класс. Я ещё не знала, идти в десятый или в техникум сразу. Всё зависело от оценок, и я стала усиленно заниматься. Мне исполнилось шестнадцать лет осенью, но всё прошло как то скучно. Светка не смогла приехать и видя мою кислую физиономию, родители сказали:
— Если закончишь девять классов без троек, будет сюрприз.
Я не могла понять, что они задумали, и вскоре забыла об этом. Новый год я тоже провела одна вместе с родителями. Светка опять не приехала. Мы лишь иногда перезванивались. Время летело непонятно как, но экзамены приближались довольно быстро. Скоро прозвенел последний звонок и нам объявили день, когда будет первый экзамен. За две недели я сдала все экзамены на четыре и пять и за год у меня вышли точно такие же оценки. Правда, четвёрок было на две больше. Вечером мы накрыли праздничный стол в честь успешного завершения девяти классов и сдачи первых экзаменов, отец с матерью торжественно вручили мне упакованную коробочку. Мне не терпелось узнать, что там. Сперва, я подумала, что это персонально только для меня. Когда я открыла упаковку и увидела цифровую видеокамеру, я дико завизжала и бросилась благодарить родителей за подарок. Я была сама не своя от радости. Весь вечер я изучала, как работает видеокамера и пробовала снимать всякую чушь. Было интересно увидеть всё со стороны. Вместе со мной учились и мои родители. За два дня я наснимала всякой ерунды. Отец и мама много снимали меня, как я бегаю по дому и во дворе голожопая, в надежде на то, что я увидев эти кадры, может, перестану сверкать голой задницей и мне будет хоть немного стыдно. Всё оказалось наоборот. Теперь я знала, что мне нужно, и я уже твёрдо решила поступать после одиннадцати в институт, на электротехнический, чтобы быть с техникой на ты. У меня появилась новая идея, сделать интересный фильм о наших со Светкой путешествиях голышом и о многом другом. Я позвонила Светке и поделилась с ней подарком и своими новыми идеями. Она очень обрадовалась и обещала приехать ко мне через пару недель.
Мы уже наснимали достаточно часов и записали всё на диск. Вечером, папа, мама и я сели просмотреть отснятое. Я впервые себя увидела на экране голышом. Было очень здорово и прикольно смотреть на себя со стороны. Я так смеялась над собой, что на время забыла, что родители сидят рядом, и случайно в скользь проговорилась о своей идее. Мама не поняла моего бормотания и переспросила:
— Куда? Куда вы собрались со Светкой?
— Ой! Проговорилась. — проскулила я себе под нос.
— Давай, выкладывай, что опять задумали? — продолжала настаивать мама.
— Просто мы хотим со Светкой повторить наши приключения и заснять их на камеру. — открыла я все планы перед родителями.
— А что, идея не плохая. Потом есть что вспомнить будет и детям показать. — рассмеялся отец.
— Ну они же опять в разное дерьмо полезут, да ещё и снимать будут. — продолжала возражать мама.
— Ну это же очень прикольно! — попыталась я отстоять своё.
Мама махнула рукой и ответила, уходя на кухню, где давно уже вскипел чайник:
— Делайте что хотите. Мне уже всё равно. Ты теперь большая и сама можешь распоряжаться своей судьбой.
— Мамочка не волнуйся за нас. Всё будет хорошо.- попыталась я её успокоить.
Мы вместе вошли на кухню, и я стала помогать наливать чай. Отец сидел на диване и смотрел отснятые кадры.
Через две недели приехали Светка и её родители. Они попросили нас немного погулять во дворе, а сами устроили семейный совет с просмотром отснятых кадров. Мы сидели под крышей и обсуждали все нюансы предстоящих каникул. Мы предполагали, что когда то родители перестанут спокойно относиться к нашим похождениям и могут выдвинуть новые условия, ведь мы уже становились взрослыми, хоть и вели себя как малые дети.
Вскоре нас пригласили в дом и мы, как провинившиеся, сели на диван, прикрыв руками низ живота, и виновато стали смотреть то на одних, то на других родителей. Первым эту паузу нарушил дядя Юра:
— Мы, конечно, можем вам запретить, но это не решит проблемы. Делайте что хотите, но чтобы не было потом проблем. Понятно.
— Марина! Мы надеемся, что ты старше нашей шалопайки и будешь принимать правильные решения и не подвергать опасности ни себя ни Свету. — высказала своё мнение тётя Люда.
Мои родители молчали, но потом мама сказала:
— Если понадобится наша помощь, обращайтесь. Всегда будем рады помочь. Только без самодеятельности. Договорились?
Мы немного повеселели и пообещали вести себя хорошо. Дальше было много советов и высказываний по поводу моего первого опыта в съёмках.
Перед отъездом дядя Юра и тётя Люда расспросили нас о планах на лето и не нужна ли наша помощь. Мы со Светкой думали недолго и попросили, куда-нибудь нас отвезти. Родители посмотрели на нас и ничего не сказав, рассмеялись.
Через полчаса подошёл мой отец и сказал:
— Собирайтесь. Берите что надо и в машину.
Два раза нам повторять не надо было, и через пять минут мы уже сидели на заднем сидении. В одном пакете было немного еды, а в другом лежала видеокамера, завёрнутая в чехол.
Тётя Люда вышла во двор и увидела нас в машине.
— Они уже в машине сидят, а мы их дома ищем. — сказала она.
— Ну вертихвостки. То ли у вас шило в заднице. Не сидится же вам на месте. — добавил мой отец.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Нудисточки

Сообщение 05 июл 2019 06:57

Мои фантазии. Нудисточки.
Глава 4.
.
Часть 1. Возвращение в город
.

Мы отъехали от города, и машина нас понесла вперёд, навстречу чему-то новому. Нам хотелось отснять как можно больше кадров, а так же и себя в различных ситуациях. Не доезжая половины пути, Светка попросила отца остановиться. Когда машина затормозила, Светка сказала:
— Всё, мы приехали. Не забудьте оставить ключ на месте, где то недели через три.
— Вы же хотели вроде бы идти в обратную сторону? — спросила тётя Люда.
— Мы дорогой передумали. По правой стороне мы ещё не ходили и тут наверное много интересного. — ответила Светка.
Мы все вышли из машины, и направились вглубь леса. Взяв в руки пакеты и отдав одежду тёте Люде, мы попрощались и пошли по лесу, вдоль дороги. Не успев сделать ещё и десяти шагов, нас остановил Светкин отец:
— Давайте я вас немного поснимаю, то есть начало вашего путешествия.
Отдав камеру, мы стали разыгрывать сцену прощания и медленно уходить в лес, постоянно оборачиваясь и махая на прощание рукой. После того, как всё это было снято, мы взяли камеру и продолжили свой путь. Дядя Юра и тётя Люда сели и уехали, пообещав предупредить моих родителей, что мы изменили направление путешествия. Всю дорогу, сколько нам позволила возможность, мы снимали друг дружку в разных ракурсах. Иногда ставили камеру на пенёк и позировали вместе. Дважды попали под дождь и не упустили случая ползать и кататься по грязи поодиночке, и вместе и всё это снять. Это были почти самые прикольные кадры. Нам не хватало третьего человека, чтобы снимать нас вместе, в разной природной среде, где нельзя поставить камеру на пенёк. Мы пропустили много моментов, и нам было очень жаль.
Когда ложились отдыхать где-нибудь в поле, мы много обсуждали, что бы ещё снять и пришли к единому мнению. Надо просить наших родителей, чтобы они нас поснимали. Как это сказать, мы не знали, и оставалось одно, чтобы наши съёмки понравились им, а уж потом предложить свои идеи. Когда сели аккумуляторы у камеры, вторую половину пути мы тащили её, как ненужный груз. Это тоже вызвало неудобство при продолжительном путешествии.
В город мы пришли без приключений и раньше намеченного времени. Нам пришлось две ночи проверять тайник с ключом, и только на третью ночь мы попали в квартиру.
Отмывшись и дождавшись вечером с работы Светкиных родителей, мы вместе смотрели наши приключения. Было очень здорово и прикольно. Родители в наш адрес ничего не говорили и лишь в конце, когда всё закончилось, сказали:
— Почему мало наснимали?
— Аккумулятор сел, а заряжать сами понимаете негде, вот и таскались зря. — как бы упрекая, возразила отцу Светка.
— Ладно не расстраивайтесь, в другой раз чего-нибудь придумаем.- пытаясь её успокоить, сказал дядя Юра.
— А что ещё было что интересное. —не скрывая любопытства, спросила тётя Люда.
Тут Светку понесло. Она рассказала много всяких ситуаций, которые можно было бы снять, но мы же сами это не можем сделать без посторонней помощи, и посмотрела на своих родителей.
Минутная пауза, казалось, длилась целую вечность, и тут отец заявил:
— Если вы будете не против, то мы можем помочь снимать.
Мы обрадовались и поблагодарили обоих. Потом Светка проговорилась, что видели за лесом какой-то животноводческий комплекс, и опустила глаза, прикусив язык. Я переводила свой взгляд с её на её родителей и не понимала, что она задумала. Дядя Юра догадался и спросил:
— Что задумала лиса, давай признавайся? Маринка и то не понимает, что ты затеяла?
— Хотелось бы и там немного по сниматься. — чуть ли не под нос пробормотала Светка, понимая что у неё на этот момент нет союзников и села на диван, поджав ноги, как ребёнок.
— Что давно дерьма не нюхала? — полусерьёзно спросила тётя Люда.
— Хочется посмотреть на это всё на экране. Интересно как это выглядит со стороны. Мы же себя не видим. — попыталась объяснить Светка и это ей удалось.
До конца июля, мы ещё много раз выходили на окраину города и найдя укромное место снимали минуту за минутой, час за часом. У нас уже накопилось много материалу, и мы всё это записали на два диска, сделав копию себе и Светке.
Часть 2. На комплексе
.

В начале августа, Светкины родители предложили нам свою помощь, и мы поехали к нам домой. По пути заезжали в разные места и делали интересные кадры. Теперь мы позировали вдвоём и нам это очень нравилось. Дядя Юра с удовольствием снимал, иногда отдавая камеру тёте Люде. Мы были уверены в том, что когда наши родители находятся на природе одни, то они тоже не упускают такой возможности — побыть голыми и позагорать. Это всё, домыслы, а главное нас ждало впереди.
Свернув на просёлочную дорогу, мы подъехали к животноводческому комплексу. От его вида у нас загорелись глаза и мы стали перешёптываться со Светкой. Её родители уловили нашу реакцию и сделали нам фантастическое предложение, которое их ни к чему не обязывало:
— Если вы хотите остаться здесь, то можете вылезать из машины. Только одно условие, чтобы через две недели были дома. Согласны? — строго спросил дядя Юра.
Мы обрадовались и перегнувшись через переднее сиденье, обняли и поцеловали Светкиных родителей. Я попросила, чтобы они успокоили моих предков, и что у нас всё будет нормально. До моего городка было идти недалеко, всего два, три дня пути и то не торопясь.
Выскочив из машины, мы сняли свои шмотки, и бросили на заднее сиденье и уже собрались идти в лес, как тётя Люда нас остановила:
— Пакет с едой в багажнике возьмите, а то с голоду помрёте. — и рассмеялась, глядя на наши стройные обнажённые фигурки.
Дядя Юра в это время всё снимал на камеру, для истории.
Взяв пакет, мы пошли по лесу в обход к задней части комплекса, чтобы оценить обстановку. По дороге нам попалась немолодая, но довольно крепкая женщина. Она увидела нас голыми и сразу проявила какую-то агрессивность. Хорошо, что мы успели в лесу спрятать пакет, а то тут бы всё и потеряли. Женщина изловчилась и схватила меня за руку. Сопротивляться было бесполезно. У неё сила была, как у настоящего мужика и её рука сжимала меня за запястье, как будь-то клещами.
— Вам что, в городе делать нечего. Понаехали тут. Ходите, голыми попа* сверкаете. Наших мужиков от работы отвлекаете. Две недели назад какие-то бегали тут. Может это вы? А ну отвечать, когда с вами старшие разговаривают. — ворчала на нас эта женщина.
— Нет. Мы не виноваты. Мы ни кого не хотим отвлекать от работы. Нам никто не нужен. Мы просто так.-пытались мы оправдать себя.
Но эта грозная женщина не хотела нас и слушать, держа крепко за руку.
— Ну что в милицию вас тащить или в дерьмо натыкать, чтобы знали на будущее.
Мы переглянулись и сделав жалостливый вид, опустили вниз глаза и ответили:
— Нас в милицию нельзя. Родители будут сильно ругать и больше не отпустят в поход. Мы согласны на всё, только не в милицию, да и одежды у нас рядом нет.
— А где она у вас? — спросила женщина.
— В лесу спрятана. — ответила Светка.
— И вы в таком виде разгуливаете? — удивлённым голосом спросила женщина.
— Да. — подтвердила я.
— Ну тогда сама судьба вас ко мне привела. Я сама вас проучу, без родителей и милиции. Она взяла крепче меня за руку и протянула руку Светке. Нам ничего не оставалось, как подчиняться и мы пошли за ней.
Тётя Надя, как мы уже узнали её звать, подвела нас к высокому забору из металлической сетки. Раздвинув её на стыке, протолкнула вперёд меня, а затем пролезла сама и затянула за собой Светку, не выпуская из рук. Перед нами открылась довольно большая площадь, на которой недавно ходили коровы или телята. Вся земля была перемешана с навозом, коровьей мочой и стояли лужи после недавнего дождя. Короче всё это было похоже на непролазную грязь с довольно неприятным ароматом. Тётя Надя подтолкнула нас вперёд и властным голосом сказала:
— Вперёд. Встретимся на другой стороне.
Мы стали нерешительно делать первые шаги. Кое-где проваливались по щиколотку, а где почти по колено. Первой, не выдержав равновесие, упала Светка, погрузив свои руки в это дерьмо по локоть, и немного коснулась грудью. Когда она встала, то весь низ живота, ноги и грудь были в навозе и грязи. Повернув голову и заглядевшись на неё, я боком шлёпнулась в самую лужу. Тётя Надя смотрела на нас и смеялась приговаривая:
— Я вас научу уважать старших. Всю дурь из вас вышибу.
Постоянно падая, мы продвигались вперёд. Примерно на середине пути, мы уже выбились из сил и не обращая внимания на тётю Надю, сели в вонючую жижу, погрузившись в неё по самую грудь. Как только коровы тут ходили — подумали мы тогда. Если смотреть со стороны, то каждая из нас были похожи на большую какашку, которая ещё и передвигалась. Нас это сравнение рассмешило, и тётя Надя услышала это, но сказать нам ничего не успела. К ней в это время подошёл пожилой мужчина и женщина и о чём-то с ней заговорили. Через минуту они направили свой взгляд в нашу сторону. Потом они ещё болтали несколько минут, не отводя от нас взгляд, и ушли.
— Ну что расселись. Выползайте скорее, а то кто-нибудь ещё нагрянет из любопытства на вас посмотреть.
Мы стали поторапливаться, но ничего не получалось. Как бы мы не торопились, но нам не удалось сделать это быстро и в конце пути нас заметили проходящие мимо две женщины, примерно такого же возраста, как моя мама. Они остановились напротив нас метрах в десяти и стали стыдить, как только могли, а затем ушли.
Когда мы почувствовали под ногами твёрдую землю, облегчённо вздохнули. Подошла тётя Надя и поторопила укрыться в здании фермы. Летом она пустовала. Велела нас подождать её и куда-то исчезла. Появившись через полчаса, она держала в руках батон хлеба и молоко, а в другой руке какие-то тряпки. Она помогла стереть большую грязь и накормила нас из своих рук, а затем завела в небольшую комнату, где полно было соломы, и оставила на ночь. Всё это она объяснила тем, чтобы нас никто не обидел ночью в лесу. Уходя, она закрыла за собой дверь.
Ночь прошла спокойно, а на утро к нам пришла тётя Надя и те двое: мужчина и женщина, с которыми она разговаривала, когда мы ползали по дерьму.
— Ну что пойдем? — спросил мужчина.
Нас это насторожило, и Светка выдала:
— Нет. Мы лучше здесь останемся.
— Понравилось значит.- добавила его спутница и повернулась к тёте Наде.
— Делайте с ними что хотите, раз им это понравилось. Пусть хлебнут дерьма по самое...
Проговорив эти слова, она ещё раз окинула нас взглядом, и они ушли.
— Кто это? — спросила я.
— Управляющий комплекса и главный зоотехник. — сказала тётя Надя.
Немного помолчав, она добавила:
— Ну что мне теперь с вами делать?
— Выполнять распоряжение начальства. — сказала я и мы засмеялись.
— А вы на меня не обидитесь?
— Нет. Если будем обижаться, то скажем. — ответила Светка.
После этого началась наша недолгая жизнь на комплексе. Мы столько перетерпели, что вспоминаем об этом, по сей день, как самое яркое событие в наших приключениях.
Тётя Надя нас кормила из своих рук, потому что отмываться нам было негде, да и мы особо не настаивали. Нам хотелось побыть в этом облике как можно дольше, ну на сколько хватит сил. Сама же тётя Надя к нам стала относиться добрее, но продолжала толкать нас в такое дерьмо, что во сне не приснится. На второй день про нас уже знали несколько человек, и всем было интересно посмотреть, как две городские девушки купаются в коровьем навозе. Они приходили, и глазели на нас. Мы старались не обращать на них внимания и выполняли всё, что скажет тётя Надя. За три дня мы пролазили все самые грязные уголки на комплексе, и работники смотрели на нас, как на....
Вскоре стали поступать советы и мы покорно исполняли всё то, что нам скажут. Мы ползали по свежему коровьему дерьму и эмитировали борьбу, стараясь, перевалять друг дружку, на глазах у любопытных, как можно сильнее. Катались на транспортёре, и падали с него в кучу свежего, ещё парящего навоза. Куча постепенно росла и мы погружались в неё всё глубже, иногда погружались с головой, если неудачно падали.
На четвёртый день, тётя Надя, вечером, завела нас вовнутрь фермы, где проходила дойка коров, и предложила по наущению других, вымыться тёплой мочой. Мы стали ходить по проходу и смотреть, какая корова приготовилась, как сказать пописать. Это было видно сразу по выгнутой спине. Подойдя сзади, подставляли руки и накопившуюся в ладонях мочу, растирали по лицу. Было неудобно и много мочи проливалось мимо. Я быстро сообразила и увидев бурёнку, готовую вот-вот пролить желтоватую влагу, быстро легла на транспортёр, и подставив своё лицо. Мощный поток полился на меня, и я чуть не захлебнулась, успев сделать пару глотков. Моё лицо, волосы и грудь были мокрыми от мочи. Увидев это, Светка тоже попробовала так же. Присутствующие рабочие: пять доярок и два скотника и тётя Надя смотрели на нас, широко открыв глаза. При таком способе умываться, нас ждала ещё одна неприятность. Одна из коров вместе с мощным потоком мочи, вывалила ещё кучу тёплого навоза, которое стало растекаться по лицу, волосам — если их в то время так можно было назвать и по груди. Мне нечем было дышать и стараясь стереть эту зеленоватую кашицу с лица, я всё же получила небольшую порцию на язык и долго потом плевалась. Мне было это противно и от одной мысли меня чуть не стошнило. Я испытала это сама и ничего не могла с этим поделать, да и если разобраться то это всего лишь переваренная трава и всё, хотя поняв, откуда она выпала, становится не по себе. Такое наше поведение ввело в шок наблюдавших за нами работников фермы, и лишь голос зоотехника разогнал их по рабочим местам. Тут же он включил транспортёр и мы со Светкой лёжа не ленте, выехали на улицу и плюхнулись в кучу навоза, который убирался с фермы, погрузившись в неё с головой.
За неделю пребывания на ферме, нас неоднократно клали на транспортёр, и включив его сваливали в кучу и мы проваливались всякий раз по разному. Всё зависело от того как мы падали, а так же ещё и как ложились головой вперёд или назад. Точно не могу сказать, сколько человек нас видело, но могу сказать уверенно, не менее трёх десятков. Под конец, когда на нас уже многие перестали обращать внимания, двое ребят посадив меня в носилки в виде короба, вынесли за пределы комплекса и вывалили о огромную длинную яму, куда вывозили все отходы для перегнивания. Яма была свежая, и навоза было примерно по пояс. Следом принесли Светку, и мы вдвоём потащились по этой канаве по всей её длине, чтобы выбраться по пологому спуску, где когда-то заезжал трактор. Когда мы выбрались наверх, то нас вообще нельзя было различить, на кого мы были похожи. Просто две шевелящиеся кучи навоза. Около берёзы сидела тётя Надя с пакетом. Она отдала нам еду и объяснила, как добраться до первого водоёма.
Подцепив пакет с помощью палки, мы попрощались и стали удаляться от комплекса. Мы знали, что нашей выходкой были многие недовольны и наши сверстники и сверстницы хотели как-то поквитаться с нами. За лесочком показалась водная гладь, и мы поспешили. Оставив пакет в траве, мы залезли в воду и несколько часов не вылезали. Когда наши туловища приобрели человеческий облик, хоть и воняли здорово, мы пошли искать свой, ранее оставленный пакет. Часть продуктов, конечно, пришлось выкинуть, но на низу лежал большой бутыль шампуня и два куска мыла. Мы очень обрадовались и мысленно поблагодарили наших родителей, что предусмотрели это.
Двигаться к дороге мы решили в обход комплекса, чтобы не столкнуться с местным населением. Оказалось, тётя Надя была права. Спрятавшись в небольшом лесочке посреди поля, мы стали ждать ночи, чтобы перейти на другую сторону. Вскоре со стороны комплекса мы услышали рёв мотоциклов и два белых жигулёнка. Там и там было полно молодёжи, которые, вертели головами по сторонам, как бы кого-то искали. Светка сказала:
— Наверное, нас ищут. Интересно что бы они с нами делать стали, если бы нашли.
— Ну, обниматься бы точно не захотели.
— А зачем мы им такие сдались. — продолжала рассуждать Светка.
— Они нас не видели. Вот и решили на последок посмотреть и убедиться в правдивости слухов. Может покормить нас захотели ещё. — попыталась я втолковать ей.
Где то через пару часов, уже темнело, они проехали обратно. Ночью мы перешли дорогу и постарались отойти как можно дальше. Под утро нашли водоём с чистой водой и принялись себя приводить в порядок. За небольшой промежуток времени, мы, стоя под лучами восходящего солнца и сушили свои волосы. Бутылка из-под шампуня, валялась пустой, а мыла и след простыл.
За три дня, мы не торопясь, добрались до моего дома, и ночью, преодолев забор, попали во двор. Забравшись в сарай, мы крепко уснули. Приведя утром себя в порядок, мы к приходу родителей с работы, накрыли стол и сделали вкусный ужин. Весь вечер болтали о наших приключениях и смеялись сами над собой.
Вечером мы переписали запись на компьютер и сели смотреть. Вначале было прикольно и интересно, но когда началось наше приключение на комплексе, мы пришли в ужас. Мы не знали, что Светкин отец вернулся и снимал нас издалека, прячась за деревьями. Мои родители смотрели как-то спокойно, и я поняла, что они это всё видели. Нам стало легче, и мы смеялись все вместе. Через три дня Светка уехала. Скоро новый учебный год. У меня он был последний, т. е. одиннадцатый класс. Там экзамены и поступление в институт. У Светки тоже были экзамены после девятого, так что нам было не до приключений.
Часть 3. Зимние каникулы
.

