Страница 5 из 5

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 28 окт 2017 15:17
:jgf
Архипелаг гулаг — это был его пропуск в литературную переднюю любого западного издательства, пользовавшего антисоветскую тему. Дальше литературных метаний поначалу дело не пошло. Но в какой-то момент выяснилось, что и эта востребованность закончилось. И вот на лаврах борца с режимом (видимо, лагерным) дедушка вернулся на Родину. Ну и всё. Ведь жизнь прошла. А что в ней было? Да ровным счётом ничего.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 28 окт 2017 20:42
velofan
:jgf, все таки нобелевка - это куча серебряников, которая позволила ему на старости лет не токо не просить милостыньку, но и ни в чем себе не отказывыать :)

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 31 окт 2017 17:01
Libertin
kamill,
kamill писал(а):Источник цитаты Хам обыкновенный, эмигрантский.

Я в России не родился и почти не жил в России. При этом я являюсь русским и очень люблю Россию (не современное государство, которое захватили лжепатриоты-мракобесы, а страну Россию, для которой вы, говнюки, ничего полезного не сделали). Вассерман не является ни Россией, ни даже русским, а российское гражданство получил вчера. Эрудитом его считает лишь самая отсталая часть общества, типа тебя.
Вассерман хает страну, в которой родился. Адресуй свои слова именно ему и посоветуй ему заняться спортом — живот уже до пят достаёт.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 31 окт 2017 17:18
Libertin
:jgf писал(а):Источник цитаты На самом деле эмигранты, уехав, теряют всяческую связь со своей родиной.

Как я написал, я не родился в России. А страну, в которой родился, родиной не считаю — я не имею к ней ни малейшего отношения. Город, в котором я родился, был заселён почти одними русскими, причём коренное население является предками старообрядцев, которые жили замкнуто и сохраняли многие древние русские традиции. В такой старообрядческой семье родился и мой дед по папиной линии. А связь с исторической родиной... Она в сердце. Родными считаю три страны — Францию, Россию и Украину, при этом не родился ни в одной из этих стран. Я — более француз, чем любой француз, более русский, чем любой русский, более украинец, чем любой украинец. Потому что именно человек с моей судьбой бережно хранит и ценит всё французское, русское и украинское.

"Я никогда не вернусь, по той простой причине, что вся Россия, которая мне нужна, всегда со мной: литература, язык и мое собственное русское детство." (Владимир Набоков)

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 31 окт 2017 17:43
Libertin
velofan писал(а):Источник цитаты В то же время, в период ельцинской революции он вел себя вполне патриотично.

Ты, видимо, плохо разбираешься в Солженицыне. Он и при СССР придерживался славофильских взглядов: стонал о гниении Запада, который его, убогого, приютил, и прочий средневековый бред. Только как нелюбовь к Украине соотносится с патриотизмом? Чтобы быть патриотом, нужно быть украинофобом? Патриот России — человек, любящий русский язык и русскую культуру, любящий страну Россию (а не её царя!), стремящийся развивать Россию. Большинство украинофобов, которых я знаю очно или заочно, не являются патриотами России. Напротив, они — враги России.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 31 окт 2017 17:51
Libertin
sven1988 писал(а):Источник цитаты У ватного быдла

Солженицын и является этим ватным быдлом. Ознакомься с его взглядами. В современной России он бы с радостью поучавствовал в антиукраинской вакханалии и с удовольствием полизал задницу Путину.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 31 окт 2017 20:35
:jgf
Это очень интересный опыт. Видеть страну со стороны и жить ей

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 01 ноя 2017 19:28
Hige77
gett, да.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 01 ноя 2017 22:55
velofan
Libertin писал(а):...как нелюбовь к Украине соотносится с патриотизмом? Чтобы быть патриотом, нужно быть украинофобом? Патриот России — человек, любящий русский язык и русскую культуру, любящий страну Россию (а не её царя!), стремящийся развивать Россию. Большинство украинофобов, которых я знаю очно или заочно, не являются патриотами России. Напротив, они — враги России.

"украина" - это Антироссия, недавно продемонстрировавшая это в полной мере в надежде на "план маршалла", поэтому современный патриот России не может ее любить. Тот кто сейчас любит "украину", автоматически любит запад и не любит Россию, Другое дело, что в СССР и первые годы экс - СССР "украина" еще упивалась своим привелегированным положением и воспринималась как "братская". И можно отдать должное проницательности Солженицына, который уже тогда предсказал "украинский" тренд. Кроме того, я не уверен, что Солженицын автоматически любил любого царя, напр. такого, как Н.2. Царя страны (как и любого др. гражданина) можно любить постольку, поскольку он соответствует своей должности. И не любить, если он стране вредит.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 02 ноя 2017 15:26
ofa9999
Каждый относится к произведениям Солженицына по-разному. Когда они стали общедоступными - прочитал многое. Сейчас бы перечитывать не стал.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 03 ноя 2017 10:55
kamill
sven1988 писал(а):Источник цитаты Человек прошел через ад.

Ну какой больно "ад"? Допускаю, что у каждого своё восприятие "ада" как такового, (не выспался, например, — уже ад, для кого-то) но здравомысляще, назвать условия пребывания персонажа в ГУЛАГе действительно адскими (сравнимо с узниками концлагерей), у нормального человека язык не повернётся.
Всю эту накрученную СоЛЖЕницынскую ложь мало-помалу выводят на чистую воду:


Позорнейшие поступки Солженицина
Я бы не хотел так жить, потому что мне было бы очень стыдно. Мало того, — я бы презирал самого себя. Итак, как сидел в лагере «пролетарий» Солженицын.

Воспоминания самого Солженицына, его жены и друзей показывают, что послевоенный ГУЛАГ был относительно либеральным: зеки (во всяком случае, сам будущий писатель) имели регулярные свидания, посылки, читали книги. Их хорошо кормили. В нынешнем ФСИНе условия – куда строже.


Писатель Владимир Бушин в 2005 году в своей книге «Александр Солженицын. Гений первого плевка» собрал множество фактов о жизни этого русского писателя, нобелевского лауреата. В своей работе Бушин опирался только на факты – воспоминания самого Солженицына и его близких. Несколько глав книги посвящены пребыванию Александра Исаевича в ГУЛАГе, точнее в тюрьмах и «спецобъектах». Мы опускаем в этих отрывках из книги рассуждения Бушина о моральном облике Солженицына, и приводим только сухие факты:«О жизни в неволе очень много говорит работа, которую приходится выполнять, её условия.