Половина учебного года пролетела незаметно. Мы были полностью погружены в зубрёжку, чтобы хорошо подготовиться к экзаменам. Иной раз так забывались, что Светка чуть пару раз голая не вышла на лестничную площадку за почтой, да и я на далеко от неё ушла. Как была голышом с книгой в руке, так и взяв пакет и деньги пошла в магазин. Хорошо мама на пороге остановила, а то точно бы на улицу средь бела дня вылетела бы. Вот канфуз то получился бы.
В новогодние каникулы к нам приехали дядя Юра и тётя Люда со Светкой. Мы решили немного расслабиться и передохнуть от зубрёжки. Надев сапожки и шубки на голое тело, и натянув на голову вязаные шапочки, мы решили побродить по городу. На улице минус десять, и прохладный зимний ветерок, залетая под подол, освежал бёдра, живот и добирался до груди. Было так здорово и меня всё это сильно возбуждало. Всего лишь небольшой участок выше колена привлекал внимание встречных прохожих. Они не знали, что под шубкой скрывается нечто более интересное их взору и нас это ещё больше заводило.
Оказавшись на пустынной улице, я прошла пару кварталов вперёд и повернула обратно. Кругом ни души. Светка стояла и смотрела на меня, держа наготове камеру. Расстегнув пуговицы и опустив руки вниз, я пошла ей навстречу. Полы шубки при каждом шаге разлетались в разные стороны, и моё тело оголялось, представ перед камерой в очень интересном ракурсе. По внутренней стороне бёдер уже текли тонкие струйки от сильного перевозбуждения. С каждым шагом наступал пик, и я сильно-сильно напряглась и простонала. Такого оргазма я давно не испытывала. Мне было всё равно, заметят меня или нет. Всё было как в тумане. Я чуть не упала на тротуар, но всё же удержалась, прислонившись к стене дома.
— Ну, ты и даёшь. Ничего себе кадры получились. — сказала Светка при моём приближении.
— Теперь я также попробую. — продолжила она.
Я всё ещё не отошла от экстаза и молчала. Немного погодя, я пришла в себя, и мы перешли на другую улицу, в целях безопасности. Вдруг нас кто-нибудь из окна видел.
Светка проделала то же самое, и со стороны на это смотреть было ещё прекраснее. Её стройная, хрупкая фигурка обнажалась при каждом шаге. Чисто выбритый низ живота и маленькие грудки сверкали в лучах зимнего солнца. Её выражение лица менялось, и я поняла, что ей тоже хорошо. Я готова была снова кончить, но сдержалась. Боялась выронить камеру из рук.
Весь день мы бродили по улочкам, бороздя окраины города и пустынные бульвары и переулки. Мы снимали друг дружку, и на одной из улочек, когда Светка снимала меня, из-за угла дома вышла молодая женщина с ребёнком на санках. Увидев меня и моё полуобнажённое тело, она немного опешила, но когда заметила Светку на другой стороне улицы с камерой в руке, улыбнулась и пошла по своим делам. Иногда она оглядывалась то на меня, то на Светку и на её лице светилась улыбка, или усмешка. Это было нечто. Я не смогла сдержаться и от наступившей истомы чуть не рухнула в снег.
Мы изменили свою тактику и стали выискивать случайных прохожих и как бы случайно, демонстрировать своё обнажённое тело. Я снимала Светку, а она меня. Мы не заметили, как начало смеркаться и сев в автобус, поехали домой. Уставшие и голодные, мы ввалились в коридор и скинув шубки, рухнули на скамейку, которая стояла у дверей. Наше тело раскраснелось от мороза, хоть и небольшого. Родители уже начинали беспокоиться, но увидев нас, облегчённо вздохнули.
Стол уже был накрыт, и все ждали наступления Нового года. Сев за стол, мы проводили старый и с боем курантов встретили новый год. Чуть позже решили просмотреть, что мы за день успели отснять. Все были в шоке. Даже наши отцы, прихватив с собой закуску и пиво, пришли в нашу комнату. Позже мы ещё много снимали таких сюжетов и нам помогали наши родители, исполняя роль массовки и операторов. Получилось здорово и каждый раз, когда я смотрела это, то сильно возбуждалась, но всё хорошее быстро кончается и каникулы тоже подошли к концу. Светка уехали, и я опять осталась со своими учебниками.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Нудисточки

Сообщение 05 июл 2019 06:58

Мои фантазии. Нудисточки.
Глава 5.
.
Часть 1. Институт и жизнь со Светкой
.

Успешно сдав экзамены и получив аттестат, я стала готовиться к поступлению в институт. Дядя Юра предложили мне жить на период учёбы у них, и я с радостью согласилась. Светка тоже сдала экзамены хорошо и сейчас отдыхала. Она старалась мне не мешать, но не всегда это получалось. Я была тоже не каменная, и её обнажённый вид не давал мне сосредоточиться. Мы начинали баловаться и бегать друг за другом по комнатам, тем самым немного расслаблялись.
Сдав документы, и успешно сдав все вступительные экзамены, я поступила и была на седьмом небе от счастья. Пять лет мы со Светкой будем вместе жить, и откалывать всякие причудливые номера. Наши родители знали, что когда мы вместе, то они за нас спокойны. Мы могли постоять друг за друга, но и могли такое вычудить, хоть стой, хоть падай.
Через неделю приехали мои родители, и мы решили устроить выезд на природу в честь успешного окончания учебного года и моего поступления в институт.
Прибыв на наше излюбленное место, мы разместились по удобнее, и устроили небольшую пирушку. Потом мы со Светкой решили прогуляться и сверкая голыми попками потихоньку удалились. Дядя Юра взяв камеру, решил последить за нами, и немного поснимать. Мы, ничего не подозревая, пошли в том направлении, где ни разу ещё не были.
Вскоре показались какие-то строения, и мы увидели двухэтажное здание, утопающее в зелени дубовой рощи. Кругом были зелёные насаждения, представляющие собой живую изгородь. Прилегающее рядом поле было засеяно пшеницей, а вторая его половина подсолнухом. Их огромные шляпы представляли собой ярко-жёлтые маленькие солнышки, и казалось от их цвета ещё светлее. Проходящая рядом дорога была не очень гладкой, и видно было, что по ней очень редко ездили машины.
Мы медленно шли по этой дороге и смотрели по сторонам. Вдруг из-за деревьев, со стороны интерната, вышли и направились в нашу сторону пожилые мужчина и женщина. Их глаза были широко раскрыты от удивления и бегали то вверх, то вниз, осматривая наши обнажённые фигурки. Мы не обращали на них внимания и проходя мимо, лишь искоса посмотрели им вслед. Я всей спиной чувствовала их взгляд на себе, как они осматривали мою спину и попку, и стала в такт шага немного вилять. От этого я испытала такой кайф, что готова была ходить тут с утра до вечера и постоянно ощущать на себе это, доселе непонятное мне ощущение.
Пройдя вокруг интерната сначала в одну, а потом в другую сторону, мы вернулись к родителям и всё рассказали. Не поверив нам, они решили проверить всё нами сказанное и снова потащили нас туда. Разыграв случайных прохожих, мы вышли навстречу очередным жителям этого интерната. Ощущение, как у нас, так и у них были такие же. Две пожилых женщины и дедок, осмотрели нас с ног до головы и только покачали головой, не сказав ни слова. Когда им на пути попались моя мама и тётя Люда с дядёй Юрой, они выдали им всё, что думали о нас. Мой отец в это время всё снимал из-за деревьев на камеру. Повторив это несколько раз и всё в разных ситуациях, мы вернулись на берег реки. Ночь прошла спокойно, но я долго не могла уснуть. В моей голове постоянно вертелись недавние события, и я была сильно возбуждена. Светка, уже, наверное, видела седьмой сон, и я опустила руку между ног. Понадобилось несколько секунд, чтобы испытать сильный оргазм. Вскоре я тоже задремала.
Утром я проснулась от разговора родителей. Они обсуждали вчерашний день, и каждый хотел внести в это свою лепту. Когда я вышла из палатки, они замолчали. За завтраком они сами предложили разыграть ещё несколько эпизодов, и мы с радостью согласились. Это было очень забавно, да и пенсионерам, отдыхающим или живущим в интернате, хоть какое-то развлечение. Во время съёмок нам даже удалось поговорить и поспорить с двумя дедками, и одной бабулькой.
К вечеру мы были уже дома, и мои родители уехали, оставив немного денег на покупку необходимого. Одежда у меня была и в новых вещах я пока не нуждалась. Несколько дней мы со Светкой, надев на голое тело футболки, и короткие джинсовые юбочки, бегали по магазинам, покупая разные принадлежности, необходимые для занятий.
Учиться было гораздо тяжелее, чем в школе. Задавали очень много и на личную жизнь времени почти не оставалось. Единственное, что я могла себе позволить, так это ходить по квартире голышом. Иногда я и про это забывала. Светке было скучно со мной, но она не мешала мне учиться, даже сама стала лучше заниматься. Она тоже хотела после школы поступать в этот же институт.
Светкины родители сначала сомневались, что из нашего совместного проживания может что-нибудь получиться хорошее. Они думали, что мы будем больше времени уделять увлечению или как сказать «ХОББИ», ходить голышом, но всё же решили попробовать. Когда они увидели наше отношение к учёбе, обрадовались, что их опасение не оправдалось. Понимая нас, они иногда в праздники, или длинные выходные, устраивали нам выезд на природу, независимо от погоды. Мы были очень рады и благодарны им. Не обращая внимания на снег и холод, мы кувыркались в сугробах и бегали по лесу голышом, утопая по пояс в снегу. Затем мы пили горячий чай и смеялись, обсуждая друг дружку.
Этот год пролетел незаметно. Мы были полностью загружены учёбой и не заметили, как пришла весна. На занятия я всегда одевалась прилично, чтобы не вызывать косых взглядов в свой адрес. Появилось много друзей и подруг. Летом ни у меня, ни у Светки не было ни каких важных дел и мы после последнего звонка стали раздумывать, как его провести. Идея пришла со стороны, от родителей. Они решили помочь нам решить её, так как у нас был очень тяжёлый учебный год. Зимой мы купили ещё один блок питания для камеры и теперь могли снимать без проблем около десяти часов. Узнав, что нам хотят устроить поход вдоль по реке, мы очень обрадовались и накинулись на тётю Люду и дядю Юру, чуть не свалив их с ног. Мне было почти девятнадцать, а Светке исполнилось недавно семнадцать, да и весили мы не то что два-три года назад, когда были худенькими.
Подготовившись к походу, мы стали ждать приезда моих родителей. Я помню, они ещё лет десять назад говорили, вот бы в поход к истоку реки сходить. Возможно, это их мечта была, и сейчас они решили её осуществить.
Часть 2. В поход или новые амазонки
.