В 1970 году в биографии для Нобелевского комитета он писал о своих лагерных годах: «Работал чернорабочим, каменщиком, литейшиком». А через пять лет, выступая перед большим собранием представителей американских профсоюзов в Вашингтоне, начал свою речь страстным обращением: «Братья! Братья по труду!» И опять представился как пролетарий: «Я, проработавший в жизни немало лет каменщиком, литейщиком, чернорабочим…» Американцы слушали пролетария, затаив дыхание.

Приобщение Александра Исаевича к физическому труду произошло в самом конце июля 1945 года, когда, находясь в Краснопресненском пересыльном пункте, он начал ходить на одну из пристаней Москвы-реки разгружать лес. Солженицына никто здесь не вынуждал, он признаёт: «Мы ходили на работу добровольно». Более того, «с удовольствием ходили».

Но у будущего нобелиата при первой же встрече с физическим трудом проявилась черта, которая будет сопровождать его весь срок заключения: жажда во что бы то ни стало получить начальственную или какую иную должностишку подальше от физической работы. Когда там, на пристани, нарядчик пошел вдоль строя заключенных выбрать бригадиров, сердце Александра Исаевича, по его признанию, «рвалось из-под гимнастерки: меня! меня! меня назначить!..». Но пребывание на пересылке дает возможность зачислить в его трудовой стаж пролетария лишь две недели.

Затем – Ново-Иерусалимский лагерь. Это кирпичный завод. Застегнув на все пуговицы гимнастерку и выпятив грудь, рассказывает герой, явился он в директорский кабинет. «Офицер? – сразу заметил директор. – Чем командовали?» – «Артиллерийским дивизионом!» (соврал на ходу, батареи мне показалось мало). – «Хорошо. Будете сменным мастером глиняного карьера».

Так добыта первая должностишка. Солженицын признаётся, что, когда все работали, он «тихо отходил от своих подчиненных за высокие кручи отваленного грунта, садился на землю и замирал».

Как пишет Решетовская, цитируя его письма, на кирпичном заводе муж работал на разных работах, но метил опять попасть «на какое-нибудь канцелярское местечко. Замечательно было бы, если бы удалось».

Мечту сумел осуществить в новом лагере на Большой Калужской (в Москве), куда его перевели 4 сентября 1945 года. Здесь ещё на вахте он заявил, что по профессии нормировщик. Ему опять поверили, и благодаря выражению его лица «с прямодышашей готовностью тянуть службу» назначили, как пишет, «не нормировщиком, нет, хватай выше! – заведующим производством, т.е. старше нарядчика и всех бригадиров!»

Увы, на этой высокой должности энергичный соискатель продержался недолго. Но дела не так уж плохи: «Послали меня не землекопом, а в бригаду маляров». Однако вскоре освободилось место помощника нормировщика. «Не теряя времени, я на другое же утро устроился помощником нормировщика, так и не научившись малярному делу». Трудна ли была новая работа? Читаем: «Нормированию я не учился, а только умножал и делил в своё удовольствие. У меня бывал и повод пойти бродить по строительству, и время посидеть».В лагере на Калужской он находился до середины июля 1946 года, а потом – Рыбинск и Загорская спецтюрьма, где пробыл до июля 1947 года. За этот годовой срок, с точки зрения наращивания пролетарского стажа, он уже совсем ничего не набрал. Почти всё время работал по специальности — математиком. «И работа ко мне подходит, и я подхожу к работе», – с удовлетворением писал он жене.

С той же легкостью, с какой раньше он говорил, что командовал дивизионом, а потом назвался нормировщиком, вскоре герой объявил себя физиком-ядерщиком. Ему и на этот раз поверили!

В июле 1947 года перевели из Загорска опять в Москву, чтобы использовать как физика. Его направили в Марфинскую спецтюрьму – в научно-исследовательский институт связи. Это в Останкине.

В институте кем он только не был — то математиком, то библиотекарем, то переводчиком с немецкого (который знал не лучше ядерной физики), а то и вообще полным бездельником: опять проснулась жажда писательства, и вот признается: «Этой страсти я отдавал теперь все время, а казённую работу нагло перестал тянуть».

Условия для писательства были неплохие. Решетовская рисует их по его письмам так: «Комната, где он работает, – высокая, сводом, в ней много воздуха. Письменный стол со множеством ящиков. Рядом со столом окно, открытое круглые сутки…»

Касаясь такой важной стороны своей жизни в Марфинской спецтюрьме, как распорядок дня, Солженицын пишет, что там от него требовались, в сущности, лишь две вещи: «12 часов сидеть за письменным столом и угождать начальству». Вообще же за весь срок нигде, кроме этого места, рабочий день у него не превышал восьми часов.Картину дополняет Н. Решетовская: «В обеденный перерыв Саня валяется во дворе на травке или спит в общежитии. Утром и вечером гуляет под липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3-4 часа, играет в волейбол».

Недурно устроено и место в общежитии — в просторной комнате с высоким потолком, с большим окном. Отдельная кровать (не нары), рядом — тумбочка с лампой. «До 12 часов Саня читал. А в пять минут первого надевал наушники, гасил свет и слушал ночной концерт». Оперу Глюка «Орфей в аду»…

Кроме того, Марфинская спецтюрьма — это, по словам самого Солженицына, ещё и «четыреста граммов белого хлеба, а черный лежит на столах», сахар и даже сливочное масло, одним двадцать граммов, другим сорок ежедневно. Л. Копелев уточняет: за завтраком можно было получить добавку, например, пшённой каши; обед состоял из трех блюд: мясной суп, густая каша и компот или кисель; на ужин какая-нибудь запеканка. А время-то стояло самое трудное — голодные послевоенные годы…

Солженицын весь срок получал от жены и её родственников вначале еженедельные передачи, потом – ежемесячные посылки. Кое-что ему даже надоедало, и он порой привередничал в письмах: «Сухофруктов больше не надо… Особенно хочется мучного и сладкого. Всякие изделия, которые вы присылаете, – объедение». Жена послала сладкого, и вот он сообщает: «Посасываю потихоньку третий том «Войны и мира» и вместе с ним твою шоколадку…»

Страстью Солженицына в заключении стали книги. В Лубянке, например, он читает таких авторов, которых тогда, в 1945 году, и на свободе достать было почти невозможно: Мережковского, Замятина, Пильняка, Пантелеймона Романова:

«Библиотека Лубянки – её украшение. Книг приносят столько, сколько людей в камере. Иногда библиотекарша на чудо исполняет наши заказы!»