Через неделю приехали мои родители и на другой день мы рано утром выехали к истоку реки. Мы сидели и смотрели по сторонам. Кругом было так красиво и зелено, что хотелось выскочить из машины и бежать за ней по сочной, не успевшей ещё сгореть под палящим солнцем, траве. Ехать было далеко и через два часа мы устроили небольшой привал, съехав с дороги в лес. Отдохнув, мы поехали дальше и уже часа через полтора увидели надпись «КЛЮЧИ» и свернули с трассы. Минут через десять дорога уткнулась в небольшой ручей, где уже стояло две машины. Отъехав подальше, мы нашли красивую поляну залитую солнцем, а рядом протекал узкий ручей. Его извилистое русло как бы разрывало траву и несло вырывающиеся из земли воды вдаль.
Нам очень понравилось это место, и мы решили здесь устроить свой лагерь. Обследовав прилегающую местность, мы со Светкой решили раздеться и бегать голышом. Родители поставили палатки и занялись обустройством лагеря. Мы, в свою очередь, взяв камеру, решили пройти вдоль ручья. Местность была очень красивая и своеобразная. Неровный ландшафт придавал ей ещё больше девственности и нам казалось, что мы попали в другой мир «Мир прекрасного и неизведанного».
За две ночёвки, мы обследовали вкруг лагеря почти каждый куст и знали где и что находится. Много снимали и нас родители тоже снимали на камеру в разных ситуациях и ракурсах. Всё было здорово, но нужно было собираться уезжать и мы со Светкой скисли. Было понятно, что так далеко за нами родители не будут кататься, ведь сюда мы ехали больше трёх часов, и расстроившись, с кислой миной на лице, стали складывать свои вещи, чтобы ехать домой. Мой отец спросил:
— Что, такие кислые рожи, сделали? Веселей давайте.
— Да им ехать не хочется. — добавила моя мама.
— Ну тогда всё понятно. — вмешалась тётя Люда.
— А вас никто и не собирается везти обратно. Мы зря что ли ехали такую даль, чтобы потом вас обратно везти. — ответил мой отец.
Мы вообще ничего не понимали и стояли с вещами около машины и не знали, что нам делать и вообще что они имеют в виду.
— Вы что не поняли? — спросил дядя Юра.
— Мы вас обратно не повезём и оставляем здесь. — продолжил после небольшой паузы.
Мы не знали, то ли это шутка, то ли правда они решили нас оставить здесь. Тут подошла Светкина мама и положив руки нам на плечи, сказала:
— Если вы не хотите возвращаться домой пешком, то помогайте собирать вещи и одевайтесь, а если остаётесь, то берите два пакета с продуктами, а одежду на своё усмотрение.
Теперь нам стало всё понятно. Нам выпал счастливый случай, совершить поход вдоль по реке с небольшим запасом продуктов. Расстояние было конечно для нас огромное, и мы немного испугались, но не подавали виду. Поставив к дереву два пакета, мы помогли остальное уложить в машину. Одежду мы на отрез, брать отказались:
— Так привычнее. — сказала я.
Светка со мной была полностью согласна. На прощанье отец показал мне карту области, где хорошо была видна наша река. Затем он подал на всякий случай, чтобы сориентироваться, список деревень, которые нам должны были попасть на пути. Мы поблагодарили всех и они уехали. Камеру, как лишний груз, мы брать не стали, да и батареи сели за двое суток. Единственное, что мы не спросили или родители в спешке не сказали, через, сколько дней, нам вернуться нужно было. Немного посидев, мы взяли провиант и стали спускаться вниз по реке.
Мы решили так, раз нам время возвращения не уточнили, то всё лето было наше. Мы спокойно могли идти вдоль реки в течении двух с половиной месяцев, чтобы успеть как раз к занятиям и мы не стали торопиться.
Несколько дней мы шли, предпринимая все меры предосторожности. На глаза не попадались ни кому, за исключением тех, кто не мог нам причинить вреда, это пожилые женщины и старички, а также наши сверстницы и чуть старше, которые в это время собирали ягоды и первые грибы в лесу. Работающих на поле механизаторов и бригады лесорубов обходили стороной. Ну, в общем, было очень здорово, пока чуть не нарвались на одну девчонку с бабушкой. Хорошо, что я успела её во время разглядеть. Она училась со мной в институте, только на другом факультете. Если бы она меня увидела и хуже того узнала, то весь институт смеялся бы надо мной. Дальше мы стали и тут вести себя осторожнее и всё шло хорошо.
Спустя ещё несколько дней, мы уже не помнили какое сегодня число и где примерно находимся. Из семнадцати деревень в списке, который дал мне отец, мы прошли только четыре. Река сильно петляла, и поэтому расстояние до дома было гораздо длиннее, чем по дороге. Мы держались вблизи реки «Уй», а спать на ночь забирались в поле, чтобы рано утром за нас никто случайно не запнулся. В один прекрасный вечер, когда начинало уже темнеться, мы забрели в поле засеянное овсом и от усталости рухнули на смятую траву и овёс. Устроившись по удобнее, мы крепко заснули. Разбудил нас шум работающих бензопил и трактор. Приподняв головы, мы увидели невдалеке вырубленные деревья и как несколько мужиков и парней пилят дрова и грузят в трактор. Стоило нам подняться или просто ползти по полю, нас бы сразу заметили. Нам ничего не оставалось, как затаиться и ждать.
Время шло медленно и мы тихо болтали обо всём, что придёт в голову. Светка стала переворачиваться с боку на бок и нечаянно задела мою грудь рукой. Она тут же принесла извинения, оправдываясь, что не хотела, но я не осталась в долгу и тут же задела её грудь. Так мы устроили небольшую дуэль, задевая по очереди грудь друг у дружки. Постепенно это перешло и на другие части тела, хоть и лёжа было не очень удобно, но мы доставали везде. Я сильно возбудилась и была на грани сильного оргазма. Зная меня хорошо, Светка поняла и стала меня ещё сильнее доставать. Я застонала и кончила. Чтобы отомстить ей, я перекинулась на неё, и она не стала сопротивляться. Через пару минут она тоже начала стонать и вскоре её тело начало содрогаться, и она тоже кончила. Солнце только начинало подниматься, и впереди был ещё целый день. Почти как по команде, мы одновременно прикоснулись друг к дружке и начали снова возбуждаться. Голову было поднимать нельзя, могли заметить, и чтобы нам было удобнее, мы развернулись. Теперь я могла без особых усилий прикасаться и ласкать рукой Светкину промежность, а она в свою очередь уже что-то делала у меня между бёдер. Постепенно надавливая и раздвигая половые губы, я медленно двигала пальцами по влажной Светкиной киске. Трогая набухший клитор, я проникала во влагалище и снова возвращалась к клитору. Нам очень понравилось так убивать время и вскоре, уже не по одному разу кончив, я почувствовала горячее дыхание Светки у себя между ног. Шире раздвинув бёдра, я сама подалась ей навстречу, и её язык коснулся моего клитора. Я снова застонала, и моё тело начало содрогаться от перевозбуждения. Светка, освоившись, уже проникала своим языком вглубь влагалища, а затем пыталась втянуть в себя набухшие половые губы вместе с тем, что они закрывали. Это было похоже на попытку сделать мне большой засос и это у неё получилось. Я начала снова бурно кончать и она, сжав мою плоть у себя во рту зубами, пыталась, шутя укусить её. От этого мне ещё стало приятнее, и я чуть не потеряла сознание. Сжав несколько раз зубами мою плоть, она отпустила её, и легла рядом, тяжело дыша. У меня тоже сердце готово было выскочить наружу.
Немного отдохнув, я решила проделать тоже самое со Светкой, и стала приближаться к её киске. Она уже лежала с широко раздвинутыми ногами и как я поняла, ждала ответной реакции. Я почти в полном объёме повторила то, что она делала со мной и заставила Светку так же сильно истекать, как и она меня.
Весь день мы пролежали посреди небольшого поля, доводя друг дружку до оргазма и по вечер совсем выбились из сил. Тело от пота и пыли сильно зудело. Мы не могли нормально сходить, чтобы справить нужду и испражнялись лёжа. Даже это нам не мешало возбуждать друг дружку и мы занимались этим весь день, чтобы как то скоротать время до вечера.
Солнце уже почти скрылось за лесом, и мы услышали звук трактора и шум машины увозившей лесорубов. Когда всё стихло, мы облегчённо вздохнули и встав пошли к реке. Забравшись в воду, мы долго из неё не вылезали, иногда просто дурачились, пытаясь окунуть друг дружку с головой. Это был первый раз, когда мы так прикасались к половым нашим органам, ну, в общем, занимались лесбисом. До конца нашего похода мы этим занимались постоянно, изматывая себя до изнеможения, и при этом не сопротивлялись и не останавливались. Никто из нас не хотел сдаваться первым и в знак солидарности мы вместе падали в траву, обессилев полностью, долго валялись без сил подняться и ещё куда-то идти. Эти сексуальные игры нас стали здорово задерживать в пути, и мы иной раз проходили в день всего не больше десяти километров, а остальное время кувыркались где-нибудь в поле или в лесу, спрятавшись в густом кустарнике.
Спустя ещё недели две, и остались позади ещё шесть деревень, из списка пройденных нами, и мы что-то совсем расслабились. Продукты уже кончились и мы питались тем, что соберём в лесу. Это тоже сдерживало наше продвижение к дому. В течении дня мы по несколько часов собирали ягоды и другое, что можно было есть: горох на поле, колоски пшеницы хоть и не созревшей и т. д... Большую часть дня мы занимались сексом пытаясь довести до бессознательного состояния друг друга. Светка так сильно старалась, что чуть не прокусила мои половые губы. Правда, к концу похода остался небольшой след, но его не было видно со стороны.
Мы шли ещё очень долго, так нам показалось и вскоре стоя на опушке леса, я узнала знакомые места. Мы вышли к нашей даче, стоило лишь пройти с километр вдоль леса. Добравшись до домика под вечер, мы нашли несколько сухарей и небольших огурчиков на грядках. Перекусив, когда уже стемнело, вымылись в реке и легли спать, закрывшись изнутри. Первый раз за всё время пути мы спокойно выспались, удобно устроившись на старом матрасе.
Проснувшись, когда солнце было далеко за половину дня, мы стали думать, как добираться до дома. Мы не знали, какой сегодня день и когда родители приедут сюда и решили с наступлением темноты идти пешком. Напрямую было не больше километра, но нужно было дважды переплывать реку «Уй». В районе дач она делала большую петлю. Всё прошло хорошо и перед самым рассветом мы уже были дома. Услышав шум и наш разговор, на крыльцо вышли мама и отец. Они так обрадовались нашему возвращению, что мать забыла надеть сорочку, и выбежала тоже, как и мы голышом. Когда она поняла это, было уже поздно. Мы всё равно их видели и она, махнув рукой, побежала нам на встречу. Затем подошёл отец и мы все, обнявшись, так стояли минут пять.
Мы были рады, что всё хорошо закончилось, а родители ещё больше нашего радовались. Это был наш единственный и самый продолжительный поход голышом по лесам и полям нашей области, вдоль реки. Мы прошли, около двухсот километров, сказали отец и мама, за сорок три дня и были довольны этим. Позже мы ещё несколько раз после этого похода занимались со Светкой сексом вдвоём и испытывали безумно страшное возбуждение, когда оставались дома одни. Но сравнить это с первым разом, когда рядом гудит трактор и работают лесорубы просто невозможно. С началом учебного года мы больше это не делали, и нас, почему-то не тянуло к этому. Видно секс между девушками был не для нас.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Нудисточки

Сообщение 05 июл 2019 06:58

Мои фантазии. Нудисточки.
Глава 6.
.
Часть 1. Как мне предложили работу
.

Мы всё рассказали моим родителям о нашем походе и лишь утаили личные моменты, которые по истине, занимали почти одну треть нашего времени во время пути. Через пять дней отец отвёз нас в город и нас так же с радостью встретили её родители. У нас ещё оставалось чуть больше недели на подготовку к занятиям, и мы стали усиленно готовиться и приводить всю одежду в парадное состояние: гладили, стирали, кое-что пришлось купить. В общем, подготовились вроде бы неплохо.
Учебный год начался как обычно. Ко мне многие приставали с расспросами, где я так смогла загореть. Я действительно очень сильно загорела во время похода и мне ничего не оставалось, как сказать, что ездила на море.
В начале ноября ко мне подошла Наташа. Она работала уборщицей в институте и попросила меня заменить её на пару месяцев. Работы было конечно много и лишние деньги мне тоже не помешали бы, но возвращаться домой почти в полночь мне не хотелось. Я переговорила с дядей и тётей, и они устроили мне удобный вариант, переговорив с заведующей библиотеки. Они были как то знакомы. После занятий я оставалась и убирала два верхних этажа института, мыла пол и выносила мусор, а потом в библиотеке проводила на диванчике ночь и параллельно готовила домашнее задание. Меня это вполне устраивало, но Светке дома было одиноко.
Однажды она под выходной, выпросилась у родителей и осталась мне помогать. Мы быстро всё сделали и сев на диванчик, стали обо всём болтать.
— Тебе не страшно вот так одной каждый день ходить по коридорам. Кругом такая тишина. — спросила она у меня.
— Нет. Я за две недели здесь ни одного человека вечером не встретила, да и с вахты сюда бабульки не поднимаются. — ответила я
Немного задумавшись, она выдала такое, что я сначала опешила, а потом и саму стал азарт раздирать. Выглянув из дверей, мы посмотрели по сторонам. В коридоре горело дежурное освещение, создавая полумрак. Сняв обувь, в одних носочках, мы спустились на третий и второй этажи. Там тоже было тихо. На первом этаже работал телевизор. Сегодня на вахте дежурила тётя Варя, полная и не очень поворотливая женщина. Мы прислушались и не услышали ни одного шага, и долго не думая, решились.
Поднявшись на четвёртый этаж, мы сняли всю одежду, оставив лишь носочки, чтобы не шлёпать босыми ногами и совсем голые вышли в коридор. По всему телу пробежала сильная дрожь, но мы уверенно пошли вдоль по коридору. Пройдя весь четвёртый этаж, мы спустились на третий, потом на второй. Немного подумав и пошептавшись, мы робкими шагами спустились на лестничную площадку первого этажа и выглянули из-за колонны. Тётя Наташа сидела к нам спиной метрах в десяти и смотрела какой-то концерт по телевизору. От коридора её отделяла перегородка чуть больше метра, за которой находилась раздевалка и пост для вахтёров и дежурных. Рядом же стоял такой же диванчик, как и в библиотеке. Подмигнув Светке, я на четвереньках, стараясь не стучать зубами и коленками о бетонный пол, поползла мимо вахты. Следом за мной, тоже самое, сделала Светка. От напряжения и перевозбуждения я уже кончила пару раз, и готова была снова обильно излить свой сок прямо на пол. Бёдра уже были мокрыми и я стиснув зубы преодолела последние метры. Дальше мы спокойно прошли весь первый этаж и даже спустились в подвал. Там было темно и сыро и мы вернулись. Теперь нужно было как-то идти обратно.
Собравшись с духом, мы точно так же преодолели обратный путь, что нас никто не услышал. Облегчённо вздохнув, мы стали подниматься вверх и закончили свой путь уже в библиотеке. Нам это очень понравилось, и мы решили повторить в следующую субботу. Взяв с собой камеру, мы почти сразу разделись и начали мыть пол в коридорах, одновременно кто-то из нас снимал. Мы сняли всё что могли, как спускались и поднимались по лестнице и ползали по коридору, мыли пол и сидели на подоконниках у кабинета ректора и многое другое. После полуночи мы решили снова спуститься в подвал. Проползли мимо вахты тихо и нас тётя Наташа(была снова её смена дежурить) не заметила. Переведя дух в конце коридора, мы пошли обратно, и проползая мимо вахты услышали голос тёти Наташи.
Часть 2. Тётя Наташа
.

— Ладно, вставайте. Хватит коленки протирать, а то коросты набьёте.
Нас как током ударило. Мы так испугались, что не знали куда бежать, да и смысла теперь не было. Ноги словно онемели и мы не могли сдвинуться с места. А потом нас всё равно заметили, и теперь всё будет известно в институте. Я сильно перепугалась и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Светка тоже окаменела, и я смотрела на её голый зад и полукруглые ягодицы.
— Ну что вы там умерли что ли. — снова раздался голос вахтёрши.
Нам ничего не оставалось, и мы медленно поднялись. Тётя Наташа сидела, как ни в чём не бывало, и смотрела телевизор. В голове пронеслось: «Как она нас увидела, ведь она и с места не вставала.
— Ладно вам. Не бойтесь. Идите сюда. — позвала она нас.
Мы нерешительным шагом зашли за перегородку раздевалки и стали перед тётей Наташей, в чём мать родила.
— Что, нравится голышом бегать? — спросила она нас.
— Мг. — промычали мы.
— Да вы не бойтесь меня. Я тоже, когда была молодая, любила раздеться и пройтись голышом.
— Как? — заикаясь спросила Светка.
— Как вы нас увидели? — снова повторила она.
— Что раскудахталась? Как да как. Я вас ещё прошлый раз заметила. Сначала подумала что случилось, замарались или ещё что, а когда увидела сегодня, то поняла в чём дело.
— Как я вас увидела, так проще пареной репы. У меня на столе зеркало, а все ваши движения отражаются в окне и вы как на ладони передо мной, даже и вставать не надо. Я сама на этом попалась сорок два года назад, когда лаборанткой работала здесь и заочно училась.
Тётя Наташа рассказала нам про свою историю и про Ивана Макарыча, как он, будучи пенсионером со стажем работы в институте дежурил на вахте и так же застукал её. В то время у неё не было никого и она снимала квартиру, а он жил в выделенной комнатке четырнадцать кв. метров прямо в институте. Они оба были одиноки, и Макарыч, разрешил Наташе, не стесняясь его, гулять по институту в ночное время голышом. Она долго думала и согласилась. Он с удовольствием смотрел на неё и любовался её молодостью, а ей было приятно, что она кому то нравится. Позже он прописал её у себя и когда умер, то ей разрешили жить в этой комнате и работать в институте.
Мы так увлеклись, слушая рассказ тёти Наташи, что забыли о своей наготе. Опомнившись, мы застеснялись и извинились перед ней. Мы попросили тётю Наташу не рассказывать никому об этом и пообещали, что больше не будем ходить голыми по институту. Она рассмеялась о ответила:
— Да ходите, сколько вам влезет. Глядишь, и мне веселей будет, а то скучно одной всю ночь коротать. Лишь бы ваши родители не узнали и тогда нам всем не поздоровится.
— В этом смысле можете не беспокоиться, и мы в общих чертах рассказали ей про наши семейные отношения.
— Вам можно только позавидовать. Хорошо, что ваши родители понимают вас. — сказала она и мы увидели на её глазах слезу.
Мы не стали расспрашивать о её семье, чтобы не причинять ещё больше страданий и решили, если захочет, то сама расскажет. Нам стало понятно, что она на нашей стороне и до конца ночи мы сидели рядом на диванчике и болтали обо всём. Нам было смешно и весело. Иногда то я то Светка вставали и уходили в туалет, сверкая голой попкой, перед глазами, сидевших на диванчике. Рано утром мы попрощались и ушли домой со спокойной душой. Тётя Наташа нас пригласила в любое удобное время для нас навещать её, если конечно родители не будут против. Мы пообещали и сдержали слово. Почти в каждое дежурство тёти Наташи, на выходной мы предупреждали родителей и оставались на ночь в институте. Мы очень много узнали о жизни тёти Наташи, и нам её было, по своему, жалко.
Мы решили после Нового года прийти и поздравить её и третьего января, купив торт и ещё кое-что к чаю, мы пришли в институт. Тётя Наташа увидев нас, обрадовалась и открыла нам дверь. Мы долго болтали и пили чай. В какой-то момент наступила небольшая пауза и тётя Наташа сказала:
— Ну ладно. Хватит старуху развлекать. Идите, погуляйте по коридорам, а то сидите ножонками скёте.- и засмеялась.
Остаток дня мы провели в институте и вечером позвонили домой, чтобы предупредить родителей, что останемся здесь. Они, не задавая лишних вопросов, не были против. Мы помогли тёте Наташе прибрать кое-что и вынести мусор. Было уже темно, и мы не хотели ничего на себя одевать. Тётя Наташа не поняла нас и переспросила:
— Вы что так голые пойдёте.
— Да.- коротко ответили мы в голос.
— Так ведь зима же на дворе.
— Ничего. Мы привыкли. — и взяв мешок с мусором, выскочили в открытую дверь.
Не спеша мы прошли по внутреннему двору и вывернув за угол, осмотрелись по сторонам. Никого кругом не было, лишь слегка порошил снежок, падал на голое тело и таял, стекая тонкими полосками влаги вниз. На улице было очень здорово, хоть и на градуснике минус шесть. Вывалив мусор, мы стали медленно бродить по территории института и подошли к закрытым въездным воротам. Присев за кучу снега, мы стали наблюдать за улицей и проводили нескольких прохожих взглядами. Они нас, конечно, не видели, а мы от этого ощущения сильно пере возбудились и прямо, не вставая из-за кучи снега, испытали сильный оргазм накрывший нас с головой. Тут нас и застукала тётя Наташа.
— Вы где шатаетесь?- возмущённо спросила она.
— Гуляли.
— Я уже не знаю что думать. Ушли и нет и нет. — продолжала она ворчать на нас.
Мы вместе вернулись в здание и стали пить чай и греться. Наше тело раскраснелось, но нам было не холодно, и тётя Наташа заставляла нас пить чай, чтобы ладом прогреться. Через час мы снова решили погулять на улице и тётя Наташа нас выпустила. Она волновалась за нас, и снова пошла нас искать во дворе. Мы, в свою очередь, побывав у одних ворот, пошли в обход здания и решили подойти ко вторым. Рядом с металлическим забором из прутьев проходил тротуар и по нему постоянно ходили прохожие, а по дороге ездили машины. Нам ни как не удавалось преодолеть небольшой участок, метров пятнадцать и тогда мы бы спрятались за кучи снега и за ними смогли пройти до вторых ворот. Здесь нас и нашла тётя Наташа. Теперь она уже не так ворчала на нас, но попросила вернуться и мы послушно пошли за ней. Иногда мы не контролировали свои действия и сейчас Светка решила обогнать т. Наташу и толкнула меня. Я упала в сугроб и соскочив догнала её и тоже свалила в снег. Так мы все в снегу ввалились в коридор. Вскоре на этом месте образовалась лужа и мы стали затирать её.
После полуночи мы выглянули в окно и увидели такое, что не смогли просто усидеть на месте. Мы попросили т. Наташу открыть дверь и выпустить нас. Она не стала с нами спорить и молча, подала нам ключ.
— Больше я за вами бегать не буду. Мне не двадцать лет. Поступайте как знаете, только меня в это не впутывайте, если вас заметят или простынете. — и включила погромче звук у телевизора.
Поблагодарив её, мы выскочили на улицу. Снег плавно падал большими хлопьями, засыпая волосы, плечи и всё остальное... Мы сразу пошли ко вторым воротам и не обращая внимания на немногочисленных прохожих, на четвереньках преодолели эти пятнадцать метров и спрятавшись за кучами перевели дух. Отдышавшись, мы стали медленно на корточках (вприсядку)передвигаться в сторону ворот. Расстояние было приличное, метров около двухсот, и мы часто отдыхали. Рядом с нами слышны были голоса, смех прохожих, которым не спалось, и просто гуляли или с вечеринки возвращались домой навеселе. Нас разделяло всего, каких то, три-четыре метра, и стоило приподнять повыше голову, как нас сразу же могли заметить. Нас особенно сильно настораживал голос подвыпивших мужиков и подростков нашего возраста, а в сущности можно было ожидать неприятности хоть от кого. Мы часто просто вжимались в насыпанные кучи снега и пережидали таких прохожих. Может благодаря обильному снегопаду нам удалось пройти до ворот и обратно без приключений, и мы раскрасневшиеся, все в снегу с ног до макушки зашли в раздевалку. Увидев нас т. Наташа ойкнула:
— Да что же это такое. Вы что сдурели что ли. Обморозитесь, что потом с вами делать то. Что я вашим родителям скажу.
Мы успокоили её и сказали, что это всё ерунда и мелочи. Мы и больше времени находились голышом на морозе и катались на санях и лыжах и всё это рассказали т. Наташе. Она слушала нас и только охала.
До утра мы ещё раза два выходили на улицу и уж на третий раз взяли у т. Наташи лопаты и почистили снег на дорожке и перед входом в её комнатку. У неё был отдельный вход с улицы. Больше часа мы раскидывали снег и снова т. Наташа ворчала на нас. Мы были красные от холода, как раки и при этом ещё и смеялись.
До конца зимы мы ещё много раз приходили и не давали скучать т. Наташе. Весной Светка стала усиленно готовиться к выпускным экзаменам, и я ей помогала. Получив аттестат, она подала документы и тоже поступила в этот же институт, где уже два года училась я.
Три года, вместе со Светкой, проведённых в институте, вызывали у меня всегда приятные и возбуждающие воспоминания. Мы не оставляли без внимания т. Наташу и почти каждое её дежурство навещали. Родители были не против и даже иногда предлагали нам с собой взять что-нибудь вкусного и горячего, чтобы угостить т. Наташу. Эта забота всегда вызывала у неё слёзы на глаза. Она к нам относилась как к своим дочкам, которых у неё не было и не могло быть из за раннего аборта. За три года т. Наташа рассказала нам всё о себе и мы её тоже стали понимать, как и она нас.
Однажды летом, когда уже не было занятий, и шёл ремонт, она, опередив нас, сама предложила и помогать ей и немного подзаработать, и мы с радостью согласились. Мы давно мечтали и вот оно. Нам открыли подвал, чтоб мы смогли туда стаскать всё ненужное, и мы со Светкой, почти в полной темноте, стали лазить по подвалу, заглядывая в разные уголки. Там было сыро и грязно и горело всего несколько лампочек дежурного освещения, которые из-за грязи еле светили. Нам приходилось перелазить через разные нагромождения и перегородки, а так же проползать понизу через узкие промежутки между фундаментными блоками. Наверху, т. е. на первом этаже шёл ремонт, и почти всё было слышно. То что мы здесь и совсем голые лазим по грязи, кроме т. Наташи не знал никто и эти голоса, доносившиеся до нас сверху, ещё сильнее заводили. Мы шли в самом прямом смысле на ощупь и когда дошли до конца подвала, прошло очень много времени. На обратном пути два раза мигнул свет. Это означало, что все ушли, и мы можем вылезать, но мы ещё долго лазили, чтобы найти выход. Когда мы появились перед т. Наташей, она чуть не пала от ужаса. Нас было не узнать. С ног до головы мы были в грязи, тенётах и паутинах. Старая половая тряпка была чище наших волос, а всё наше тело, это был сплошной комок грязи, только ещё шевелящийся. Грудь, живот, бёдра, попка и сама киска были так улеплены, что нельзя было разглядеть ничего. Тётя Наташа нас проводила в душ, и мы долго отмывались. Когда мы появились, она обрадовалась:
— А я ровным счётом уж подумала, что вас не отмыть будет. — и засмеялась.
Позже мы так же пролазили по всему чердаку, а потом за собой два часа мыли пол по всем четырём этажам.
Зимой, все выходные и праздничные дни плюс каникулы, когда дежурила т. Наташа, мы раздевшись бегали во дворе голышом и купались, в прямом смысле, в снегу. Часто любили сидеть за кучей снега и наблюдать за прохожими. Иногда, чуть ли не на виду, ползали по свежему снегу и даже зарывались, чтобы быть незамеченными. Тётя Наташа любила наблюдать тихонько за нами, как мы дурачимся и мы, зная это, не подавали виду. В раздевалку всегда заходили в снегу и красные от снега, как будь-то после парилки. Нам это очень нравилось и особенно то, что мы были защищены высоким забором и находились, чуть ли в центре города. Кругом были люди, и они не догадывались, что рядом с ними две девчонки вытворяют такое, что в голове не укладывается.
После окончания института, я иногда забегала в гости к т. Наташе, и мы с ней в её комнатке долго болтали. Светка продолжала учиться и одна не решалась гулять во дворе института голышом, у меня же не было времени из-за работы, и лишь когда я пошла в свой первый отпуск, мы со Светкой здорово подурачились в лесу недалеко от лыжной базы. Зимой снегу было не очень много, что мы даже не проваливались по колено. Отснятые кадры теперь хранятся в нашем семейном архиве. и мы часто просматриваем их, когда вместе собираемся. Родители тоже не прочь посмотреть, но почему-то берут всегда только некоторые.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Нудисточки

Сообщение 05 июл 2019 06:59

Мои фантазии. Нудисточки.
Глава 7. Часть 1. Первый отпуск
.