А в Марфинской спецтюрьме Солженицын имел возможность делать заказы даже в главной библиотеке страны — в Ленинке.

В заключении Солженицын приохотился и писать. «Тюрьма разрешила во мне способность писать, – рассказывает он о пребывании в Марфинском научно-исследовательском институте, – и этой страсти я отдавал теперь всё время, а казённую работу нагло перестал тянуть».Свидания с родственниками проходили на Таганке, в клубе служащих тюрьмы, куда арестантов доставляли из других мест заключения. Н. Решетовская так описывает одно из них: «Подъехала никакая не «страшная машина», а небольшой автобус, из которого вышли наши мужья, вполне прилично одетые и совсем не похожие на заключенных. Тут же, ещё не войдя в клуб, каждый из них подошел к своей жене. Мы с Саней, как и все, обнялись и поцеловались и быстренько передали друг другу из рук в руки свои письма, которые таким образом избежали цензуры».

И ещё один отрывок из книги Бушина, уже не относящийся к заключению писателя, но хорошо показывающий восприятие Солженицына самого себя как мессии:

«Такой случай, имевший место под новый 1962 год. Поехал с женой из Рязани в Москву, чтобы там у Теуша спрятать свои рукописи. В праздничной электричке какой-то пьяный хулиган стал глумиться над пассажирами. Никто из мужчин не противодействовал ему: кто был стар, кто слишком осторожен. Естественно было вскочить мне — недалеко я сидел, и ряшка у меня была изрядная. Но стоял у наших ног заветный чемоданчик со всеми рукописями, и я не смел: после драки неизбежно было потянуться в милицию… Вполне была бы русская история, чтоб вот на таком хулигане оборвались бы мои хитрые нити. Итак, чтобы выполнить русский долг, надо было нерусскую выдержку иметь».

Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей


В. К. Алмазов: «Сука ты позорная» Посвящается Солженицыну от заключённых ГУЛАГа
Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей

Аннотация: Рассказ о том, как бывшие колымские зеки обсуждали «Архипелаг ГУЛАГ» А.И. Солженицына.

Это случилось в 1978 или 1979 г. в санатории-грязелечебнице «Талая», расположенном примерно в 150 км от Магадана. Прибыл я туда из чукотского городка Певек, где работал и жил с 1960 г. Больные знакомились и сходились для времяпрепровождения в столовой, где за каждым было закреплено место за столом. Дня за четыре до окончания моего курса лечения за нашим столом появился «новенький» — Михаил Романов. Он-то и затеял это обсуждение. Но сначала коротко о его участниках.
Старшего по возрасту звали Семен Никифорович — так его все величали, фамилия его в памяти не сохранилась. Он — «ровесник Октября», поэтому был уже на пенсии. Но продолжал работать ночным механиком в большом автохозяйстве. На Колыму его привезли в 1939 г. Освободился в 1948 г. Следующим по возрасту был Иван Назаров, 1922 г. рождения. На Колыму был привезен в 1947 г. Освободился в 1954 г. Работал «наладчиком пилорамы». Третьий — Миша Романов, мой ровесник, 1927 г. рождения. Привезен на Колыму в 1948 г. Освободился в 1956 г. Работал бульдозеристом в дорожном управлении. Четвертым был я, попавший в эти края добровольно, по вербовке. Поскольку я 20 лет прожил среди бывших зеков, они посчитали меня полноправным участником обсуждения. Кто за что был осужден — не знаю. Об этом не принято было говорить. Но было видно, что все трое не блатари, не рецидивисты. По лагерной иерархии, это были «мужики». Каждому из них судьбой предназначено было однажды «получить срок» и, отбыв его, добровольно прижиться на Колыме. Ни один из них высшего образования не имел, но были довольно начитаны, особенно Романов: у него в руках все время были газета, журнал или книга. В общем, это были обычные советские граждане и даже лагерных словечек и выражений почти не употребляли. Накануне моего отъезда, во время ужина Романов рассказал следующее: «Я только что из отпуска, который провел в Москве у родственников. Мой племянник Коля, студент педагогического института, дал мне почитать подпольное издание книги Солженицына „Архипелаг ГУЛАГ“. Я прочитал и, возвращая книгу, сказал Коле, что тут много небылиц и вранья. Коля задумался, а потом спросил, не соглашусь ли я обсудить эту книгу с бывшими зеками? С теми, кто находился в лагерях одновременно с Солженицыным. „Зачем?“ — спросил я. Коля ответил, что в его компании по поводу этой книги идут споры, спорят чуть ли не до драки. И если он представит товарищам суждение бывалых людей, то это поможет им прийти к единому мнению. Книга была чужая, поэтому Коля выписал в тетрадь все, что я в ней отметил». Тут Романов показал тетрадь и спросил: не согласятся ли его новые знакомые удовлетворить просьбу его любимого племянника? Все согласились.

ЖЕРТВЫ ЛАГЕРЕЙ После ужина мы собрались у Романова.— Начну, — сказал он, — с двух событий, которые журналисты называют «жареными фактами». Хотя первое событие правильнее было бы назвать фактом мороженым. Вот эти события: «Рассказывают, что в декабре 1928 г. на Красной Горке (Карелия) заключенных в наказание (не выполнили урок) оставили ночевать в лесу и 150 человек замерзли насмерть. Это обычный соловецкий прием, тут не усумнишься. Труднее поверить другому рассказу, что на Кемь-Ухтинском тракте близ местечка Кут в феврале 1929 г. роту заключенных, около 100 человек, за невыполнение нормы загнали на костер, и они сгорели». Чтобы быть точным в цитатах, я взял их из текста «Архипелага», напечатанного в журнале «Новый мир» за 1989 г.

Едва Романов умолк, Семен Никифорович воскликнул:— Параша! На колымском лагерном жаргоне «параша» означает недостоверный слух.

.. Да нет!.. Чистый свист! «Cвист» — преднамеренное вранье.