В июне 2008года Светка закончила институт и получив диплом приехала ко мне на работу, чтобы решить, как отпраздновать это мероприятие. У меня как всегда были посетители, и я предложила ей обсудить эту тему дома. По пути она заскочила в магазины и купив кое что на стол для праздника, поехала домой. Закончив работу, я по пути прихватила бутылочку хорошего вина и тоже поспешила домой. Стол дома был уже накрыт и все только ждали меня. Мои родители тоже приехали и мы все шестеро сели чествовать новую выпускницу. Я кое-что поснимала на камеру и уже ближе к вечеру Светка сказала:
— «Пойдём в комнату, поболтаем. Пусть родители сидят одни»
Мы потихоньку встали, и вышли из-за стола, прихватив с собой вазу с фруктами. На улице стояла жара и Светка сказала:
— «Давай разденемся, а то я уже вся спарилась»
Я с удовольствием согласилась и через минуту, мы, скинув нашу скудную одежонку, сидели на кровати и решали, как развлечься. Я сказала, что меня не отпускают в июле в отпуск и это будет только в августе. На лице Светки сразу появилась недовольная гримаса. Потом мы встали и облокотившись на подоконник, стали смотреть на медленно застраивающийся пустырь. Было несколько вырыто котлованов, и некоторые дома начинали свой путь вверх. Где было два, где четыре этажа, а одна коробка уже стояла полностью. В ней во всю, велись отделочные работы, и должны к зиме уже въехать новые соседи. Тут Светка и говорит:
— «Вот прособираемся, заселят дом, и мы не сможем больше из окна вылезать голышом, а влезать и тем более»
— «Сейчас уже середина июля почти и август не за горами. Развлечёмся чуть позднее.» — сказала я и обняв Светку за талию прижала её к себе.
Вдруг в комнату вошла моя мама, и увидев нас в таком ракурсе, спросила:
— «Что опять замышляете. Снова попа* сверкать собрались по лесам, да стариков пугать?»
— «Мы пока ещё не решили. Маринку в отпуск не отпускают, и поэтому всё перекладывается на август» сказала в ответ Светка.
В это время сзади подошли Светкины отец и мать и сказали, чтобы мы не расстраивались, что может оно и к лучшему, что отпуск в августе, будет время подумать.
Родители как всегда оказались правы, и мы, повернувшись к ним, обняли и сказали почти в голос:
— «Спасибо. Вы только одни нас понимаете»
Тут родители ушли, и мы со Светкой стали просматривать наши последние записи и обсуждать нас будущий поход. Интересных задумок было очень много, но мы были ограничены во времени. Я уже работала, и мы должны были уложиться в тридцать дней. Светка, конечно, могла протянуть и ещё с месяц не устраиваться и никто бы ей даже слова не сказал. Уже ближе к ночи мы всё же пришли к единому мнению, и нам только оставалось дождаться моего отпуска. Я редко последнее время появлялась перед Светкиными родителями голышом, и мне было как то неудобно, а она продолжала бегать то на кухню, то со стола что-то принесёт перекусить. День подходил к концу, и утром я ушла на работу, а мои родители уехали домой.
За подготовкой к предстоящему походу время летело незаметно. Наступил август и вскоре тот долгожданный день. Я пришла с работы радостная и прямо с порога, всем объявила.
— «Поздравьте меня с первым отпуском. Завтра мне уже не нужно идти никуда.
Услышав эти слова, Светкины родители первыми поздравили меня с окончанием первого трудового года. Тут вылетела голожопая Светка и повисла у меня на шее.
— «Ура!!! Мы завтра идём в поход!!!» — кричала она на радостях.
Тут дядя Юра вступился за меня.
— «Свет перестань баловаться. Дай Марине хоть раздеться после работы и поужинать, а то она, наверное, устала»
— «ДА. ДА. Конечно» — затараторила Светка и снова убежала в свою комнату.
После ужина мы решили сложить всё для похода в пакеты, чтобы ничего не забыть. За этим занятием нас и застали т. Люда и д. Юра.
— «Ну что собираетесь?»
— «Да» — ответила Светка.
— «А может всё же передумаете.» — пытался отговорить нас д. Юра.
— «Мы уже всё решили» — почти в голос ответили мы. После этого рассказали, куда мы собрались, и через сколько дней вернёмся. Д. Юра и т. Люда молча вышли и только в дверях спросили:
— «Когда решили выходить?»
— «Сегодня ночью мама.» — ответила Светка.
— «Да не расстраивайтесь за нас т. Люда.» — попыталась я успокоить их.
— «Всё с нами будет хорошо.»
Мы продолжили свои немногочисленные сборы, а за дверями был слышен шёпот Светкиных родителей. О чём они разговаривали, мы не могли понять. Мы уже были готовы и на улице уже почти стемнело, как вошли т. Люда и д. Юра.
— «У нас к вам есть предложение. Может вас отвезти, куда вы скажете. Так может лучше будет.»
Мы переглянулись между собой и согласились. Дядя Юра подогнал через полчаса машину и мы накинув на себя халаты вместе с т. Людой вышли во двор. Д. Юра предложил нам свою помощь, чтобы мы могли спокойно попасть в дом, но мы отказались. У нас уже было спрятано мыло, вехотки и шампунь в надёжном месте недалеко от дачи. Машина нас уносила всё дальше и дальше от дома. Последний раз мы спускались от истоков реки и шли по течению, а сейчас мы решили всё сделать наоборот, да и по пути заглянуть в гости к т. Наташе. Мы с ней уже не виделись давненько и часто вспоминали, как она нас проучила за грубость и наглость. Мы проехали уже километров сто или больше, но долгожданного моста через реку так и не было. Через полчаса мы увидели его на горизонте восходящего солнца. Это был конец нашего пути. За мостом нас родители высадили на самом берегу, и попрощавшись с нами, уехали.
Взяв в руки по пакету с едой и оставив на заднем сидении свои халатики, сверкнув голыми попками, исчезли в кустах. Теперь мы были очень далеко от дома и если бы мы захотели, то кроме нас самих, нам никто не смог бы помочь.
Мы пошли вдоль берега реки, и обходя встречных, парней и мужчин, мы не стали прятаться от женщин и девушек. На подростков вообще не обращали внимания и делали вид, что их нет рядом. Хотя было довольно приятно ловить их взгляды на себе, и то, как они нас рассматривали. Конечно, в нас адрес сыпалась от женщин куча оскорблений, а от девчонок усмешки и косые взгляды. Нам всё это, в общем, только придавало какую-то непонятную энергетику, и мы весело шли дальше.
За два дня пути никаких с нами приключений не было, если не считать только того, что мы, лёжа на траве, дурачились и пытались друг друга поймать за киску, а потом лежали и возбуждали наши киски при помощи пальчиков и язычков.
За одним из таких занятий нас и застукали четыре женщины, возвращающиеся из леса с полными корзинами грибов. Сначала они, услышав смех, смотрели за нами из кустов, а потом, видя, что кроме нас нет никого, и не будет, вышли и строго по родительски спросили нас.
— «Вы что тут делаете бессовестные? А если бы вместо нас вышли мужики или парни. Тогда вам не до смеха бы было.»
Мы не сразу поняли, что они сказали и автоматически, думали, что нас просто ругают и стыдят, ответили:
— «А нам по.... Кто выйдет и что будет. Мы просто так отдыхаем и всё.»
Я не ожидала такой грубости от Светки и сама опешила, а женщины в возрасте и тем более. Мы годились им в дочери, а может и внучки, Хоть и было нам 22 и 24 года и мы могли самостоятельно решать, что нам делать. Женщины не стали это терпеть и поставив корзины на траву, подошли к нам и без разговоров схватили нас за волосы. Вырываться было бесполезно, а пинать, пожилых женщин, и убегать, в наши планы не входило. Ведь нас могли потом искать, а нам этого не нужно было.
Взяв нас под руки и прихватив с собой корзины с грибами, они повели нас по лесной дороге. Мы только успевали запоминать место, чтобы потом вернуться за пакетами.
На опушке леса, в стороне от деревни стоял длинный сарай с большими деревянными воротами и узкими окошечками. Они нас подвели и приоткрыв дверь, затолкнули во внутрь. В сарае было полно маленьких телят, а между рядами ходили две женщины. Вошедшие с нами женщины окликнули их: «Зина, Клавдия».
Те обернулись в нашу сторону и на их глазах мы увидели удивление и насмешку:
-«Кто это такие? — спросила одна из двух женщин.
— «Это две невоспитанные и грубые кобылы, которые оскорбляют пожилых и ведут себя очень нагло»
— «Они будут помогать вам и не выпускайте их, пока они всё не сделают.»
— «Если будут лениться и вести себя так же нагло, позовите Петровича. Он быстро их успокоит.»
После этих слов нам стало не до шуток, и мы были согласны всё сделать, лишь бы нас отпустили. Наши похитительницы ушли, а Зина и Клава дали нам в руки вилы и лопаты и велели чистить в телятнике.
Мы сверкали своими обнажёнными прелестями и подцепляя на вилы телячьи какашки, и бросали их на тележку, а женщины смотрели на нас и переговариваясь о чём то, посмеивались.
Немного задержав взгляд на Зине и Клаве, я не отстранилась во время, и Светка бросила собранные какашки прямо на меня. Всё это потекло прямо по животу и бёдрам. Женщины засмеялись. Я рассердилась от неожиданности, и подцепив хорошую лепёшку, бросила прямо на грудь Светке. Мы схватились и начали барахтаться, пытаясь друг друга закатить в самое большое скопление телячьих отходов. Вскоре мы почти с ног до головы были в навозе. Женщины ухохатывались, глядя на нас. На смех зашёл тот самый Петрович, и увидев нас голых и в дерьме, спросил:
— «А это что за два явления. Откуда они взялись?»
— «Заведующая в лесу поймала с бабами и привела на воспитание» — ответила одна из женщин.
— «А что они голые то?» — спросил Петрович.
— «В чем нашли, в том и привели.» — ответила вторая и попросила его уйти.
Петрович вышел. Мы стали собирать навоз дальше. Когда тележка наполнилась, позвали Петровича, и он подцепив её к трактору, повёз вон из телятника. Мы на время присели передохнуть и услышали вопрос от подошедших женщин.
— «Ну как вам деревенские запахи, не противно нюхать дерьмо?»
— «Это даже очень приятно и нам нравится.» — сказала Светка и не давая что-то возразить женщинам, добавила.
— «Мы бы и в телеге могли ездить и выгружать, а то что Петровича то мучить. Он и так старый, того и гляди падёт и не встанет».
Весь этот разговор женщины передали Петровичу, и он уже более строго сказал:
— «Как накидаете полную телегу, поедите со мной, если вам нравится кидать навоз, то я не буду против.»- после этих слов он вышел, и оглядев нас с ног до головы, закрыл за собой ворота.
Накидав полную телегу, мы залезли и сели прямо по пояс в самое кашу. Торчала лишь верхняя половина туловища. Когда зашёл Петрович, то мы были уже готовы ехать и увидев нас в таком ракурсе, он сказал:
— «Пригнитесь, а то добрые люди вас ещё увидят, бес скандала не обойтись будет.»
Мы послушно навалились на кучу и поехали на поле. Там уже было свалено несколько куч и кругом было полно мух. Остановившись, Петрович велел нам скидывать всё и открыл кузов, а сам сел на траву и стал за нами наблюдать, задавая разные глупые вопросы, на которые Светка продолжала грубить.
Закончив выгрузку, мы поблагодарили за тёплый приём Петровича и расхохотавшись, помахали ему рукой и побежали в лес. Он опешил и даже не успел нам слова сказать, как мы уже скрылись в кустах.
Мы решили не мыться и дальше отправились в таком виде, в котором были после телятника. Встречные женщины и девушки шарахались от нас в стороны, а двое подростков нас обозвали чеканутыми и дибилками. Когда мы решили догнать их, они тут же убежали.
Следующие три дня с нами ничего не происходило, и мы решили отмыться. Запах, конечно, убрать было невозможно, но после часа стараний, наше тело приобрело свой первоначальный вид. Мы отдохнули и немного погрызли кукурузные початки и съели по одному яблоку, которые мы сорвали по пути следования. Небо начало хмуриться, и мы решили найти себе безопасное убежище. Кругом не было ни единого строения, и увидев на другом конце поля копну соломы, мы поспешили туда. Дождь нас застал на средине пути и изрядно промокшие, мы сходу зарылись в солому и прижавшись друг к другу, чтобы согреться, задремали. Время шло к осени, и сентябрь был не за горами, чтобы не мёрзнуть и согревать себя, нам приходилось много двигаться и это нам помогало.
Немного вздремнув, мы разрыли солому и вылезли наружу. Волосы ещё были влажные, но дождь уже прошёл, и сквозь облака пробивались слабые лучи солнца. Немного разогревшись, мы пошли дальше, неся в руках пакеты с оставшейся едой и то, что мы смогли собрать по пути. Идти было скользко, и Я первая поскользнулась и упала прямо в грязь. После этого мы не стали соблюдать осторожность и уже через несколько часов вывозились как кочегары. Встречных людей ближе к вечеру уже не было и мы, осмелев, шли по самой дороге. Ноги разъезжались в разные стороны, и мы весело скользя по грязи, медленно продвигались к лесному массиву. Там была трава, и можно было укрыться. Мы были все грязные, и издалека нас нельзя было разглядеть, в одежде мы или нет, поэтому проезжающие вдалеке водители на машинах, не обращали на нас внимания.
За лесом мы обнаружили огромное поле, огороженное забором, и на нём паслись коровы и другой скот. Мы решили обойти это поле и где-то, через час пути, обнаружили животноводческие фермы. Пока мы осматривались по сторонам, нас заметил пастух на коне и окликнул. Мы кинулись бежать, но разве от этого скроешься. Минут через пять он нас догнал и остановил. Мы стояли голые, грязные и еле дышали, запыхавшись от быстрого бега. Сердце готово было выпрыгнуть наружу. Молодой парень ещё раз нас переспросил, и пригрозил кнутом, и нам пришлось отвечать на его вопросы. Светка на ходу сочинила историю, и она довольно выглядела правдоподобно.
По ней мы сбежали от нашего хозяина, который над нами издевался и унижал нас. У нас нет ни одежды и лишь только еда, которую мы собрали по пути. Мы показали парню кукурузные початки и яблоки и он нам поверил. Осмотрев нас с ног до головы, он спросил:
— «А почему вы такие грязные. За вами что, гнались что ли???»
Мы пожали плечами и невинно улыбнулись.
— «Ну ладно. Давайте я вас немного провожу подальше от фермы, чтобы вас никто не обидел и если хотите есть, то я вам сейчас что-нибудь принесу. Мы согласились и выбрав удобное сухое место, свернув ноги калачиком под себя, сели на траву и стали ждать. Парень не обманул и вскоре приехал. В руке он держал что-то завёрнутое в газете. Он подал нам свёрток и сел невдалеке. От нас та сильно пахло. Мы жадно ели бутерброды с котлетой и запивали молоком, а пастушок внимательно нас рассматривал и не выдержав спросил:
— «А вы не боитесь простудиться?»
— «Нет.» — ответила Светка.
— «Мы боимся работать на ферме, и голышом, лопатить навоз» — добавила я.
— «Так вот от вас чем пахнет, коровьим навозом. А я не могу понять, толи от меня это так пахнет.» — сказал пастушок и засмеялся.
Мы пообедали и поблагодарили парня за вкусную еду. Тут он представился нам. Его звали Дима. Мы тоже представились ему и ещё долго болтали. Потом он нас проводил и напоследок ещё раз переспросил:
— «Вы что, правда, на ферме голые работали?»
— «Да, вот так, как ты нас и видишь.» — улыбнулась, ответила я.
— «Что не веришь?» — переспросила Светка, и увидев вдалеке большую кучу оставленную коровой, подошла и прямо села в неё. Затем встала и помахав рукой, пошла вслед за мной. Дима ещё долго смотрел нам вслед и наверное не верил своим глазам, а со Светкиной попы ещё долго сваливались кусочки коровьего навоза.
Шестой день пути закончился на опушке леса, где река поворачивала круто влево и мы решили тут заночевать. Натаскав в полуразрушенный сарай соломы, мы крепко обнялись и зарывшись в неё — заснули.
Утро седьмого дня нас застало очередным потрясением. Голые девушки, все в грязи и от них разит запахом навоза за версту, привлекли внимание нескольких человек, ищущих коров, отбившихся от стада. Не дождавшись их вчера вечером, двое мужчин, женщина и парень с девушкой отправились искать их с раннего утра и набрели на заброшенный сарай. Растолкав нас, они опешили, когда мы вылезли из соломы. Они даже забыли, что хотели у нас спросить и только разглядывали наши измазанные и обнажённые тела. Мы с трудом поняли, чего им было надо и они вроде бы ушли. Мы тоже поспешили и направились к реке, чтобы дальше двигаться вверх по течению. Прошло какое-то время, и на горизонте показалась деревушка. Она стояла на берегу реки, и нам пришлось её обходить стороной. Двигаясь по опушке леса, мы снова столкнулись с людьми, которые искали своих коров. На это раз они нас стали всяко обзывать, за то, что мы шатаемся, в чём мать родила и всё в таком роде. Светка не сдержалась и послала их искать своих коров, только очень коротким путём. Мужики и женщина не смогли стерпеть это оскорбление от нас и с помощью парня поймали сначала меня, а потом и Светка сама пришла. Не оставит же она меня одну. Мужики нарвали крапивы и отшлёпали нас по грязным и голым задницам, что мы потом два дня не чувствовали под попой ничего.
Мы шли дальше и теперь держались от людей на расстоянии, а я в свою очередь ругала Светку за её острый язык. Остаток дня прошёл без приключений и последующие два дня мы отходили от крапивы и шли медленно, прячась от всех, кто попадался на нашем пути.
Вскоре мы увидели аншлаг с надписью «САНАТОРИЙ» и переправу через реку. Небольшой деревянный мост связывал два берега в узком месте реки.
Это тот мост, воскликнула Светка. Там живёт т. Наташа — радостно кричала она и прыгала на месте. Улучшив момент, мы перебежали мост и скрылись в молодых сосёнках, на другом берегу реки. Мы хотели дождаться вечера и заглянуть к ней в гости, хотя у нас вид был не для этого. Но нам не повезло. Нас заметили издалека двое мужиков на лошади и привязав своих коней, незаметно подкрались к нам. Они застали нас врасплох, что мы даже не смогли использовать свой шанс, чтобы убежать. В деревне все знали о нас, что мы делали несколько лет назад. Мы не появлялись здесь очень долго, и у многих было желание встретиться с нами. Если бы мы незаметно попали к т. Наташе, то всего этого мы могли бы избежать и вовремя скрыться, а тут понадеявшись на благодушие сельчан и то, что мы ничего плохого не делали, мы остались с носом, как говорят.
Мужики привезли нас на старую ферму. Там уже не было скота, его перевели в новую, в прошлом году, и старая ферма подлежала сносу. Туда и никто не показывался. По дороге мы поняли, что оказались в ловушке и на подъезде к ферме попытались сбежать прямиком через грязь. Мы думали, что мужики за нами не побегут, и зачем мы им такие грязные нужны, а оказалось наоборот. Дождавшись нас на другой стороне двора, они завели нас на ферму и велели сесть прямо на пол, где было полно полужидкого навозу. Ничего не оставалось делать, и мы плюхнулись прямо у них на глазах и наши киски утонули в навозе. Мы сидели и смотрели на них, а они на нас и о чём-то шептались. Тут нам предложили встать. Мы стояли и не могли понять, чего им от нас надо. Светка снова сунулась со своим языком и нас в ответ заставили ползать по ферме. Мужики взяли лопаты и подцепив на них лепёшки с навозом, стали кидать прямо на нас. Вскоре после такого мы были похожи на шевелившиеся кучи навоза.
Ближе к вечеру они уехали, и мы остались одни. Надо было бежать отсюда. Больше купаться в навозе нам не хотелось, да и не сезон был на реке отмываться. Мы отошли подальше от деревни и стали смывать с себя большую грязь. Отсюда до дому было всего четыре дня пути, если конечно ничего не случится. Первую половину мы прошли без приключений, а вот потом пошёл дождь и мы стали передвигаться в перерывах между ним. Дорогу сильно развезло и мы, изрядно вымотавшись, перестали обращать на дождь внимания. Мы часто падали и снова вставали. Всё тело снова было в глине и грязи. Дождь был не очень сильный и мог смыть её, и мы немного помогали руками стереть лишний вес, чтобы легче было идти. Был виден уже наш город и с наступлением ночи мы подошли к стройплощадке. Мы, отмылись, как могли, и стали ждать, как только погаснет свет во всех окнах, мы двинемся к подъезду. Там был спрятан ключ.
Уже за полночь мы дождались своей минуты и бегом устремились к подъезду. Взяв ключ, все мокрые, мы забежали на площадку первого этажа и открыв дверь влетели в коридор. Сняв колоши, в которых мы проделали весь этот путь, в коридоре, мы зашли в ванную и открыв тёплую воду — сели в неё. До утра мы не хотели вылезать и отмывались, помогая друг дружке. За этим занятием нас и застала Светкина мама. Она встаёт очень рано и готовит завтрак, перед тем как идти на работу. К тому времени уже сильный запах улетучился в вентиляционную шахту. Мы решётку сразу по приходу открыли полностью, но т. Люда взяла освежитель воздуха и опрыскала им коридор и ванную, а нашу обувь подала нам, чтобы мы её отмыли. Вскоре встал отец, но в ванной всё было уже убрано и мы сидели на кухне и пили горячий чай с мёдом, чтобы не простыть. Он осмотрел наши скрюченные обнажённые фигурки, сидящие на стульях, и спросил:
— «Ну что, набегались. Надеюсь, больше не захотите, испытывать свою судьбу?»
Мы молчали, и пожимая плечами, швыркали горячий чай.

P. S. Приключений у Марины и Светы было ещё очень
много впереди, но все они к этой истории не имеют
отношения, хотя и являются продолжением их образа
жизни и описаны в других рассказах.

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Как я стал бесполым

Сообщение 05 июл 2019 07:00

Мои фантазии. Как я стал бесполым.
Часть 1
.

Многие смотрели фильмы ужастики и читали книги. Чего только там не придумывают авторы. Вот и я решил написать эротический ужастик, судить вам, кто дочитает его до конца, но я был возбуждён постоянно, пока писал его.

Мне было тогда семь лет, и осенью я собирался в школу. В гости к соседям приехал внук Артём, старше меня на два года и мы с ним вместе играли. Моему брату Мише тогда было пять лет, и мы всегда от него убегали. Была ещё сестра Оля, ей было всего два года, и Нина ей только исполнился месяц, поэтому матери, не когда было следить за нами. Артём жил в городе, знал много, и мне с ним было интересно. Я точно не помню, как всё случилось, то ли во время купания, то ли когда на песке загорали, он взял руками свой маленький писюн и начал дёргать его. На это было так забавно смотреть и он, заметив мой взгляд, спросил меня:
— А ты не хочешь у себя попробовать, это так щекотно.

Первый раз я не решился, но когда я увидел, что Артём делает это часто, не удержался. Мы начали с ним часто прятаться и заниматься этой приятной процедурой, теребить свои писюны. Вскоре он уехал, а за ним и весной уехали в город его дед и бабушка. Больше мы с ним не виделись. Дом который они продали, купили Наташины родители и мы с ней стали учиться в одном классе. Она помогала водиться с моей сестрёнкой, а я как обыкновенный мальчишка задирался и дразнил её. Так же доставалось брату Мише, если он увязывался за мной. Когда у меня появлялось желание подёргать свой писюн, а Миша мешал, приходилось закрывать его дома и убегать, за что и попадало мне от родителей.

Прошло два года. Я перешёл в третий класс, а Миша пошёл в первый. Родители были постоянно заняты, и много дел по дому легло на меня и Мишку. Из-за этого мы постоянно спорили и ссорились. Мне казалось, что ему легче работа досталась, чем мне и не важно, что он был младше меня. Родители разводили нас по разным комнатам и наказывали. За это я сердился на Мишку и часто давал ему тумаков, а он на меня жаловался родителям. И мне опять доставалось.

Прошло ещё пять лет. Нина пошла в первый класс, Ольга училась в третьем, Мишка учился в пятом, а я в седьмом классе. Мы спали с Мишкой в одной комнате, кровати стояли напротив друг друга, а между ними стол. И вот однажды во сне, чисто машинально, я взял в руки возбуждённый член и стал его дрочить. Мишка уже проснулся и всё это видел. Когда мы с Мишкой таскали дрова в дровяник, я начал его обижать, и он мне сказал:
— Если будешь меня бить, то я расскажу родителям и Наташке, которая от нас почти не вылезала и водилась с моими сестрёнками, что ты играешь и дёргаешь свою письку.

Я не знал, что ответить и только показал ему кулак. Так у Мишки появился рычаг давления на меня, и он сразу это понял. Я тогда не боялся, что меня могут выдрать ремнём, потому что после травмы, я упал с велосипеда, когда катился с горы, у меня было чувство боли притуплённое и я иногда не чувствовал ушибов, царапин или порезов. Обращал на это внимание только когда мне, кто-то скажет или сам увижу. Больше всего я боялся, что надо мной начнут все смеяться и стыдить меня. Мишка следил за мной и ещё застукал меня несколько раз, когда я занимался онанизмом. Он стал мной манипулировать, да так умело, что приходилось делать за него некоторую работу, и мы перестали с ним драться. А потом не помню как, он меня уговорил, что я стал дрочить ему его маленький, ещё не обросший волосками член. Мне приходилось делать это, когда он хотел, иначе сразу ставился ультиматум.
Вокруг деревни было насажено большое кукурузное поле, и часто спрятавшись от всех, я занимался своим любимым делом. Мишка этого не знал, да и я себя чувствовал спокойнее. Я заходил подальше в поле, скидывал с себя всю одежду и дрочил свой член сколько хотел. Это было здорово. Однажды я решил прогуляться нагишом по кукурузному полю. Спрятав одежду, я стал бродить по рядам туда, обратно. Было ощущение лёгкости и чего-то такого, что трудно объяснить. Это надо испытать на себе, тогда будет понятно, какое это ощущение свободы и лёгкости. Я бродил несколько часов, добрую половину из этого времени я искал одежду, когда уже устал и захотел вернуться домой.

Очень трудно на середине поля найти ориентир, да я и тогда не думал об этом. После этого я ещё много раз в этом году ходил голый по кукурузному полю и дрочил свой член до посинения. Я нашёл заметное место и прятал там одежду, а затем уходил на несколько километров, пересекая одно поле за другим, обходя и прячась при встрече случайных прохожих, идущих в лес или обратно.

Однажды вечером мы пошли с отцом и братом на озеро ставить сети, и отец остался там с Мишкой их караулить. Разожгли костёр и пекли печёнки. Я немного посидел с ними и когда начало смеркаться я пошёл через поле домой. Мне очень хотелось побродить голым, но я боялся, что в темноте не найду дороги. Чувство наслаждения от такой прогулки победило страх, и раздевшись я стал удаляться от озера. Я уходил всё дальше и дальше. Стараясь держаться ближе к дорогам, чтобы не заблудиться я дошёл до соседней деревни Это было очень здорово. Именно тогда у меня и произошло это. Я впервые кончил, и струйка спермы вылетела из головки моего члена. Это был такой кайф, что я даже испугался. Я думал, что простудил свой член и это вытекает гной и мне придётся все рассказать и идти к врачу. Я нашёл свою одежду и пошёл домой, постоянно думая о произошедшем. Член у меня висел и был мягким. Я шёл и думал постоянно об этой прогулке по ночному полю, о двенадцати километрах, которые я прошёл голый и о том, что случилось, когда я дрочил свой член. От этих мыслей он начал твердеть и возбуждаться и в считанные минуты стал такой же, как и два часа назад. Начинало светать, и показался мой дом. Я зашёл в огород и прямо в туалет. Достал свой член и начал дрочить. Опять наступило приятное чувство, и из канальчика вытекла струйка молочного цвета. Я подставил ладонь и поймал её. Поднеся руку ближе к лицу, и стал рассматривать эту жидкость. На гной она была не похожа. Вкус был пряный и не знакомый мне до этого. Тут я вспомнил слова Артёма, он говорил,
— Будешь часто дрочить и у тебя будет выделяться сперма, это такой кайф, подрастёшь, узнаешь. И тут мне стало вообще хорошо. Я понял, что у меня всё нормально. Не заходя домой, я побежал на озеро, помогать отцу с братом, снимать сети, и выбирать рыбу.
На полях наступила уборка, и мы готовились к школе. На деревьях появлялись жёлтые листья, и совершать прогулки в голом виде было негде. В лесу было много грибников, а на полях комбайнов. Я занимался онанизмом на чердаке, в туалете и везде где меня не могли увидеть. Иногда приходилось заниматься этим с Мишкой. Он так и не хотел отвечать взаимностью и мне приходилось одной рукой дрочить его член, а другой свой. Это конечно было тоже здорово, но чего-то не хватало. Так прошёл ещё один учебный год, и с наступлением лета я стал искать себе новые приключения.
Сдав успешно экзамены за восьмой класс, я устроил себе праздник. Сказав дома, что я пошёл с друзьями в лес, забрался на чердак и начал дрочить. Я кончил несколько раз, пока меня не застукал Мишка. Увидев меня голого, и лежащего на старой половичке с торчащим членом в руке, брат сразу завопил,
— От работы отлыниваешь, всё отцу раскажу. Я стал говорить, чтобы Мишка не шумел, а рукой стал доставать его член из штанов. В это время, сделав ещё несколько движений вдоль своего, я кончил, и струйка спермы брызнула на половичку. Мишка сказал,
— Ты зачем нассал на чердаке?
Мне пришлось всё ему объяснить и сказав, что скоро и у тебя будут вылетать такие струйки стал дрочить его член. После нескольких минут моих движений рукой, Мишкин член напрягся. Он был так близко от моего лица, потому, что я сидел, а Мишка стоял передо мной и я не удержался и прикоснулся к нему языком. Увидев это и почувствовав приятное мой брат сам подался вперёд и я не успев отреагировать заглотил его, как рыба наживку. Почувствовав, что Мишка прижимается и не собирается убирать свой член из моего рта я начал его облизывать и сосать, как конфетку. Ему это очень понравилось, и он стал часто, когда мы ложились спать, подходить к моей кровати и перед моим лицом доставать свой член. Он делал это, молча, иногда сказав два три слова, чтобы его не могли услышать. И я приступал сосать его член и одновременно дрочить свой. Сперму, которая у меня вытекала прямо на живот, я вытирал и тряпку выкидывал в туалет. Так прошло ещё одно лето, за которое я совершил десятка два походов по полям и лесам в голом виде. Расстояния были разные от одного километра в один конец и до восемнадцати. Отец с матерью уехали в гости, взяв с собой маленькую Нину, а Ольга была с бабушкой. Я тогда ушёл рано утром и вернулся, когда уже начинало темнеть. Бабушка очень ругалась, обещала рассказать, что я весь день провёл на озере, но промолчала. Я сказал, что всё нормально, а на самом деле сильно устал, и болели ноги. Ведь пройти более тридцати километров на жаре голым, прячась от людей и питаясь початками кукурузы и горохом было очень тяжело. Тогда, так как я этого не знал, мне казалось, что это пустяк. Ведь я основывался на знаниях из школьных задач по математике,
— Средняя скорость пешего человека равна 5 км/час., и рассчитывал вернуться через восемь часов. В жизни всё оказалось иначе.
Летело время, шли месяцы, и вот уже младшая сестра Нина училась в третьем классе. Родители работали и приходили домой вечером. С нами постоянно была бабушка. Она нас провожала и встречала из школы, готовила нам еду и следила, чтобы мы не дрались и не ссорились между собой. Я частенько донимал сестрёнок из интереса. Было смешно, как они сердятся, а когда начинали меня обзывать, я злился на них. В этом году мы с Мишкой учились во вторую смену, а сестрёнки в первую и встречались только вечером все вместе. Бабушка, отправив Нину и Олю в школу, будила нас и говорила,
— Вставайте, ешьте и за уроки. За собой всё приберёте, а сама уходила к своей сестре-бабе Тоне.
Она жила на другом конце деревни и что-то приболела. Мы с Мишкой оставались одни. Только бабушка брякнет калиткой, как я не одеваясь, полностью голый, соскакивал с постели и выходил в ограду, чтобы закрыть калитку на засов, на всякий случай. Мишка тоже иногда мне составлял компанию, но редко. Ему это не очень нравилось, и если я начинал ему надоедать, он всегда грозил мне, что всё расскажет родителям. В один прекрасный осенний день, когда мы с Мишкой остались опять одни, он поддержал меня, и мы начали заниматься онанизмом. Ходили по комнатам, выходили на улицу и дрочили. Затем Мишка сказал мне, чтобы я пососал его член и лёг на кровать. Я став на коленки рядом приступил к действию. Его член был меньше моего на 6-7сантиметров и полностью помещался у меня во рту вместе с яйцами. Я сосал его как обычно, ни о чём не подозревая, и вздрогнул как струя спермы из его члена ударила мне прямо в рот. Я отдёрнулся, и остатки вытекли прямо Мишке на живот. Он заставил меня всё убирать, а затем встал и пошёл, как ни в чём не бывало, учить уроки. Проглотив попавшую мне в рот сперму, я понял, что это у него не первое извержение, но промолчал. Когда я не соглашался сосать у него, он сам доводил себя и выбрызгивал сперму прямо на меня, случалось и такое, что проснувшись, я чувствовал что-то скользкое и липкое у себя на животе.
Однажды пригласил Наташку, мою одноклассницу, помочь решить алгебру и не сказал мне ни слова. Утром, соглашаясь со всем, мы ходили голые по дому и занимались онанизмом. Затем он послал меня в огород нарвать огурцов для салата. Я ушёл совершенно голый. Шёл, где вприсядку, где на коленках, чтобы соседи не увидели. В это время Мишка увидел Наташку, быстро оделся, и открыл калитку. Встретив её они сидели на веранде и разговаривая решали задачи. Нарвав огурцов, я стал подходить к дому, услышал их голоса и увидел, что калитка открыта. Я не знал что делать, куда прятаться. Быстро залез под кусты смородины и стал ждать. Нужно было скоро идти в школу, да и могла бабушка прийти в любой момент, да и сестрёнки в первую учились, тоже могли появиться. Я очень испугался и стал кулаком грозить Мишке. Наташка сидела спиной ко мне и не могла видеть, а Мишка всё видел и молчал. Мне кажется, прошла вечность. Мой брат встал и выйдя в огород бросил мне штаны. Я тихо оделся и пошёл в дом, съязвив на пороге,
— Не объясняй ты этому двоечнику, всё равно толку мало.
После пошёл собирать учебники и одеваться в школу. Это был мой последний учебный год в школе и весной мне будет 17 лет. Я решил поступать в электротехнический институт и поэтому лето перед 10 классом я старался провести на полную выкладку. В этом году мой член узнал ожоги крапивы, по которой я ходил сам, а потом меня брат хлестал веником из неё. Так же было ещё много всего, потому что Мишка знал, что я скоро уеду, и он не сможет мной манипулировать. После окончания 10 класса получилось так, что я опять увидел вместе Мишку и Наташку и стал их обзывать,
— Тощая невеста и сопливый жених.
На это они очень обиделись, и Наташка не разговаривала со мной почти до конца экзаменов. Мишка, что бы отомстить мне взял и рассказал ей про всё, а он знал очень много. Наташка обещала, что никому не расскажет и сдержала слово, за что я ей сейчас очень благодарен.
Тогда они были очень злы на меня и задумали, как мне отомстить, чтобы я не мог никому рассказать об этом. Мишка два дня копался в дровянике, делая вид, что прибирает дрова. У нас в то время за оградой лежала куча дров, и её нужно было по мере высыхания укладывать в дровяник. Я готовился к последнему экзамену и уходил из дома, чтобы мне не мешали. В перерывах между зубрёжкой я снимал с себя штаны, оставаясь при этом в футболке, бродил по крапиве с голым низом. Эта зелёная трава со своими жгучими шипами жалила меня и обжигала ноги, бёдра, ягодицы и всю промежность вместе с её содержимым. Кожа постепенно привыкала и становилась как ватная. Я постепенно переставал чувствовать её прикосновение, и хотелось залезть в самую гущу. Прочитав пару билетов, я продолжал знакомство с крапивой и к вечеру, когда я пошёл домой я не ощущал на себе штанов. Я думал, что забыл их и иду нагишом. Когда пришёл домой и сел на стул и не почувствовал его. Мне казалось, что подо мной воздушная подушка и я просто парю над стулом.
После последнего экзамена Наташа спросила у меня как я сдал и пойду ли я на выпускной, на что я ответил, что сдал отлично, а пойду или нет на выпускной не знаю, наверное, нет. Нужно было готовиться к поступлению и через сорок три дня первый экзамен. Я тоже поступаю в медицинский, сказала Наташа и ушла.
Бабушка с Ниной и Ольгой гостила уже две недели у своей дочери, нашей тёти. Родители были на работе и приходили ближе к девяти часам. Было самое удобное время отыграться на мне. Путём шантажа и обмана Мишка уговорил меня зайти в дровяник и лечь в яму, сделанную им раньше. Там было тесно, но места хватало, и лишь доска плотно прилегала к низу живота. Он закрыл меня и куда-то ушёл. Минут через пять я услышал разговор Миши и Наташи и сильно перепугался, но бежать было некуда.
Я лежал в дровянике под полом. Надо мной была сделана крышка из досок, и эти доски были прибиты. Оторвать их, и выбраться, у меня не было возможности. В одной из досок было отверстие от выпавшего сучка, в диаметре пять сантиметров. Мой брат Миша и Наташа соседка, которая всё знала обо мне от моего брата, путём шантажа и с моей помощью снизу, вытащили через это отверстие мой член наружу. Они начали над ним издеваться, чтобы отомстить мне за то, что я обижал их. Они просто ходили по нему, прыгали на мой член, когда качались на качелях. Затем Миша предложил отхлестать меня по члену, и Наташа была не против, сказав,
— Сколько он может нас обижать,,.
Они нашли где-то резиновый шланг и начали наносить удары по лежащему на полу члену. Я почувствовал сначала лёгкую боль, которая была мне до этого неизвестна и непонятна, но потом боль стала постепенно утихать, и мой член стал медленно набухать. Увидев это Миша и Наташа были удивлены и заменив шланг на палку они стали наносить по моему члену удары с разных сторон. Мой член, как маятник от часов стал отлетать от палки в разные стороны и ударятся о пол. Хоть я этого и не мог видеть, но всё это стало меня очень сильно возбуждать. Я почти привык к ударам палки и шланга, что не чувствовал сильной боли, а лишь слабую ноющую ломоту. Чувство боли я с детства ощущал не так как все. Я мог поцарапать кожу, порезать ногу и не почувствовать, а лишь увидеть, или кто то мне об этом сообщал. Иногда было и такое, что я мог почувствовать даже укус комара. На их вопросы,
— Больно мне или нет, — я отвечал что ничего — терпимо.
А когда они спрашивали, что может на сегодня хватит, я отвечал, что решайте сами и что мне всё равно. Это их раздражало и они с новой силой приступали к экзекуциям, наносили удары палкой увеличивая силу удара, затем шлангом, а когда вставили в шланг металлический пруток то удары стали более жосткими и сильными. Всё это только меня возбуждало, а их раздражало и злило, что не могут мне отомстить, а делают лишь приятное. Я разговаривал с ними, а мой член от наносимых ударов летал вокруг дырки во все стороны. Миша и Наташа по очереди или вместе колотили мой член, как будь то, кололи дрова. Орудие пыток постоянно менялось. После палки и шланга они стали ронять и бросать на него полешки дров и любые другие предметы, которые попадались им под руки. Я мог только представить, что там происходит с моим торчащим членом. Когда всё это закончилось, они отпустили меня. После такого мне не хотелось ничего делать, и я пошёл спать. Я лежал и думал, что теперь будет с моим членом, а вдруг об этом узнают и такие кошмарные картины вырисовывались, что я долго не мог уснуть. Когда пришли отец с матерью я не вставая сказал, что устал и болит голова и они ушли. Я провалялся до обеда следующего дня. Меня разбудил разговор Мишки и Наташки. Они вошли ко мне и сказали,
— Чё лежишь, пошли, повторим, — и когда стянули с меня одеяло увидели сильно опухший, весь в синяках мой член, испугались. Он выглядел как варёная колбаса, которая готова в любой момент лопнуть.
Увидев такое, Наташка сильно испугалась и убежала. Мишка тоже не стал приставать и оставил меня в покое. Две недели я усиленно скрывал свою опухоль, ссылаясь на подготовительные экзамены, и головную боль, и меня никто не кантовал. Наступил тот день, и я уехал поступать в институт. К тому времени у меня оставалось чуть-чуть синевы на члене, а опухоль уже прошла и в принципе было всё нормально.
Проучившись год, мы снова встретились на каникулах. Мишка закончил 9 классов. Наташка поступила в мед институт, и тоже успешно закончила год. Они хотели извиниться за тот случай, но я опередил их. Я сказал,
— Что весь год вспоминал это и представлял как вы дубасите меня по члену, ну в общем я на вас не обижаюсь.
Услышав эти слова, Наташка облегчённо вздохнула. Через два дня, когда родители увезли в гости бабушку и сестёр на недельку. Мишка стал шантажировать меня, и опять мне ничего не оставалось делать, и я согласился. История прошлого года повторилась и в этот раз. Наташка уже была более уверена, что всё будет нормально и все заживет. Ломать то там было нечего, одна болонь и кожа думала она тогда. Поэтому она согласилась и делала почти всё, что и Мишка. Всё повторилось и в каникулы после окончания второго курса и точно так же начались каникулы после третьего.
Мишка уже работал в деревне водителем. Бабушка приболела, и Нина и Ольга остались на каникулы дома. Нина уже закончила 8 классов, а Ольга десять. Всё это мешало Мишке и Наташке провести, как бы уже сложившийся ритуал начала летних каникул, а заодно поиздеваться надо мной. Миша пытался предусмотреть всё, чтобы не заметили и предупредив меня, чтобы я молчал и отвечал только когда спросят, это в целях безопасности. Я тихо ответив согласился. Мне уже стал нравиться, сложившийся несколькими годами обычай, заживало быстро, да и впечатлений на целый год. Но об этом я ни кому не говорил, чтобы не усугубить своё положение. День начался как обычно, уединившись в дровянике меня спрятали под пол и стали ждать когда уйдут Нина и Ольга на озеро, после чего приступили к применению физического воздействия на мой член, отдохнувший за год. Миша и Наташа так сильно увлеклись, что не заметили, как пришли Ольга и Нина. Время пронеслось незаметно, особенно за таким интересным занятием просто летело стремглав.
Услышав стук и всякие удары, в дровяник зашли две мои младшие сестры, Оля и Нина, которые были в шоке от увиденного. Раскрыв рот, и не сразу задав вопрос, они смотрели на Мишу и Наташу, а затем на член, по которому наносились удары. Увидев сестёр, которые учились уже в старших классах, Миша стал объяснять, что они решили так наказать меня за то, что я их всех обижаю. Мне и Наташе было тогда по 21 году. А брату было 19 лет, но детские обиды долго не забывались. Когда сёстры выслушали объяснения, они долго ничего не могли сказать, а лишь смотрели, как болтается от ударов в разные стороны член их старшего брата, по которому сидя на корточках, тихонько ударял Миша. Мой член был диной двадцать три сантиметра и в диаметре около пяти сантиметров в возбуждённом состоянии и для сестёр, которые не видели ещё голых парней, это было что-то неимоверно интересное. Они всё ещё думали, что пенис нужен для того, что бы делать пи-пи и он не должен быть таким большим. По такому пенису легко было наносить удары, не делая промахов, и они все четверо продолжили веселиться.
С виду после двух часового истязания член был почти синего цвета, но я уже его не ощущал, и мне было безразлично, что с ним будут делать Миша Наташа и мои сёстры, только бы больше никому не рассказали. Я им об этом сказал, когда дал согласие на участие в моём истязании сестёр. Услышав это Оля и Нина приняли активное участие, чтобы таким образом тоже отомстить мне за все обиды, пообещав молчать как рыбы. Когда в ограду выходила бабушка, то они закрывали меня резиновым ковриком и ставали на него делая вид что хотят качаться на качели. Затем снова приступали к экзекуции над моим членом, которому уже было всё равно, что с ним делают, только лишь бы не оторвали. Я дословно это повторил своим мстителям, и они стали о чём-то шептаться. После небольшой паузы на член посыпались с новой силой удары. После шланга, палки, падающих полешек и топающих ног всех четырёх весовых категорий в ход вступили падающие гантели, но это было использовать неудобно, и вскоре было убрано. Наступила пауза. Девчонки думали, что бы ещё такое сделать, а Миша, зачем то ушёл в гараж. До приезда родителей с работы оставалось около 6 часов. Бабушка легла отдохнуть. Было очень жарко и все решили идти искупаться, а мой член, закидав дровами, чтобы не было видно, и я не мог никуда деться.
Вернувшись с озера через сорок минут все были радостные и оживлённые. Сложив дрова в поленницу, они увидели лежащий на досках член синего цвета. А из-под пола, слышалось сопение. Дав мне попить воды, они снова приколотили доски и я опять остался под полом. Член торчал перпендикулярно полу и был абсолютно синий как баклажан. Постоянно оголяя головку своими девичьими пальчиками, Оля и Нина наносили удары ивовыми палками, принесёнными с речки. Они были длинной около 75см. и 3-4см в диаметре. Палки были сырые и немного амортизировали, что позволяло плотно прилегать в месте соприкосновения с членом. Сёстрам это нравилось и они как бы и не собирались быстро заканчивать эту якобы игру с моим пенисом в пин-понг. Оле и особенно Нине хотелось сильнее наказать меня за всякого рода обиды и оскорбления, поэтому она прикладывала все силы в удар. Это было видно со стороны. Палки врезались и сплющивали член, а удары сыпались один за другим. Я слышал только стук от ударов и чувствовал, как сотрясаются доски, которые закрывали меня.
Что было с моим членом, я не знал и мог только представить по тому, как наносились удары. Мне казалось, что это было гораздо сильнее, чем 3 года назад, когда меня точно так же уделали Миша и Наташа. Сейчас к ним присоединились Оля и Нина, и обид у них на меня было больше. Тут послышался стук в ограде и Сёстры быстро накрыли меня резиновым ковриком и стали качаться на качели. В дровяник вошла бабушка и сказала,
— Я пошла к соседке и что если пойдёте купаться, то не закупывайтесь, и закрывайте дом,,.
Оля и Нина обрадовались пообещав бабушке, что всё будет нормально и поспешили сказать об этом Мише и Наташе. Теперь можно было не опасаться, того что сильно стучим и что бабушка заметит. Они собрали всё, чем колотили по моему члену и сложили в кучу. Было около 8 дубинок как деревянных, так и металло-резиновых. Тут Наташа сказала;