— и вопросительно посмотрел на Назарова. Тот кивнул:— Ага! Лагерный фольклор в чистом виде. И все замолчали... Романов обвел всех взглядом и сказал:— Ребята, все так. Но, Семен Никифорович, вдруг какой-нибудь лох, не нюхавший лагерной жизни, спросит, почему свист. Разве в Соловецких лагерях такого не могло быть? Что бы вы ему ответили? Семен Никифорович немного подумал и ответил так:— Дело не в том, Соловецкий это лагерь или Колымский. А в том, что огня боятся не только дикие звери, но и человек. Ведь сколько было случаев, когда при пожаре люди выпрыгивали из верхних этажей дома и разбивались насмерть, лишь бы не сгореть заживо. А тут я должен поверить, что несколько паршивых вертухаев Конвойных
сумели загнать в костер сотню зеков?! Да самый зачуханный зек-доходяга, предпочтет быть застреленным, но в огонь не прыгнет. Да что говорить! Если бы вертухаи, со своими пятизарядными пукалками (ведь автоматов тогда не было), затеяли с зеками игру с прыжками в костер, то сами бы в костре и оказались. Короче, этот «жареный факт» — неумная выдумка Солженицына. Теперь о «мороженом факте». Здесь непонятно, что значит «оставили в лесу»? Что, охрана ушла ночевать в казарму? Так это же голубая мечта зеков! Особенно блатных — они бы моментально оказались в ближайшем поселке. И так стали бы «замерзать», что жителям поселка небо с овчинку показалось. Ну а если охрана осталась, то она, конечно, развела бы костры для собственного обогрева... И тут такое «кино» получается: в лесу горит несколько костров, образуя большой круг. У каждого круга полторы сотни здоровенных мужиков с топорами и пилами в руках спокойно и молча замерзают. Насмерть замерзают!... Миша! Вопрос на засыпку: сколько времени может продолжаться такое «кино»?— Ясно, — сказал Романов. — Поверить в такое «кино» может только книжный червь, никогда не видевший не только зеков-лесорубов, но и обыкновенного леса. Согласимся, что оба «жареных факта», по сути своей, — бред сивой кобылы.Все согласно кивнули головами.— Я, — заговорил Назаров, — уже «усумнился» в честности Солженицына. Ведь как бывший зек он не может не понимать, что суть этих сказок никак не вяжется с распорядком жизни ГУЛАГа. Имея десятилетний опыт лагерной жизни, он, конечно, знает, что смертников в лагеря не везут. А приводят приговор в исполнение в других местах. Он, конечно, знает, что любой лагпункт — это не только место, где зеки «тянут срок», а еще и хозяйственная единица со своим планом работ. Т.е. лагпункт — это производственный объект, где зеки — работники, а начальство — управляющие производством. И если где-то «горит план», то лагерное начальство может иногда удлинить рабочий день зеков. Такое нарушение режима ГУЛАГа часто и случалось. Но чтобы своих работников уничтожать ротами — это дурь, за которую само начальство непременно было бы жестоко наказано. Вплоть до расстрела. Ведь в сталинские времена дисциплину спрашивали не только с рядовых граждан, с начальства спрос был еще строже. И если, зная все это, Солженицын вставляет в свою книгу небылицы, то ясно, что эта книга написана не для того, чтобы рассказать правду о жизни ГУЛАГа. А для чего — я еще не понял. Так что давай продолжим.— Продолжим, — сказал Романов. — Вот еще одна страшилка: «Осенью 1941 г. Печерлаг (железнодорожный) имел списочный состав 50 тыс., весной — 10 тыс. За это время никуда не отправлялось ни одного этапа — куда же делись 40 тыс.?». Вот такая страшная загадка, — закончил Романов. Все задумались...— Не пойму юмора, — нарушил молчание Семен Никифорович. — Зачем читателю загадки загадывать? Рассказал бы сам, что там стряслось...И вопросительно посмотрел на Романова.— Тут, видимо, имеет место литературный прием, при котором читателю как бы говорят: дело настолько простое, что любой лох сам сообразит, что к чему. Дескать, комментарии из...— Стоп! Дошло, — воскликнул Семен Никифорович. — Здесь «тонкий намек на толстые обстоятельства». Дескать, раз лагерь железнодорожный, то 40 тыс. зеков за одну зиму были угроблены на строительстве дороги. Т.е. косточки 40 тыс. зеков покоятся под шпалами построенной дороги. Это я должен сообразить, и в это должен поверить?— Похоже, что так, — ответил Романов.— Здорово! Это сколько же получается в сутки? 40 тыс. за 6-7 месяцев — значит больше 6 тыс. в месяц, и значит больше двести душ (две роты!) в сутки... Ай да Александр Исаич! Ай да сукин сын! Да он же Гитлера... тьфу... Геббельса переплюнул по вранью. Помните? Геббельс в 1943 г. заявил на весь мир, что в 1941 г. большевики расстреляли 10 тыс. пленных поляков, которых, на самом деле сами же и угробили. Но с фашистами все ясно. Стараясь спасти свою шкуру, они этим враньем пытались поссорить СССР с союзниками. А чего ради старается Солженицын? Ведь две сотни загубленных душ в сутки, рекорд...— Постой! — перебил его Романов. Рекорды еще впереди. Ты лучше скажи, почему не веришь, какие у тебя доказательства?— Ну прямых доказательств у меня нету. А серьезные соображения есть. И вот какие. Большая смертность в лагерях бывала только от недоедания. Но не такая большая! Здесь разговор о зиме 41 года. И я свидетельствую: в первую военную зиму в лагерях было еще нормальное питание. Это, во-первых. Во-вторых. Печерлаг, конечно, строил железную дорогу на Воркуту — больше там некуда строить. Во время войны это была задача особой важности. Значит и спрос с начальства лагеря был особо строгий. А в таких случаях начальство старается выхлопотать для своих работников дополнительное питание. И там оно наверняка было. Значит и говорить о голоде на этой стройке — заведомо врать. И последнее. Смертность в двести душ в сутки никакой секретностью не скроешь. И не у нас, так за бугром печать об этом сообщила бы. А в лагерях о таких сообщениях обязательно и быстро узнавали. Это я тоже свидетельствую. Но я никогда и ничего о высокой смертности в Печерлаге не слыхал. У меня все. Романов вопросительно посмотрел на Назарова.— Я, кажется, знаю разгадку, — сказал он. — На Колыму я попал с Воркутлага, где пробыл два года. Так вот, теперь вспомнил: многие старожилы говорили, что в Воркутлаг попали после окончания строительства железной дороги, а раньше числились за Печерлагом. Поэтому они никуда не этапировались. Вот и все.— Логично, — сказал Романов. — Сперва гуртом строили дорогу. Потом большую часть рабсилы кинули на строительство шахт. Ведь шахта — это не просто дырка в земле, и на поверхности нужно много чего понастроить, чтобы уголек «пошел на-гора». А стране уголек стал ой как нужен. Ведь тогда Донбасс-то у Гитлера оказался. В общем, Солженицын здесь явно схимичил, сотворив из цифр страшилку. Ну да ладно, продолжим.