— Пусть каждый ударит по 10раз тем что ему нравится и перейдём ко второй части. После этих слов я был заинтригован и не знал что ждать. Возбуждение нарастало всё сильней и сильней. Член торчал, как башня, немного припух, и выглядел внушительно. По такому трудно промахнуться. Первой начала Оля. Она наносила удары, меняя дубинку одну за другой, затем Миша, Наташа и в конце Нина. Удары из Нининых рук были увесисты, как у мужика. Хоть Нина и была самая младшая, и ей доставалось от меня всех больше, то теперь я получал от неё по всей строгости. Наташа попыталась сдержать удары Нины, чтобы они были слабее, но в ответ было видно, как член сжимается под ударами и на нём остаются вмятины. Того и гляди сделает из него лепёшку. После каждой дубинки Нина оголяла головку, и первые удары приходились по ней. Она была уже тёмно синего цвета и на нёй после оголения были видны что-то вроде шишек в виде водяных мозолей. Когда Нина закончила, Миша спросил у меня,
— Не буду ли я против того, что мы применим молотки, как в тот раз.
Я ответил
— Делайте что хотите, только оставьте его на месте и чтобы не было на нём никаких ран, а то в жару они не будут заживать и будут гноиться.
Они все согласились. Прислушиваясь к разговорам Нина спросила и получив на него ответ очень удивилась. Оказалось, что они собрались уже в четвёртый раз и если бы они их не застукали, то продолжали бы вдвоём с Мишей. Ещё, пока Миша освобождал меня, Наташа рассказала Оле и Нине всё что знала, как они издевались надо мной с Мишей, как шантажировали, что мол расскажут родителям, и тогда я позволял делать всё что они хотели. И что это всё началось девять лет назад и что вы ещё были очень маленькие.
— Но почему не сказали нам об этом три года назад, ведь братьям было тоже по десять-двенадцать лет — спросила Нина.
— Я сама узнала об этом в 16лет от Миши, а до этого они были только вдвоём.
По лицу Нины и Оли было видно, что они обиделись. Когда я вылез из подпола, то на болтающийся между ног член было жалко смотреть. Он был гораздо темнее и синее, чем в первый раз 3 года назад. Вмятины и ушибы было хорошо видно даже издалека, как будто по нему прошла целая конная армия. Наташа посмотрела за воротами, чтобы убедиться, что никто не придёт. Мы все зашли в гараж. Я подошёл к столу, на котором лежали доска и деревянные молотки, и что-то ещё лежало закрытое. Нина спросила:
— Что сейчас будем делать.
— Для начала то, что было в первый раз — ответила Наташа и протянула банку с бумажками.
— Сейчас будем тянуть жребий, кто первый — сказал Миша, и все потянулись к банке с бумажками.
Номера выпали следующим порядком: Оля, Миша, Наташа и Нина. Миша велел Оле выбирать молоток и подойдя ко мне, положил мой член на доску которая лежала на столе. Наташа подсказала Оле:
— Подходи, ложи член как тебе удобнее и бей по нему молотком, где ты хочешь три раза. Я немного вставил для убедительности, чтобы не боялась, и выгнул спину немного назад.
Первый удар был нерешительный, но точный. Молоток попал по середине члена, прижав его к доске. Второй и третий были увереннее и сильнее. Миша тоже нанёс три удара с силой равномерно по всей длине. Наташа все три удара нанесла по оголённой головке так, что все подумали, что она сейчас расплющит головку на доске, но один удар смазала и попала по краю. Дождавшись своей очереди, Нина выбрала средний молоток, оголила головку и нанесла первый удар прямо по центру, второй удар и третий были последовательно рядом, как будто она работала в кузнице и выпрямляла железо. Затем завязали мне глаза и сделали ещё по три удара, кому где нравилось. По звуку удары некоторые были сильнее предыдущих. Оля вышла на улицу и посмотрела не идёт ли бабушка. Было всё спокойно и Миша с Наташей перешли к осуществлению третьего плана. Достав из под тряпок клюшку они сказали мне ложиться, после чего в той же последовательности каждый кто бил клюшкой по члену должен был сделать так, чтобы член стоят вертикально. После такого у меня пробежала дрожь по всему телу и член от волнения начал твердеть.
Увидев это, Оля приготовилась бить. Удар был неожиданный и пришёлся по головке, как в гольфе. Член отлетел и ударился о низ живота, за тем вернулся к ногам и опять встал. Миша ударил со всей силой прямо по средине, отчего раздался такой шлепок, как будто плашмя уронили очень толстую книгу. Наташа и Нина также ударили по оголённой головке, отчего член закачался в разные стороны. От той мысли, что головкой моего члена или тем во что он превратился, играют в гольф, у меня появилась сильная дрожь от перевозбуждения. Член стоял как кол и тут Нина предложила:
— Давайте бить по нему, пока не упадёт. Это ещё больше меня завело, ведь я не чувствовал боль от ударов и мне это тоже стало интересно. Тут же Нина добавила, - кто уронит первым член, тот получит приз: удары молотком или палками на усмотрение победителя. Количество не оговариваем.
Все попытались ей возразить, но я ответил на её вопрос, что мне по барабану. После моих слов началась игра в гольф. Игроки после каждого удара менялись, а мой член отлетал от клюшки в разные стороны. У всех появился такой азарт, что даже забыли, что бьют по живому члену, хотя который и не чувствует ничего и выглядит очень удручающе. Азарт нарастал. Удары становились всё сильнее и точнее. Всеми завладел спортивный интерес. До этого я несколько дней не занимался онанизмом, и сил накопилось много. Нужно было быстрее кончить, но мне не давали, нанося всё новые удары. Брякнула дверь и в ограду вошла бабушка. Миша и девчонки в спешке быстро всё убрали и сделали невинный вид. Она спросила у нас все ли в порядке и убедившись пошла обратно к соседке. Время было около двух часов дня, целый вагон, чтобы закончить игру. Как только бабушка ушла, проверив, мы снова продолжили, только теперь меня обратно поместили под пол в дровянике для безопасности или на всякий случай, чтобы случайно не попастись. Возбудив член Нина начала игру. Удар был такой, как у настоящего хоккеиста. Член сделал почти два оборота по кругу и вернулся в исходное положение. Затем посыпались удары по очереди от других участников игры. Всем было весело, а я не представлял, что будет с моим пенисом после. Мне оставалось лёжа в темноте считать удары или минуты, но в тех и в других подсчётах я запутался и не знал, сколько прошло времени. Моему брату и сёстрам, а также однокласснице Наташе было уже всё равно. Их интересовала победа, от чьей клюшки мой член упадёт и не захочет вставать.
Да мне кажется, что и член то мой они за член уже не считали, для них это были настоящие спортивные соревнования и поэтому удары, следовавшие один за другим, были беспощадны, точны и усиливались с каждым разом. И вот наконец, я услышал восторженные слова Нинки. Она вопила, что победила, и что член больше не встанет. Встав на него, как на пьедестал обеими ногами, она начала от радости прыгать с каждым разом всё выше и каждый раз опускаясь на член то одной ногой то другой. Передохнув немного, она завопила,
— Я хочу приз, — на что я ответил.
— Бери да выпускайте меня, а то я уже хочу жрать. Нина взяла шланг с металлическим стержнем внутри и начала наносить серию ударов по члену, периодически оголяя головку. Член был уже не похож на себя, был весь в волдырях, ссадинах, было много вмятин. Цвет был практически чёрно фиолетовый, но ран и открытых повреждений кожи нет. После дубинки Нина взяла деревянный молоток, и нанесла серию ударов, по всей длине оголяя головку после нескольких ударов, как будто она хотела расплющить весь член. Удары были очень сильные, как у здорового мужика. Пройдя с молотком несколько раз вдоль по всей длине члена, не пропуская ни одного сантиметра. Нина встала и сказала,
— На сегодня хватит.
Наташа пошутила,
— А мы думали что ты не остановишься, пока весь член в доску не превратишь.
Все засмеялись. Освободив меня все четверо посмотрели на мой вид, т. е. на мой член и кто то сказал,
— Ничего себе отбивная получилась. Я тоже немного размяв отёкшие руки и ноги наклонил голову и увидел ужасающую картину.
Мой член был практически чёрного цвета с фиолетовым оттенком. Форма была трудно описуема. Как бородавчатая, искривлённая непонятно как, полукруглая местами, приплюснутая палка, длинной двадцать пять сантиметров висела у меня между ног. И это был мой член. Так как у меня не было болевых ощущений и зная прошлый случай, я не очень волновался и одевшись пошёл есть. Идти было очень неудобно, и я переваливался с ноги на ногу как медведь, держал ноги на ширине плеч. Я был голоден и хотел пить. Мне не давали воды, чтобы я не ходил в туалет и не прерывал экзекуцию над моим членом. Пообедав, я захотел по маленькому и пошёл в сарай. Все ушли купаться, и я был один. Сняв штаны, я стал тужиться, и маленькая струйка под резким напором вырвалась из припухшего члена, и ударила в стену. Я тужился, чтобы освободить мочевой пузырь. Ощущалась лёгкая резь, но остальное происходило всё нормально, значит, повреждений внутри нет.
Утром меня разбудила Нинка, крик мне показался очень сильным. Она звала Ольгу. Родители были уже на работе, и Нинке не терпелось посмотреть, что стало с моим членом. Она подняла одеяло, под которым за ночь вырос какой то бугор и стала стягивать с меня трусы, чтобы увидеть торчащий член. Он растянул ситцевую ткань на трусах и торчал как башня. Это можно только было сравнить с палкой варёной колбасы, вывалянной в грязи. Нина открыла рот и не могла сказать ни слова, а затем непроизвольно стала звать Ольгу. Ей показалось, что она кричит, но это был слабый, зовущий голос, старающий не спугнуть что то необычное. Вскоре пришла Оля. Они глядели на мой член с широко открытыми глазами и ртом. Даже дыхание было еле-еле слышно. Отойдя от шока, они попытались потрогать его и оголить головку, но у них ничего не получалось. Кожа на члене чёрного цвета была так натянута, что могла лопнуть как воздушный шарик. Руки у Нины были маленькие, и она не могла одной рукой обхватить мой член. Взяв его в клещи двумя руками, Нина, сжимая кожу, стала стягивать её с головки вниз. Приложив некоторые усилия, ей удалось оголить небольшой участок.
Дальнейшее изучение моего члена прервал стук в сенях. Это бабушка возвращалась из огорода. После приглашения нас к завтраку я стал одеваться, а Нина и Ольга внимательно рассматривали это выросшее за одну ночь сооружение внизу живота. С трудом впихав член в плавки, и надев свободные трико, при этом выпустив рубашку поверх, я пошёл в туалет. С трудом выдавливая тонкую струю мочи, и облегчив мочевой пузырь, я пошёл завтракать. Часа через два пришла Наташа и заманив меня в сарай вместе с братом тоже захотели посмотреть, что они вчера натворили. Наташа стала извиняться после увиденного, и говорить, что сама не знает, что на всех нашло. Мы даже и забыли, что перед нами твой член, когда в руках оказалась клюшка, на всех напал какой-то азарт соревнования, и всем хотелось победить. А что будет с твоим членом мы даже и не думали. Нам казалось, что это шарик и мы по настоящему играем в гольф, и всем хотелось чтобы его мяч улетел дальше и по этому били клюшкой по твоему члену, как по мячу. И если бы после очередного Нинкиного удара твой член не упал, а продолжал торчать, то мы били бы по нему ещё очень долго, пока кто-нибудь не победил или не опомнились, что мы делаем, а в худшем случае и говорить не стоит ведь мы могли оторвать тебе его или разорвать на части.
Я постарался успокоить Наташу и сказал, что сам испытывал сильный азарт, думал до какой отметки я могу дойти, что я могу вытерпеть и что они могут сделать с моим членом в тех рамках, что я вам сказал. Мне действительно было не больно, лишь чуточку, а так же безразлично, что вы с ним будете делать, чем и как будите бить по нему, прыгать или топтаться на нём, делать отбивную, расплющивая его молотками, или бить по нему как по шайбе клюшкой. У меня были ещё кое-какие соображения, и я хотел в разговоре вам подсказать. Я не хотел прерывать соревнования и ставить свои условия, ведь я разрешил вам делать всё, что хотите.
Тут Наташа, поймав меня на слове, стала выпытывать, что я хотел сказать, но я ответил, что сейчас это не возможно т. к. член сильно опух и может просто лопнуть. Я рассказал об этих мыслях Наташе позже и она от удивления или от шока открыв рот, молча, смотрела на меня, а затем произнесла короткую фразу, в которой было всё понятно,
— «Серёга, а зачем тебе это всё надо?...и ты бы на это согласился?».
На что я ответил,
— Мне по барабану даже и это.
Прошло две недели. Тщательно скрывая всё произошедшее перед родителями, я делал все дела по дому применяя все меры предосторожности, чтобы не быть раскрытым. Во многом мне помогали Миша и сёстры. Виновники моего такого положения периодически, интересовались моим здоровьем, разглядывая мой член со всех сторон. Опухоль начала потихоньку спадать и я даже ходил купаться в укромных местах.
Была середина июля, и начались дожди. С неба лило два дня, как из ведра. На улице стояла непролазная грязь. Наконец дождь стих и спустя день мы пошли за грибами. Даже в сапогах было трудно идти. Набрав грибов, мы собрались идти домой. У всех было по ведру груздей и рыжиков. Переходя дорогу, и перешагивая по грязи, большую и глубокую колею, оставленную трактором я чуть не упал. До реки оставалось метров двести. Нужно было вымыть сапоги, чтобы было легче идти. Меня окрикнул Миша, и я остановился. Все подошли, и Наташа спросила,
— Искупаться не хочешь?
Я согласился. Мы подошли к мелкому кустарнику. Это была молодая поросль после вырубки леса, можно сказать трудно проходимая. Наташа сказала мне, чтобы я разделся, и я задал ответный вопрос,
— Зачем, ведь речка ещё далеко, а в лесу могут быть люди. Миша мне шепнул на ухо, чтобы не слышали сёстры, и ничего не оставалось, как подчиниться. Это был очередной шантаж, и Оля с Ниной об этом не знали. Я разделся и все смотрели на меня и на низ живота, где висел всё ещё тёмно-синий член. Наташа спросила у меня,
— Ты не хочешь ли я принять грязевую ванну.
Мне ничего не оставалось, и я согласился. Я лёг в колею, где глубина грязи была сантиметров двадцать с хвостиком. Чтобы со стороны не было видно мою голову, они воткнули в землю несколько веток вокруг неё. Нина спросила,
— Для чего это,- и услышав ответ, вместе с Ольгой обрадовались, что смогут досадить мне.
Когда всё было готово, и Миша показал, что он раньше делал, ведь Наташа тоже только слышала об этом от Миши, и был там вместо грязи навоз от коровы, и фекалии из туалета, которыми Миша меня заваливал лопатой. Показав и рассказав всё сёстрам все четверо начали ходить и месить грязь сапогами, при каждом разе наступая мне на низ живота, при этом пытаясь поправить ногами член в ту или в другую сторону, чтобы было удобнее наступать на него. Грязь была очень липкая и хорошо скользила, поэтому я чувствовал тяжесть наступившего на меня, а больно не было. Девчонкам нравилось топтаться на мне, и они ходили туда сюда, туда сюда. Миша устал и сидел в тени деревьев. Ноги, руки, грудь, всё было в грязи, только одна голова, спрятанная в ветках, была чистая. Если не обращать внимания на ветки и голову, то трудно было разобрать, что лежит в грязи. Можно только сказать, что здесь прошли люди.
На опушке вдоль леса в нашу сторону шли две женщины, мужик и парень с девушкой. В руках у них были вёдра с грибами, и они направлялись домой. Наташа и сёстры сели рядом с Мишей и стали соскребать грязь с сапог. Делали они это медленно, тянули время. Нежданные гости, проходя в метре мимо меня и при этом ничего не заметив, хотя на поверхности грязи была видна часть ноги и член, наполовину погружённый в эту кашу, и при внимательности это можно было распознать. Они остановились около девчонок и спросили где лучше перейти поле, чтобы не идти в обход, т. к. одеты они были в галоши и отправились дальше. Миша с Наташей о чём-то стали разговаривать. Пока они секретничали, сестрёнки продолжали топтать моё тело в грязи.
Миша позвал нас и я, выбравшись из грязи и прячась за кустами стал пробираться к речке. Когда я кое-как отмыл эту липучую грязь мы все пошли домой. Всё , что случилось за последний месяц шокировало сестёр и они каждый день спрашивали,
— А что будем делать сегодня.
Они ждали что-то нового, до сей поры им неизвестное и даже представить не могли, что это может быть и где то рядом. Утром мы отправились снова в лес. Всё шло как обычно, только Миша отлучился, и мы его ждали где-то около часа. Когда он пришёл, он сказал, что всё готово, и мы все пошли за ним. Я понял, что они с Наташкой что-то придумали. Мы подошли к месту, где был узкий проход, который нельзя было обойти. Мне велели быстро раздеться и лечь поперёк перехода в канаву. Слева и справа от меня была жидкая грязь и то место, куда я лёг, являлось на этом переходе более или менее грязным, но сухим. Миша закидал меня липкой грязью, замаскировав ноги и живот с головой. И получилось так, чтобы перейти на ту сторону ручья, нужно было, перешагивая жидкую грязь, наступить на более сухую, хоть и липкую, а именно мне на низ живота или четверть влево, вправо, на что и была задумка у Наташи с Мишей. Они попробовали, перешли туда и обратно все четверо, раза два, или три, чтобы придать вид переходу. Каждый раз они попадали мне тона член, то на ноги, то на низ живота. Вскоре появились и первые грибники желающие перейти по переходу. Это были две женщины и девушка лет семнадцати. Первой прошла девушка, наступив прямо на яйца резиновыми сапожками 36 размера, а за ней прошли две женщины. Они тоже не промахнулись и наступили прямо на член и низ живота.
За час пребывания по мне прошагало около двадцати человек разного возраста и веса. Мой член постоянно был в твёрдом состоянии, и лежал на мне головкой к животу, т. к. был возбуждён от нового ощущения. По мне ходили незнакомые люди и топтали мои яйца и член, а между тем пока никого не было, их место занимали мои сёстры и иногда Наташа. Им это доставляло какое-то удовольствие. Миша прошёл несколько раз. В основном сидел на опушке леса и о чём-то думал, обсуждая это с Наташей.
Через час все эти грибники пошли обратно, т. к. грибов было много и к ним ещё добавились те, кто уходил утром тоже несли по два или три ведра грибов. Все они шли по этому переходу, т. к. другой был разрушен Мишей. С каждым разом люди уносили на свои сапогах часть липкой грязи с перехода, что привело к уменьшению слоя грязи на мне. Я стал замечать из кустов, что после того, как очередной прохожий уберет ногу с меня, то было видно, как шевелится мой член. Но уставшие грибники этого не замечали. Им нужно было только перейти, чтобы не упасть. Последние три группы, состоящие из одного старика, четырёх женщин и трёх молодых девушек прошли практически по лежащим на виду частям ног и наполовину видневшейся части моего члена. Если не вглядываясь, это можно было бы принять за лежащие в грязи и порядочно изопревшие бревёшки или жёрдочки. Потому что последние, кто переходил, пытались стать именно на член или на видневшиеся части ног вымаранные изрядно в грязи. Сам член не отличался цветом от гнилой и грязной деревяшки, и скорее всего напоминал сучок втоптанный в грязь. Когда, по мнению моих истязателей, ждать уже было некого они вытащили меня и я стал отмываться тут же рядом в ручье, объяснив запоздалому грибнику, что упал.
Лето проходило незаметно, и приключения становились всё незначительные и короткие. Это ослабило ко мне интерес сестёр. Они все реже интересовались состоянием моего члена, да и он почти за полтора месяца поправился, стал меняться цвет, спала опухоль, и я мог спокойно заниматься онанизмом по одному, два раза в день. Единственное, что не проходило, это уплотнения под кожей, оставшиеся ещё с первого раза. К ним добавилась ещё добрая часть после второго приключения с дубинками. Я на это не обращал внимания т. к. появилась чувствительность на коже, и головка тоже чувствовала, когда её задевал рукой.
Продолжение следует…

Аватара пользователя

sergei0083

Аспирант
Аспирант
Сообщения: 2744
Благодарил (а): 6 раз
Поблагодарили: 201 раз

Мои фантазии. Как я стал бесполым

Сообщение 05 июл 2019 07:01

Мои фантазии. Как я стал бесполым.
Часть 2
.

Прошла осень, зима и весна, наступило новое лето, новые каникулы. Сдав все экзамены, мы с Наташей практически вместе приехали домой, только с разницей в один день. Миша работал и через неделю собирался идти в отпуск. Оля окончила первый курс института физкультуры и спорта (физфак), а Нина 9 классов.
Вечерами мы сидели и думали, чем заняться, когда все соберёмся вместе. Нина и Оля вспоминали прошлый год, как было интересно и весело. Бабушка гостила у своей дочери, т. е. нашей тёти в другом городе и через неделю родители собирались ехать за ней. Я не знал, о чем думали Миша и Наташа, потому, что они мне напомнили о моих словах, сказанных в прошлый раз Наташе в том году.
Прошла неделя и проводив родителей за бабушкой Миша, Наташа и сёстры обступив меня со всех сторон стали спрашивать моего согласия, чтобы повторить приключения прошлых каникул. Я стал думать, но тут Нинка ляпнула, что если я не соглашусь, то она об этом расскажет родителям и Ольга её поддержала. Я понял, что у меня нет другого выхода, что они все сговорились этим меня шантажировать и согласился.
Как всегда, только теперь уже четверо они целый день парили меня вениками из разного рода крапивы. Вся часть ниже пояса была как ватная. Прикасаясь к ней руками, я не чувствовал ничего. Ночью спал как на воздушной подушке, будто нижняя часть меня летает, а спит только грудь и голова.
Всё началось рано утром. Меня поместили под пол в дровянике и обрабатывали мой член палками, дубинками, прутьями и даже клюшкой. Оля и Нина от радости и восторга смеялись, помешать никто не мог, так как дома были только мы и Наташа. Впереди оставалось 8 дней независимой свободы. Спустя три часа приступили к деревянным молоткам. Стук стоял как на стройке или в кузнице, смотря, на чём лежал мой член, ещё спустя часа полтора, Наташа спросила у меня о прошлогоднем разговоре, что я решу сейчас. Не дав мне ответить, Нинка сказала,
— Пусть только откажется, мы все наши обиды ему припомним, и ударила несколько раз по самой головке. Я понял, что торговаться бесполезно, потому что мне отсюда не выбраться без их помощи я подумал, вспомнил обрывки разговоров, как они хотят и чем они хотят бить по моему члену и согласился. Я только мог представлять, что происходит наверху по их советам и подсказкам друг другу, что они выносили за зиму и кто как хотел это сделать. Атмосфера наверху стояла оживлённая, и было понятно, что скоро это всё не прекратится.
После небольшого перерыва, когда всё началось снова, я вспомнил, что я сказал Наташе и стал представлять, что они сейчас будут делать. Они вытащили меня из подпола, и мы все пошли в гараж. Я понял, что сейчас будут делать то, о чем я проговорился Наташе в том году. Если было бы не так, то они продолжали бы держать меня под полом и устроили опять бы соревнования по гольфу или что-нибудь другое.
В гараже стояла старая стиральная машина ОКА с ручным отжимом. Подойдя к ней, Миша направил мой член между роликами и стал крутить, как будто отжимает бельё. Член сжимался почти в лепёшку под давлением валиков и медленно продвигался вперёд. Подтянув меня вплотную к машине, Миша стал крутить обратно. Сделав эту процедуру пару раз, Миша уступил место Наташе, затем это проделала Нина несколько раз и передала эстафету Ольге. Когда Оля закончила, повторили ещё раз по кругу и потом ещё раз. После первых разов объём члена восстанавливался быстро, а потом катали между роликов практически полу плоский член с неровными краями. После прохода через валики член падал вниз, как мокрая тряпка и покачивался как блин на ветру, потому что во время отжима невольно машина качается, т. к. тяжело крутить. Вытащив член из валиков, Нинка скрутила его в рулон и сказала,
— ...вот и рулет готов и весело засмеялась.
Передохнув и пообедав они сделали мне четыре клизмы, чтобы очистить задний проход и смазав его приступили постепенно увеличивая в размерах толкать тута всякие предметы. Через два с лишним часа таких процедур Нина, так как у неё самые тонкие и маленькие руки смогла засунуть мне в задний проход обе руки и хлопать там в ладоши. Затем вытащив одну руку, она стала ощупывать все, до чего могла достать её рука, находясь внутри. Нина смогла засунуть руку по самый локоть и проталкивала ещё дальше. Я чувствовал все движения её руки внутри себя. Рука как змея изгибалась и продвигалась всё глубже и глубже. Нина трогала через стенку прямой кишки мои внутренние органы и смеялась. Я чувствовал, как её рука шевелится где то в районе желудка под рёбрами и сказал, что так можно и насквозь меня пройти. Все засмеялись. Затем все поделали тоже, что и Нина, только одной рукой. Было какое-то непонятное ощущение, что в тебе шевелится змея или пытаются тебя вывернуть наизнанку, как шкуру.
Закончив эту процедуру, все вышли на улицу. В сарае на высоте человеческого роста Миша подвесил лестницу. Забравшись на неё, я лёг животом вниз, штанов на мне в тот момент уже не было, т. к. они остались дома. Мой член свисал между ступеньками вниз и чем то к себе притягивал своим полу плоским видом, или своей величиной, которая выросла за счёт ежедневных и ежегодных побоев и истязаний. Все поняли сразу для чего это и начали, кто что найдёт, вооружаться.
Миша первый достал из угла гладкую толкушку принесённую из кухни и используя её как бейсбольную биту стал наносить не очень частые но точные удары по висячему члену. От точных ударов член отлетал в разные стороны и со звуками шлепка ударялся о низ живота, ноги. Это выглядело очень интересно и забавно со стороны. Здесь нельзя было победить, т. к. член мог висеть сколько угодно. В руках девчонок орудие удара менялось с каждым разом. В ход пошли; палки, дубинки, скалки и даже маленькая деревянная лопатка, которая так плотно и хорошо прилегала, что шлепок можно было услышать даже дома. Это всех так раззадорило и развеселило, что Нина сбегала домой и принесла маленькую сковородку с ручкой и со всего размаху стала бить по болтающемуся члену. Он бедный отлетал от сковородки как ошпаренный. На смену ему Наташа из дому принесла старое весло. Весло прилегало очень хорошо, когда я слез сверху мой член положили на стол и стали делать из него отбивную. Молоток для отбивания мяса был лёгкий и в диаметре семь сантиметров. Это позволяло бить без промаха и попадать сразу по обширной площади. Процедура с молотками очень нравилась Нине, и она практически одна иногда уступая место Оле и Наташе, орудовала молотками по члену, нанося удары то круглым, то квадратным. Миша в это время готовил другое испытание, о котором он знал со слов Наташи. Я про него сказал ещё в том году, потому, что оно для меня тогда казалось таким же пустяком, как и дубинки с молотками.
Спустя 15 лет я бы на это не согласился. А тогда я просто сказал, что всё это мне по барабану, и кости срастаются, а кожа и болонь обязательно зарастёт. Делайте что хотите, только чтобы не было открытых травм, и мой член хоть с какими побоями остался бы при мне. Всё так и было, в третий раз, а за ним были четвёртый, и пятый пока Миша не женился, и Наташа не уехала жить в другой город. Последнее новшество, которое я сам подсказал, а уж затем оно было частично изменено советами Наташи и моих сестёр, потому что им очень хотелось сделать, именно так как они придумали, впоследствии, сказалось на здоровье моих половых органов.
Пока я описывал вкратце последствия, Миша уже все приготовил, и мы все отправились в гараж. В гараже Наташа достала из сумочки свёрток, где лежали шприцы и две ампулы, Наташа училась в мединституте на четвёртом курсе, хирургическое отделение, и она решила обезболить мне яички, чтобы они тоже участвовали во всех этих процедурах. Я съёжился в ожидании укола, ведь это было самое больное место у мужчин, но рука у Наташи была лёгкая, и я перенёс это довольно спокойно. Затем я выпил какую то таблетку, и чтобы всё это начало действовать, нужно было подождать полчаса.
На лебёдке под потолком гаража висела, горизонтально полу, лестница. Миша сказал мне, чтобы я залазить наверх и ложиться животом вниз. Я так и сделал. Мой член свисал вместе с яйцами вниз. Наташа, что-то объясняла сёстрам. Потом взяла в руки мои яйца и резко сжала, спросив меня,
— «...чувствую я боль или нет».
Я ответил, что всё нормально. Мой член начал напрягаться и постепенно отвердел, как полено, только синего цвета. Я, спустя три года узнал, что это был возбудитель и что бить удобнее по торчащему члену, поэтому и Наташа достала в институте эти таблетки. Убедившись в том, что я не чувствую боль, Наташа сказала,
— Ну что сестрёнки, можете бить по помидорам. Взяв в руки разделочную доску небольшого размера, Нина первая нанесла несколько ударов по яйцам, как будто играла в настольный теннис и по торчащему члену, висящему вниз головой. Затем меняясь местами, а так же меняя направления удара, приступили к действию остальные участники процесса. Особенно запомнилось, как разделочной доской ударяла Наташа. Она так мастерски била как будто профессиональная теннисистка. Удары были точны и резки и чередовались, один по яйцам, другой по оголённой головке моего члена.
Когда им надоело прыгать и играть в пенисный теннис, мы снова пошли в дровяник. Там вместо старой доски лежала новая, сделанная из толстой фанеры. В центре было отверстие чуть больше предыдущего. Под полом были настланы тряпки и когда я лёг на них то закрытая доска очень плотно прижалась к животу. Вытащив наружу через отверстие сначала яйца, а затем член, Миша приколотил фанеру, чтобы она не болталась.
Получилась очень интересная картина. Посередине пола в дровянике лежали мужские гениталии, а кругом никого нет. Увидев этот натюрморт состоящий из члена и двух яиц девчонки начали по нему ходить наступая сначала босыми ногами, а потом в любой обуви, какая у кого была (обувь с острыми каблуками отсутствовала), наступали на всё моё хозяйство, стояли на нём и даже прыгали. Когда член вставал вертикально, то брали палку, подобие биты и били по нему, как будто играли в бейсбол. Это развлечение длилось, чуть ли не до самого вечера. Из моих гениталий сделали тротуарную дорожка, а впоследствии и место куда бросали всякие предметы, лёгкие и тяжёлые.
Прервала веселье Наташина мать. Нинка чудом успела встать на член, чтобы его не было видно. Спросив по соседски, как у нас дела и когда приедут родители, тётя Маша ушла вместе с Наташей и мы остались одни. Мишка тоже ушёл смотреть кино по телику, а Нина и Оля, как всегда ненасытные остались со мной в дровянике. Они сказали Мише, что как закончат, то позовут, чтобы оторвать фанеру и выпустить меня. Около двух часов они экспериментировали над моими гениталиями и если бы не Наташка, которая забыла книгу и пришла забрать её, то я не знаю, сколько бы мне пришлось здесь ещё лежать.
Я не мог представить, что можно делать столько времени, а Нина и Ольга на этот вопрос не хотели отвечать. Почувствовать и ощутить я это не мог, т. к. не чувствовал боли, да и Миша меня от сестёр не смог бы освободить. Он был на их стороне и во многом помогал и потакал им, да и ему было без разницы, что они там будут со мной делать и сколько времени. Впереди ещё оставалось шесть дней свободы.
Закончился последний учебный год в электротехническом институте и получив диплом, чтобы отдохнуть с месяц и идти работать, я приехал в деревню. Наташа, тоже окончила Медицинский институт, и получила направление в другой город. У неё был парень, и они собирались пожениться после окончания. Она собиралась отдохнуть две недели и вместе с женихом ехать к его родителям. Ольга окончила второй курс физфака, она занималась спортом, а Нина собиралась поступать в мединститут, где училась Наташа. Она хотела так же умело ставить уколы и изучать строение человека, чтобы применить это в жизни для лечения людей. Я тогда ещё пошутил и сказал Нинке,
— Хочешь знать, из чего состоит мой член изнутри и яйца тоже, что бы проводить эксперименты надо мной.
Наташка показывала картинки в учебниках, как устроены органы человека, и мои сёстры это знали. Один Миша был женат, и у него было уже двое детей. Он не хотел учиться и работал водителем в деревне.
Вот и настал тот день, когда наша компания начала разваливаться. Нам хотелось провести это как то по особенному, что бы запомнилось, но мы не знали как, и поэтому пришлось придерживаться обычного сценария. День экзекуций прошёл как всегда с весельем и азартом, за исключением, Миша был на работе и приезжал раза два, чтобы узнать как у нас дела. Девчонки веселились. Наташа частенько бегала домой, чтобы предупредить приход её мамы к нам. В конце дня Ольга показала Нине и Наташе приём для самозащиты от назойливых и непонятливых мужиков и все втроём начали его отрабатывать на мне после того, как поставили ещё один обезболивающий укол.
Я стоял посреди гаража, ноги на ширине плеч или шире даже, руки подняты вверх и привязаны к потолку. Девчонки босыми ногами наносили мне удары в область паха, по члену и по яйцам. Сначала у них получалось плохо, и Ольга их постоянно поправляла, показывая собственным примером, как надо бить. Девчонки смеялись и говорили,
— сейчас мы на Серёге потренируемся и тогда нам никто не страшен.
Я не знаю почему, но мне показалось, что Наташа, с какой-то злобой или обидой на меня или ещё на кого-то наносила мне удары гораздо сильнее, чем все прошлые разы. Я сначала подумал, что вчера, когда узнал, что она выходит замуж, спросил,
— Наташа скажи честно, вышла бы ты за меня замуж, если бы я сделал тебе предложение. Наташа подумала и сказала, что я ей очень нравился в школе, и что она очень обиделась, когда узнала от Миши о наших проделках. Она испугалась, что я какой то не от мира сего и согласилась на Мишино предложение, чтобы отомстить мне. Во вторых очень боялась, что её дети унаследуют пристрастие отца к самоистязаниям. Когда Наташа ушла, Нина и Оля ещё долго тренировались на мне, а у меня в голове стоял разговор с Наташей и я даже порой забывался, где я и что я делаю. Но Нина не давала мне скучать, и мы заснули только под утро.
Утром заехал Миша, чтобы узнать как дела и увидев рукотворное и ноготворное искусство сестёр и Наташи сказал мне,
— Да, вижу, повеселились вчера на полную катушку. Я ему сказал, что сестрёнки спят, устали очень, легли под утро и чтобы он, когда пойдет, закрыл дверь. Вскоре машина заработала и Миша уехал. Мы проспали почти до пяти часов вечера, и встали, когда пришла Наташа. Она сказала. Что собирается в город, и если мы ей поможем, то она будет очень рада. Провалявшись на диване до вечера, я опять уснул. Утром меня разбудила Нинка,
— Ну что поедем, Наташка ждёт.
Я быстро собрался, с трудом упаковав свои гениталии в плавки, надев широкие штаны, футболку с напуском и кроссовки и вышел вместе с Ольгой и Ниной на улицу. Наташа уже нас ждала. Мы пошли на остановку и сев в автобус, поехали.
Они ходили по магазинам и что-то покупали. Я помогал им носить пакеты и коробки. Затем мы всё это унесли на вокзал и оставили в камере хранения. Наташа предложила идти искупаться. Ехать на речку было недалеко, всего три остановки, а там пешком метров двести, триста. Я не хотел, но было очень жарко. Место было безлюдное, и я согласился. Когда я разделся, девчонки обратили внимание на мой выпирающий в плавках бугор и сказали,
— Тебе Серёга плавки лучше не мочить, а то штаны промокнут, и всё будет видно.
Так как никого вокруг не было, я подошёл к воде снял одежду, обувь и зашёл в воду. Было так хорошо, прохладно, хоть не вылезай. Девчонки тоже искупались и сохли на берегу. Затем Наташа подошла к реке, сложила мою одежду в пакет, оставив лишь кроссовки и пошла к Нине и Ольге. Положив пакет с моей одеждой на траву, они оделись и помахав мне рукой, стали уходить. Я закричал,
— «стойте, вы куда». На что Нинка ответила,
— встретимся дома, это наш тебе подарок в связи с окончанием института, и они все втроём ушли.
Я остался голый, в одних кроссовках, в чужом городе, где я ни кого не знал и кто бы мне мог помочь. Да и с таким хозяйством я бы всё равно не смог никуда сунуться.
Взяв в руки кроссовки, я переплыл на другой берег. Там был кустарник, а за ним было поле заросшее бурьяном. Эту пойму реки всегда затапливало весной, и здесь был пустырь. Обогнув по нему строения, оставшиеся на другом берегу я переплыл речку обратно и пошёл искать дорогу домой. Мой член болтался из стороны в сторону, как баклажан тёмно-фиолетового цвета. Яйца тоже довольно сильно опухли, и член у основания лежал на них, как на подушке. Я продвигался очень медленно, так как рядом был город. Пр