ЖЕРТВЫ ГОРОДОВ Вот еще одна цифровая загадка: «Считается, что четверть Ленинграда была посажена в 1934-1935 гг. Эту оценку пусть опровергнет тот, кто владеет точной цифрой и даст ее». Ваше слово, Семен Никифорович.— Ну, здесь говорится о тех, кто был взят по «делу Кирова». Их действительно было много больше, чем могло быть виновато в смерти Кирова. Просто под шумок начали сажать троцкистов. Но четверть Ленинграда, конечно, — нахальный перебор. А точнее пусть попробует сказать наш друг — Питерский Пролетарий (так Семен Никифорович иногда шутливо величал меня). Ты ведь тогда был там. Пришлось говорить мне. Тогда мне было 7 лет. И точно помню только траурные гудки. С одной стороны слышались гудки завода «Большевик», а с другой — гудки паровозов со станции «Сортировочная». Так что, строго говоря, ни очевидцем, ни свидетелем, я быть не могу. Но тоже считаю, что названное Солженицыным количество арестованных фантастически завышено. Только здесь фантастика не научная, а прохиндейская. Что Солженицын здесь темнит, видно хотя бы из того, что требует для опровержения точную цифру (зная, что читателю ее негде взять), а сам называет дробное число — четверть. Поэтому проясним дело, посмотрим, что значит в целых числах «четверть Ленинграда». В то время в городе проживало примерно 2 млн. человек. Значит, «четверть» — это 500 тыс.! По-моему, это настолько прохиндейская цифра, что ничего больше доказывать не нужно.— Нужно! — убежденно сказал Романов. — Мы же имеем дело с Нобелевским лауреатом.
— Ну ладно, — согласился я. — Вы знаете лучше меня, что большинство зеков — мужчины. А мужчины везде составляют половину населения. Значит, в то время мужское население Ленинграда было равно 1 млн. Но ведь не все население мужского пола можно арестовать — есть грудные младенцы, дети и престарелые люди. И если я скажу, что таких было 250 тыс., то дам большую фору Солженицыну — их, конечно, было больше. Но пусть будет так. Остается 750 тыс. мужчин активного возраста, из которых Солженицын забрал 500 тыс. А для города это значит вот что: в то время везде работали в основном мужчины, а женщины были домохозяйками. А какое предприятие сможет продолжить работу, если из каждых трех работников лишится двух? Да весь город встанет! Но этого же не было. И еще. Хотя мне и было тогда 7 лет, но могу твердо свидетельствовать: ни мой отец и никто из отцов моих знакомых сверстников арестован не был. А при таком раскладе, какой предлагает Солженицын, арестованных у нас во дворе было бы много. А их вообще не было. У меня все.— Я, пожалуй, добавлю вот что, — сказал Романов. — Случаи массовых арестов Солженицын называет «потоками, вливающимися в ГУЛАГ». И самым мощным потоком он называет аресты 37-38 гг. Так вот. Если учесть, что в 34-35 гг. троцкистов сажали не меньше, чем на 10 лет, то ясно: к 38-му г. никто из них не вернулся. И в «большой поток» из Ленинграда брать было просто некого...— А в 41-ом — вмешался Назаров, — в армию призывать было бы некого. А я где-то читал, что тогда Ленинград дал фронту около 100 тыс. одних только ополченцев. В общем, ясно: с посадкой «четверти Ленинграда» Солженицын опять переплюнул господина Геббельса.Посмеялись.— Эт-точно! — воскликнул Семен Никифорович. — Любители потолковать о «жертвах сталинских репрессий» любят вести счет на миллионы и не меньше. К этому случаю мне вспомнился один недавний разговор. Есть у нас в поселке один пенсионер, краевед-любитель. Интересный мужик. Зовут его Василий Иваныч, а потому и кликуха у него — «Чапай». Хотя фамилия у него тоже исключительно редкая — Петров. На Колыму он прибыл на 3 года раньше меня. И не так, как я, а по комсомольской путевке. В 1942-м добровольно ушел на фронт. После войны вернулся сюда, к семье. Всю жизнь шоферил. Он частенько заходит в нашу гаражную биллиардную — любит шары погонять. И вот как-то при мне подходит к нему один молодой шоферишка и говорит: «Василий Иваныч, скажите честно, страшно было жить здесь в сталинские времена?» Василий Иваныч посмотрел на него удивленно и сам спрашивает: «Ты о каких страхах толкуешь?»«Ну, как же, — отвечает шоферишка, — сам слыхал по „Голосу Америки“. Здесь в те годы угробили несколько миллионов зеков. Больше всего полегло их на строительстве Колымской трассы...»«Ясно, — сказал Василий Иваныч. — А теперь слушай внимательно. Чтобы где-то угробить миллионы людей, нужно чтобы они там были. Ну хотя бы короткое время — иначе гробить будет некого. Так или нет?» «Логично» — сказал шоферишка.«А теперь, логик, слушай еще внимательнее, — сказал Василий Иваныч и, повернувшись ко мне, заговорил. — Семен, мы с тобой точно знаем, а наш логик наверно, догадывается, что сейчас на Колыме народу живет много больше, чем в сталинские времена. Но насколько больше? А?»«Думаю, что раза в 3, а, пожалуй, и в 4» — ответил я.«Так! — сказал Василий Иваныч, и, повернулся к шоферишке. — По последнему статистическому отчету (они ежедневно печатаются в „Магаданской правде“), сейчас на Колыме (вместе с Чукоткой) проживает около полумиллиона человек. Значит, в сталинские времена здесь проживало, самое большее, около 150 тыс. душ... Как тебе эта новость?»«Здорово! — сказал шоферишка. — Никогда бы не подумал, что радиостанция такой солидной страны могла так паскудно врать...»«Ну так знай, — назидательно сказал Василий Иваныч, — на этой радиостанции трудятся такие ушлые ребята, которые запросто делают из мухи слона. И начинают торговать слоновой костью. Берут недорого — только уши развесь шире...»

ЗА ЧТО И СКОЛЬКО — Хороший рассказ. А главное к месту, — сказал Романов. И спросил меня:— Ты, кажется, хотел рассказать что-то про знакомого тебе «врага народа»?— Да не моего знакомого, а отца одного из моих знакомых пацанов посадили летом 38-го за антисоветские анекдоты. Дали ему 3 года. А отсидел только 2 — досрочно освободили. Но вместе с семьей выслали за 101 км, кажется, в Тихвин.— Ты точно знаешь, что за анекдот дали 3 года? — спросил Романов. — А то у Солженицына другие сведения: за анекдот — 10 и более лет; за прогул или опоздание на работу — от 5 до 10 лет; за колоски, собранные на убранном колхозном поле, — 10 лет. Что ты на это скажешь?— За анекдоты 3 года — это я знаю точно. А насчет наказаний за опоздания и прогулы — твой лауреат врет, как сивый мерин. Я сам имел две судимости по этому указу, о чем есть соответствующие записи в трудовой книжке...— Ай да Пролетарий!.. Ай да шустряк!.. Не ожидал!.. — съязвил Семен Никифорович.— Ну, ладно, ладно! — отозвался Романов. — Дай человеку исповедаться...Пришлось исповедаться.— Кончилась война. Жить стало полегче. И стал я получки отмечать выпивкой. А ведь у пацанов где выпивка, там и приключения. В общем, за два опоздания — 25 и 30 минут отделался выговорами. А когда опоздал на полтора часа, получил 3-15: с меня 3 месяца высчитывали по 15% заработка. Только рассчитался — снова попал. Теперь уже на 4-20. Ну а третий раз меня ожидало бы наказание 6-25. Но «миновала меня чаша сия». Понял, что работа — дело святое. Конечно, тогда мне казалось, что наказания чересчур строгие — ведь война уже кончилась. Но старшие товарищи утешили меня тем, что, дескать, у капиталистов дисциплина еще строже и наказания горше: чуть что — увольнение. И становись в очередь на бирже труда. А когда подойдет очередь снова получить работу — неизвестно... А случаи, когда человек получал тюремный срок за прогулы, мне неизвестны. Слыхал, что за «самовольный уход с производства» можно получить год-полтора тюрьмы. Но ни одного такого факта я не знаю.Теперь о «колосках». Я слыхал, что за «кражу сельхозпродукции» с полей можно «получить срок», размер которого зависит от количества украденного. Но это говорится о полях неубранных. А собирать остатки картошки с убранных полей я сам ходил несколько раз. И уверен — арестовывать людей за сбор колосков с убранного колхозного поля — бред сивой кобылы. И если кто из вас встречал людей, посаженных за «колоски», пусть скажет.— Я знаю 2 похожих случая, — сказал Назаров. — Это было в Воркуте в 1947 г. Два 17-летних пацана получили по 3 года каждый. Один попался с 15-ю кг молодой картошки, да дома обнаружили еще 90 кг. Второй — с 8-ю кг колосков, да дома оказалось еще 40 кг. И тот и другой промышляли, конечно же, на неубранных полях. А такая кража и в Африке кража. Сбор же остатков с убранных полей нигде в мире кражей не считался. И соврал тут Солженицын затем, чтобы лишний раз лягнуть Советскую власть...— А может быть, у него было другое соображение, — вмешался Семен Никифорович, — ну как у того журналиста, который, узнав, что собака укусила человека, написал репортаж о том, как человек покусал собаку...

ОТ БЕЛОМОРА И ДАЛЬШЕ — Ну хватит, хватит, — прервал общий смех Романов. И добавил ворчливо: — Совсем задолбали бедного лауреата... — Потом, посмотрев на Семена Никифоровича, заговорил:— Ты давеча пропажу 40-а тыс. зеков за одну зиму назвал рекордом. А это не так. Настоящий рекорд, по Солженицыну, был на строительстве Беломорканала. Слушай: «Говорят, что в первую зиму, с 31-го на 32-й год 100 тыс. и вымерло — столько, сколько постоянно было на канале. Отчего же не поверить? Скорей даже эта цифра преуменьшенная: в сходных условиях в лагерях военных лет смертность в 1% в день была заурядна, известна всем. Так что на Беломоре 100 тыс. могло вымереть за 3 месяца с небольшим. А тут и другая зима, да между ними же. Без натяжки можно предположить, что и 300 тыс. вымерло». Услышанное так всех удивило, что мы растерянно молчали...— Меня вот что удивляет — снова заговорил Романов. — Все мы знаем, что на Колыму зеков привозили только раз в году — в навигацию. Знаем, что здесь «9 месяцев зима — остальное лето». Значит, по раскладке Солженицына, все местные лагеря каждую военную зиму должны были троекратно вымирать. А что мы видим на деле? В собаку кинь, а попадешь в бывшего зека, всю войну мотавшего срок здесь, на Колыме. Семен Никифорович, откуда такая живучесть? Назло Солженицыну?— Не ерничай, не тот случай — хмуро оборвал Романова Семен Никифорович. Потом, покачав головой, заговорил, — 300 тыс. мертвых душ на Беломоре?! Это такой подлый свист, что и опровергать не хочется... Я, правда, там не был — срок получил в 1937 г. Но ведь и этот свистун там не был! От кого же он слыхал эту парашу насчет 300 тыс.? Я о Беломоре слыхал от блатарей-рецидивистов. Таких, которые на волю выходят только затем, чтобы немного покуролесить и снова сесть. И для которых любая власть плоха. Так вот, о Беломоре они все говорил, что жизнь там была — сплошная лафа! Ведь Советская власть именно там впервые испробовала «перековку», т.е. перевоспитание уголовников методом особого вознаграждения за честный труд. Там впервые ввели дополнительное и более качественное питание за перевыполнение нормы выработки. А главное, ввели «зачеты» — за один день хорошей работы засчитывались 2, а то и 3 дня срока заключения. Конечно, блатари тут же научились добывать туфтовые проценты выработки и досрочно освобождались. О голоде и речи не было. От чего же могли умирать люди? От болезней? Так на эту стройку больных и инвалидов не привозили. Это говорили все. В общем, Солженицын свои 300 тыс. мертвых душ из пальца высосал. Больше им неоткуда взяться, ибо такую муру никто рассказать ему не мог. Все.В разговор вступил Назаров:— Все знают, что на Беломоре побывало несколько комиссий писателей и журналистов, среди которых были и иностранцы. И никто из них даже не заикнулся о такой высокой смертности. Как это объясняет Солженицын?— Очень просто, — ответил Романов, — большевики их всех или запугали или купили...Все засмеялись... Отсмеявшись, Романов вопросительно посмотрел на меня. И вот что я рассказал.Как только я услыхал о смертности в 1% в сутки, мне подумалось: а как с этим было в блокадном Ленинграде? Оказалось: примерно в 5 раз меньше 1%. Вот смотрите. По разным оценкам, в блокаде оказалось, от 2,5 до 2,8 млн. человек. А самый смертельно голодный паек ленинградцы получали примерно 100 дней — такое вот совпадение. За это время при смертности 1% в сутки умерли бы все жители города. Но известно, что от голода умерло 900 с лишним тыс. человек. Из них за смертельные 100 дней погибло 450-500 тыс. человек. Если разделить общее число блокадников на число погибших за 100 дней, получим цифру 5. Т.е. в эти страшные 100 дней смертность в Ленинграде была в 5 раз меньше 1%. Спрашивается: откуда в лагерях военного времени могла взяться смертность в 1% в сутки, если (как вы все хорошо знаете) даже штрафной лагерный паек был в 4 или 5 раз калорийней блокадного пайка? И ведь штрафной паек давался в наказание на короткое время. А рабочий паек зеков в войну был не меньше пайка вольных рабочих. И понятно почему. Во время войны в стране была острая нехватка рабочих рук. И морить голодом зеков было бы просто дуростью со стороны властей...— Тут я посмотрел на Романова и добавил: "Это к твоему глумливому вопросу о том, почему выжили колымские зеки...Семен Никифорович встал, обошел стол, обеими руками потряс мою руку, шутливо поклонился и с чувством произнес:— Очень признателен, молодой человек!.. — Потом, обращаясь ко всем, сказал, — Кончаем эту бодягу. Пошли в кино — там начинается повторный показ фильмов о Штирлице.— В кино успеем, — сказал Романов, посмотрев на часы. — Напоследок хочу знать ваше мнение о разногласии в отношении к лагерным больницам, которое возникло между Солженицыным и Шаламовым — тоже «лагерным писателем». Солженицын считает, что лагерная санчасть создана для того, чтобы способствовать истреблению зеков. И ругает Шаламова за то что: «...он поддерживает, если не создает легенду о благотворительной санчасти.

..»Вам слово, Семен Никифорович.— Шаламов тянул срок здесь. Я, правда, сам с ним не встречался. Но от многих слыхал, что в отличие от Солженицына ему и тачку приходилось катать. Ну а после тачки побывать несколько дней в санчасти — действительно благо. Да еще, говорят, ему повезло попасть на курсы фельдшеров, окончить их и самому стать работником больницы. Значит, дело он знает досконально — и как зек, и как работник санчасти. Поэтому я Шаламова понимаю. А Солженицына понять не могу. Говорят, что он большую часть срока проработал библиотекарем. Понятно, что в санчасть он не рвался. И все же именно в лагерной санчасти у него вовремя обнаружили раковую опухоль и вовремя ее вырезали, т.е., спасли ему жизнь... Не знаю, может это и параша... Но если бы довелось его встретить, я бы спросил: правда ли это? И если бы это подтвердилось, то, глянув ему в глаза, я сказал бы: «Хмырь ты болотный! Тебя в лагерной больнице не „истребляли“, а жизнь твою спасали... Сука ты позорная!!! Больше мне нечего сказать...»

МОРДУ НАДО БИТЬ! В разговор вступил Назаров:— Теперь я окончательно понял, почему Солженицын так много и так бессовестно врет: «Архипелаг ГУЛАГ» написан не для того, чтобы сказать правду о лагерной жизни, а для того, чтобы внушить читателю отвращение к Советской власти. Вот и здесь то же самое. Если что-то сказать о недостатках лагерной санчасти, то это малоинтересно — недостатки всегда найдутся и в гражданской больнице. А вот если сказать: лагерная санчасть предназначена способствовать истреблению зеков — это уже занятно. Примерно так же занятно, как рассказ о собаке, покусанной человеком. А главное — еще один «факт» бесчеловечности Советской власти... И давай, Миша, закругляйся — надоело в этом вранье ковыряться.— Ну ладно, заканчиваем. Но нужна резолюция, — сказал Романов. И, придав голосу официальный оттенок, произнес: — Прошу каждого высказать свое отношение к этой книге и ее автору. Только кратко. По старшинству — вам слово, Семен Никифорович.— По-моему, за эту книгу надо было не международную премию давать, а принародно морду набить.— Очень вразумительно, — оценил Романов и вопросительно посмотрел на Назарова.— Ясно, что книга пропагандистская, заказная. А премия — приманка для читателей. Премия поможет надежнее запудрить мозги читателям-верхоглядам, читателям-легковерам, — сказал Назаров.— Не очень коротко, зато обстоятельно — заметил Романов и вопросительно посмотрел на меня.— Если эта книга и не рекордная по лживости, то автор уж точно чемпион по количеству полученных сребреников, — сказал я.— Верно! — сказал Романов. — Он, пожалуй, самый богатый антисоветчик... Вот теперь я знаю, что писать любимому племяннику. Всем спасибо за помощь! Теперь пошли в кино смотреть Штирлица.На следующий день, рано утром, я поспешил на первый автобус, чтобы успеть на самолет, вылетающий рейсом Магадан-Певек.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 04 ноя 2017 16:09
:jgf

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 05 ноя 2017 09:29
kamill
Улицу Солженицына в Москве залили потоки нечистот
В ночь на 5 ноября улица Александра Солженицына в Москве из-за прорыва канализации оказалась затоплена потоками нечистот.
Судя по кадрам, проезжая часть превратилась в сплошной бурлящий поток. И хотя глубина этой "реки" небольшая, оказаться посреди неё едва ли кому-нибудь захочется. Ссылки доступны только для зарегестрированных пользователей


Как верно заметили комментаторы к статье: "наполнение соответствует названию; как лодку назовешь, так она и поплывёт"
Тут и добавить нечего :lol:

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 05 ноя 2017 12:29
:jgf
kamill, людские проделки бывают похлеще так называемых божественных знаков.

Что же до фигуранта, то на излёте жизни в 1998 г. им была написана книга «Россия в обвале». Зная неумение автора работать со статистическими материалами, всё же рискну предположить, что труд комментариев к диссертации Чубайса, который лёг в основу книги, может представлять интерес. Не знаю. Не читал. И не собираюсь. Но факт занятный

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 05 ноя 2017 15:56
kamill
gett писал(а):Источник цитаты у тебя видимо какие-то проблемы в поле этой проблематики

У меня-то никаких проблем в этом плане нет, а есть они у тех, кто легковерно и наивно верит во всяческие писульки Солженицыных и прочих "неполживых" Впрочем, если ты веришь даже в Навального, то это неудивительно. Даже несмотря на то, что с каждым годом опровержений гулаговского "страдальца" становится всё больше и больше.
:jgf писал(а):Источник цитаты Не знаю. Не читал. И не собираюсь.

Я тоже. Иногда бывает достаточно прочитать несколько рецензий, дабы не тратить своё время на прочтение сомнительного чтива.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 05 ноя 2017 20:25
velofan
:jgf писал(а): ....на излёте жизни в 1998 г. им была написана книга «Россия в обвале». Зная неумение автора работать со статистическими материалами, всё же рискну предположить, что труд комментариев к диссертации Чубайса, который лёг в основу книги, может представлять интерес. ...

Не знаю, не видел сей труд, и некогда его искать. Но название говорит о том, что аффтор, по всей видимости, увидел к чему ведет Россию ЕБеНя и К и правильно отреагировал. К старости он заметно поумнел, поэтому да, интересно.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 05 ноя 2017 22:17
:jgf
velofan, я бы сделал вывод попроще. Не обладая острым и живым умом, даже солженицын понял, что из себя представляет чубайс. Точнее, что он из себя представляет, мы уже обсуждали, а что скрывается за его научными рассуждениями. Заплатив 200$ за копию диссертации Чубайса, солженицын из своих комментариев написал целую книгу. Что это: стыд или совесть пробудились на пороге вечности?

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 09 ноя 2017 19:13
velofan
:jgf, дорогой проф, в Солженицыне я понял, что он не полный иуда, а заблудший и вошедший во вкус в ненависти к своим обидчикам. Все же он проявил преданность к Родине тогда, когда ее фактически предали большинство коммунистов, комсомольцев и тем боле пионеров. А наоборот, пытался чото улучшить. В уме ему отказать нельзя. И чубайсяру он наверняка понял раньше, чем мы все. Мы в 90-е ишо могли верить (подобно нашим нещастным соотечественникам в каклостане) что ЕБеНя и К ведут нас к всемирной дружбе и процветанию (эдак через полвека). А он навел критику, когда мы почти все голосовали за ЕБеНю.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 09 ноя 2017 19:27
:jgf
Ну да. Большое видится на расстоянии. Получается, солженицын — хороший. Луч солнца в царстве лжи

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 09 ноя 2017 23:49
velofan
:jgf, люди эволюционируют и меняются. Вчера был злой и глупый и плохой, сегодня поумнел и стал хороший.
А вот напр. Невзоров вчера был скорее хороший, а сегодня стал хуже некуда.
А в Донецке щас работает Бабитский, который вчера прославился воспеванием Дудаева и К, а сегодня - реальный русский патриот-государственник. По поводу такого своего перерождения он написал опус.
И опять же смотря для кого. Напр., тот же Сталин и его репрессии для нашего Наностратега тоже плохие. Выходит, что тот, на кого щас многие россияне молятся - близок по своим взглядам к Солженицыну.
Я и сам был воспитан как совецкий пионер, потом поздне-КПССкая пропаганда перековала меня в сторонника ЕБеНи и К, но в последнее время я вернулся на круги свои. Поэтому мне особенно противны двуличие и метания нашего малообразованного Наностратега. Я иногда даже думаю, что если Солженицын был бы вместо него, то "украины", "беларуси" и "казахстана" уже не было бы, а были бы федеральные округа.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 10 ноя 2017 03:22
:jgf
velofan, мощно. В одном небольшом по объёме сообщении столько всего.

Я пытаюсь осмыслить и понять того же солженицына. Отдельные моменты — да, но в целом — не могу.

А вот что сделали с СССР, это сделали руками рыжего пройдохи чубыся. Меж тем почитал комментарии упоротых на болезнь Задорнова. Уровень озлобления зашкаливает. Нелюди. Печально, что эта нежить явилась следствием развала СССР. Одним из.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 10 ноя 2017 23:50
velofan
:jgf, сделали с СССР не токо руками чубайса, но и целой многомиллионной орды ельциноидов. А ими было тогда 80% всего активного населения. Всем опротивели вороватые КПСС, ВЛКСМ и лично меченый горбоёб. И почти все купились на обещания ЕБеНи, а многие прекраснодушные ынтелегенты - даже на 500 дн. явлинского (причем я знаю таких, которые, будучи к.б.н. и доцентами, и хорошими специалистами, уже 26 лет голосуют только за него и его тыблоко). Тоже самое примерно произошло на/в Руине, но мы поднялись благодаря сохранению ракетно-ядерного щита и самодостаточности, а они в обозримом будущем будут только вымирать и разлагаться.
Я Задорнова не смотрел. Точнее, иногда в компании случайно слышал, но ничего смешного не находил. Видимо, лузерные постсовки принимали его сатиру на свой счет.

Обсуждение Александра Солженицына

Добавлено: 11 ноя 2017 07:18
:jgf
Из всего этого можно сделать один вывод. Уровень социализации зависит от многого. В здоровом теле — здоровый дух. Когда это так, то многое, правильно в голову вкладываемое даст адекватный выход.

Физическая же немощь может стать причиной движения «не туда». Немного трудно сформулировать, потому как нет общего правила. Каждый формируется индивидуально.